Никто в моей жизни не целовал меня так. Жадно. Словно я и мои губы самая главная потребность. Будто это то единственное, без чего Марат не может обойтись.

«Еще, пожалуйста» мой язык умоляет его. Он гладит, щекочет, выпрашивает больше ласки.

Я не чувствую ни ила под ногами, ни мурашек, от того, что мои плечи мерзнут. Я как та самая вода, просто куда-то утекаю.

Внизу живота зарождается возбуждение. И руки мои машинально оживают.

Я трогаю обнаженную мужскую грудь. Прижимаюсь к ней полуобнаженной своей. Чувствую, как в ответ Марат обхватывает мое лицо ладонями, еще сильнее углубляя поцелуй, пожирая меня.

– Ди, спасай! Этот бешеный сом хочет меня утопить.

Одновременно с тем, как где-то у берега раздается голос сестры, шестеренки в моей голове начинают крутиться в нужную сторону. Я наконец-то понимаю, что происходит. Марат меня целует. Или это я целую Марата? Его язык у меня во рту. Моя слюна в его.

– Значит, тебе можно топить меня, а мне тебя нет? – веселясь возникает Артур.

– Да! Потому что я девочка, если ты не заметил.

– Очень хорошо заметил.

Они смеются. Им весело. А я наконец пробую оттолкнуть Марата.

Глаза на него не поднимаю. Не могу. Смотрю на его резко дергающийся кадык. Дышу, а воздуха будто не хватает.

– Диана… – мое имя его охрипшим голосом сжимает внутренности.

– Отпусти, – я дергаю рукой, которую он удерживает.

Мне холодно. Мне так резко холодно становится, что кажется, меня из этого озера закинули прямиком на Северный Полюс. И расстояние между мной и Темировым сейчас примерно такое же. Он здесь, а я где-то там. В самом эпицентре личного ужаса.

С третьего раза мне все-таки удается вырвать руку и, под оглушающий грохот своего сердца, я держу курс на берег.

Зубы стучат и полотенце, в которое кутаюсь, не помогает. Меня трясет.

Что я натворила? Зачем? Зачем ответила?

Слышу как Марина окликает меня, но я уже со всех ног несусь в сторону домиков.

Мне везет, что наш номер в самом начале, иначе на нервах, я могла бы ворваться в чужой.

Едва оказываюсь внутри, первым делом отшвыриваю мокрое белье. Оно летит куда-то на пол, словно в чем-то передо мной виновато.

Забираюсь с головой под одеяло, но зуб на зуб все равно не попадает.

Этого же не было в моем трудовом договоре. Поцелуев с начальством. Господи!

«Ну зачем?» с ужасом сокрушаюсь.

Глаза зажмуриваю так сильно, будто это чем-то поможет.

– Ты чего убежала? – шепчет Марина, когда какое-то время спустя возвращается в комнату. – Все в порядке?

Нет! Не в порядке! Все далеко не в порядке!

– Ди, ты спишь?

Молчу. Не могу заставить себя выдавить хоть слово. Как и уснуть не могу.

Полночи ворочаюсь с боку на бок. Слушаю размеренное сопение сестры. Трогаю опухшие губы. Они горят. Как и я.

Скидываю одеяло и, натянув первое, что попадается под руку, тихонько выскальзываю за дверь.

На улице темно. Лишь в стороне душевых горит свет и слышно как льется вода.

Застываю. Вряд ли там кто-то из мальчишек, да? Решил искупаться во втором часу ночи.

Дыхание сбивается. Перед глазами длинные изогнутые ресницы с капельками воды. Во рту до сих пор его вкус. Вкус сладкой мяты.

Марат ведь там? Принимает ледяной душ? Или, наоборот, пытается расслабиться, стоя под теплыми струями?

Почему-то сейчас это волнует больше, чем то, как смотреть в глаза мужу?

– Ди, просыпайся! – тормошит меня сестра. Причем делает это так активно, будто начался пожар и ей во что бы то ни стало надо меня растолкать. – Слышишь, Ди? Вставай! Там твой благоверный приехал.

– Что? – хриплю, думая, что все же, лучше бы пожар. – Сережа? Куда приехал?

Сажусь на кровать и торопливо протираю глаза, желая скорее проснуться. Хотя это сложно. Кажется, я задремала всего несколько часов назад. Уже светало. А сейчас… Пытаюсь разблокировать экран телефона, чтобы взглянуть на часы, но он не включается. Разрядился, похоже.

– Серёжа здесь? – заторможено переспрашиваю, надеясь, что Марина пошутила. Но она лишь молча отодвигает край белой кружевной занавески в сторону, демонстрируя мне картину, от которой внутри все леденеет.

Щипаю себя за руку, мечтая, чтобы это был сон. Но нет. Мой муж стоит неподалеку от нашего домика и не один, а с Маратом.

– О чем они говорят? – я даже если бы и хотела, скрыть истеричные нотки в голосе, не смогла. – Марин, что Марат ему говорит?

– А я откуда знаю? Или ты думаешь, я умею читать по губам? Тогда, предположу, что ничего хорошего. Только посмотри на него. Он словно в стойке на ковре стоит. Руки скрестил, мускулами играет.

Отдергиваю штору и падаю обратно на кровать лицом в подушку.

Не хочу смотреть, ни на его мускулы, ни на самого Марата.

Сердце хаотично бьется, картинки вчерашнего вечера мелькают калейдоскопом: костер, песни, смех. И следом: озеро, мокрая я, не менее мокрый Темиров, его губы на моих губах, его руки, бережно поглаживающие мои бедра.

Почти до самого рассвета я просидела на берегу, где, глядя на ровную водную гладь, убеждала себя, что ничего непоправимого не случилось. Это всего лишь поцелуй. Тот, которого у меня не было в юности. На эмоциях, без всяких подтекстов. Когда тебя целует симпатичный парень и ты отвечаешь. Просто, потому что хочется. Просто, потому что момент слишком подходящий. Только и всего. И когда через пару дней, на очередной дискотеке, он уже целуется с другой, ты не бежишь рыдать в подушку. Потому как изначально не примеряла на него костюм жениха и не представляла, как будут выглядеть ваши дети.

С этими мыслями я и отправилась спать. О том, как быть с чувством вины перед мужем, я решила подумать на свежую голову. Ведь я и представить не могла, что Сергей приедет за мной уже на следующее утро.

– Ассистентка доктора Мейер не смогла до тебя дозвониться, – сообщает он, зайдя к нам в домик. – И, в итоге, позвонила мне.

Да, я оставляла в клинике номер мужа на всякий случай, но прием у нас на следующей неделе.

– У нее сегодня окно после обеда, и нам предложили перенести визит.

– На сегодня? Но…

В моей голове хаос, куча вопросов и непонятно откуда взявшийся протест. Однако Сережа бросил свои дела и приехал. Поэтому…

– Хорошо… Я … Сейчас быстро соберусь, – начинаю суетиться, разыскивая рюкзак.

Мне нужна эта передышка, чтобы взять себя в руки. Чтобы перестать чувствовать себя преступницей и наконец-то посмотреть мужу в глаза.

Жаль только, когда взгляд падает на черное нижнее белье, которое все еще мокрое валяется на полу, мне хочется провалиться сквозь землю. Кажется, еще чуть-чуть и Сергей все поймет. Поэтому я сгребаю мокрый комплект в мусорку, чувствуя как щеки начинают пылать.

– Ты предупредил Марата, что забираешь меня?

– А должен был? Может, мне еще расписку написать, что увожу жену домой под свою ответственность?

– Я просто видела, вы о чем-то говорили, – бормочу, складывая вещи.

– Я всего лишь посоветовал получше выбирать места для подобного рода отдыха. Это же клоповник какой-то, – пренебрежительно кривится, кивая на повидавшую жизнь деревянную кровать.

– Тут тренируются, а не отдыхают, Сереж. И главное ведь совсем не мебель, а свежий воздух и атмосфера, которая настраивает ребят на работу.

– Повысь он цены на абонементы, и не пришлось бы ехать в эту Тмутаракань. Хватало бы на что-то более приличное и поближе к городу, – парирует муж, подхватывая мой рюкзак.

Молча провожаю взгляд его фигуру к дверям.

Можно сколько угодно спорить на этот счет. Но каждый все равно остается при своем. Я с мыслью, что если цены вырастут, то меньшее количество ребят смогут позволить себе ходить на тренировки. А Сережа будет гнуть линию, что Темиров ни черта не смыслит в бизнесе и его максимум - махать кулаками, а не руководить школой.