Они увлекают Марата Темирова в какой-то оживленный разговор. Ну а я, пользуясь моментом, передаю сообщение через секретаря Сергея, что уезжаю, и направляюсь к выходу.

Мое присутствие здесь уже не обязательно. Поэтому я спешу домой, чтобы с чистой совестью смыть макияж.

Стоя посреди гостевой спальни, я стаскиваю с себя платье и черти как бросаю его прямо на стул. Иду принимать душ. Затем долго и тщательно мажусь кремом и лосьонами. И все это время стараюсь побороть дикое желание позвонить Марине.

Любопытство узнать, чем же закончилась их вчерашняя встреча с Маратом буквально распирает.

Наверное, хорошо, что я не сделала на презентации ни глотка шампанского. Иначе бы точно позвонила. А так, выключаю телефон и укладываюсь в постель.

Просыпаюсь я, когда в комнате еще темно. Или правильнее сказать, едва уловимый щелчок замка вырывает меня из сна.

Мысли еще спутаны, глаза не привыкли к полумраку, но сердце уже начеку. Сжимается. Заходится в испуге.

Я знаю, что к нам в дом проникнуть также непросто, как и в Мавзолей: сигнализация, камеры, датчики движения. Но все же когда матрас рядом со мной слегка прогибается, я крепче сжимаю пальцами одеяло. Наивно прячусь за тканью, но она, естественно, не спасает.

Резкий запах крепкого алкоголя, смешанный с ароматом туалетной воды мужа, проникает в ноздри.

Я слышу как звенит пряжка ремня, когда мужские брюки летят на пол. Как Сережа чертыхается, сражаясь с пуговицами. Как не выдерживает и те разлетаются по комнате с отрывистым стуком. Как мое сердце подпрыгивает с ними в такт, когда холодные ладони уверенно задирают подол ночной сорочки.

Хочется что есть силы впиться зубами в руку, но я стараюсь дышать размеренно, словно сплю.

Какой интерес Сереже трахать спящее тело? Он сейчас уйдет. Главное, подождать и уговорить внутренности не вибрировать.

Жаль только вся моя уверенность испаряется, едва я слышу невнятное бормотание мужа и чувствую, как мне в бедро упирается эрекция.

– Лучшее лекарство от головной боли – это секс, Диана. Запомни уже наконец.

– Витя, ну нахера я тебе тогда деньги плачу, а?

Я захожу на кухню, застав Сережу с телефоном у уха и отстраненным выражением лица.

Гладковыбритый, в темно-синей рубашке и с серым галстуком под цвет костюма, муж откинулся на кресле и барабанит пальцами по столу какой-то нескладный ритм. Видно, что напряжен и недоволен.

А только семь тридцать утра.

– Мне насрать на твои сопливые отговорки, Витя. Журналюги делают свою работу на ура, раз в такую рань умудрились состряпать паршивую статейку, а вот ты…

Не знаю, как Виктор, но я от столь ледяного тона мгновенно просыпаюсь.

– Да, хватит мне скулить. Ты должен был хоть всю ночь караулить у офиса. Главное - результат. Чтобы ни одно слово не появилось без нашего ведома.

Забираю из рук мужа планшет и пробегаюсь глазами по статье о вчерашнем мероприятии. Сначала бегло, выискивая что-то из ряда вон. Второй раз читаю уже вдумчиво, стараясь понять, что так разозлило мужа с утра пораньше. Вроде бы ничего криминального.

Взгляд смещается к фото Марата Темирова, и я зачем-то рассматриваю его дольше, чем нашу с Сергеем фотографию.

Мне вдруг становится все равно как я выгляжу, не смазана ли у меня помада и не закрыты ли глаза. Зато я скольжу взглядом по мужской фигуре в черном. По рубашке, что кажется отфотошопленной. Она ведь на нем не так сидит? Словно вот-вот разойдется в груди. Словно пуговицы сами вот-вот отвалятся.

Нет. Именно так он выглядит и вживую. Просто в реальности я не смотрю на него настолько долго. А сейчас, пользуясь моментом, разглядываю. Так что, от неправильности происходящего, щеки вдруг краснеть начинают.

Я чувствую, как вспыхиваю. Ощущаю жар. И тут же блокирую экран.

– Все. Сворачивай свою исповедь. Мне не интересны твои рожающие сестры, коты и собаки. К батюшке сходи, а не мне по телефону изнывай. Лучше записывай, что от тебя теперь требуется. Этот сученыш остался недоволен шоу, которым мы устроим. Видите ли, на банкет потратили дохера бабок.

Голос мужа звучит рядом, но будто фоном, ведь я всё еще держу планшет в руках. Хочется дать себе по пальцам, чтобы и не думала опять включать. Хватит на него пялиться, Диана.

– Кто-кто… Темиров. Будет меня еще учить, как дела делаются. Чтобы он понимал своей отбитой головой? Говорит, лучше бы деньги в материалы вложили. Будто мы из говна строим или не знаем где сэкономить, а где нет.

Мне почему-то больше не хочется слушать этот разговор, и я спешно отхожу к рабочей зоне.

Тут у нас идеальная чистота и порядок, словно в этом доме никто и не готовит. Отчасти так и есть. Борщи я не варю, потому как Сережа всегда обедает вне дома. Да и ужинает, зачастую, тоже. А мне одной много не надо.

– Ты решила перебить итальянский сервиз?

Сережа недовольно окликает меня, и я понимаю, что стучу посудой громче, чем нужно. Сама не знаю, что на меня нашло, но, вместо ответа, молча направляюсь заваривать чай.

Это очень полезная практика по созданию дополнительных нейронных связей - иногда менять привычные маршруты. Заменить автобус или машину прогулкой пешком. Или выбрать другую дорогу, а не ту, которой ходишь каждый день. Или начать с малого и почистить зубы не правой рукой, а левой.

Поэтому я забрасываю в круглый стеклянный заварник мелиссу и мяту, кладу плоды сушеной брусники и листья черной смородины, режу лайм.

Полностью импровизирую, но с целью прямо сейчас что-то кардинально изменить в своей жизни.

Когда разливаю по кружкам чай, Сережа откладывает телефон на край стола.

– У нас закончился кофе? – удивительно приподнимает бровь.

– Нет, захотелось небольших изменений.

– Тогда сделай мне мой американо, будь добра. Непрошеных сюрпризов хватает и на работе.

Руки сами сжимаются в кулаки, но я все же выдыхаю и нажимаю на нужную кнопку. Не все готовы меняться. Это нормально.

– Может, поужинаем сегодня где-нибудь? На Садовом открыли новый ресторан. Шеф-повар француз и ни слова не говорит по-русски. Зато лично выносит блюда от шефа.

– Кто хозяин? – интересуется муж.

– Не знаю. Но Ларина там была и советовала попробовать «Петуха в вине».

– Рад, что вы подружились, – одобрительно улыбается Сережа и я не спешу его расстраивать.

Мы с Юлианной Лариной вряд ли станем подругами, даже если все остальные женщины вымрут. Но Сергей спит и видит, что я обзаведусь полезными связями среди жен тех самых «нужных» людей. Добрая часть из них имеет язык без костей и голову без мозга, поэтому очень любит болтать о важных делах своих супругов.

– Или съездим в СПА? – предлагаю, ставя на стол кружку с кофе. – Я давно хочу. Попаримся в хамаме, а потом на массаж сходим. Или я сама тебе сделаю в номере?

Для убедительности я даже играю бровями, но Сережа лишь одной фразой перечеркивает весь мой настрой.

– С каких пор ты стала делать его лучше тайских барышень? Да я пошутил, Диана. Не обязательно сразу делать такое лицо, – смеется, поймав меня за руку и усаживая к себе на колени.

Не дергаюсь, позволяю. Как и потянуть за пояс шелкового халата. Как и секунду спустя скинуть его в сторону, а затем стащить бретели пеньюара вниз.

Сережа жадно целует грудь. Мнет ее руками. Скользит губами к соску.

«Когда у нас появится ребенок мы не сможем трахаться на кухне», проносится в голове.

А пока я опускаюсь лопатками на стеклянную поверхность и пошире развожу колени.

– Ди, выручай! – неразборчивый шепот сестры звучит где-то между сном и явью. – Можешь скинуть мне немного денег. Ладно, много. Но по вашим меркам, это копейки.

Скинуть? Копейки? Деньги? Кажется, именно так работают мошенники? Звонят посреди ночи. Застают врасплох.