Когда муж выходит, я быстро пишу записку Марине. Она выскользнула из номера еще перед появлением Сергея, но уехать, не попрощавшись, я не могу. С сестрой точно. А вот встречи с Маратом намеренно избегаю и, ускорив шаг, юркаю в стоящую у ворот машину.

– Добрый день, Диана Игоревна, – стандартно здоровается водитель мужа.

– Добрый день, Вячеслав.

Обычно я расспрашиваю как поживают его дети. У него четверо погодок и рассказы про них поднимают настроение не хуже анекдотов. Но сегодня сил хватает лишь на то, чтобы откинуться спиной мужу на грудь и бездумно уставиться в окно.

Перед глазами фигура главного тренера, которую я увидела уже когда мы выезжали с территории турбазы. Марат стоял вместе с Артуром и администратором комплекса, но заметив Мерседес мужа, резко повернулся и задержал взгляд на тонированных стеклах. Будто почувствовав, что за ним наблюдают. Или будто пытался рассмотреть сквозь непроглядную темноту тех, кто сидит внутри. Или будто хотел остановить машину и посоветовать Сергею почаще целовать свою жену, чтобы она не отвечала на поцелуи посторонних мужчин как оголодавшая кошка.

Утыкаюсь носом в рубашку мужа и прикрываю глаза. Дышу, старательно вытравливая из легких чужой запах.

– Слав, разрешаю тебе собрать всевозможные штрафы. Мы опаздываем, – говорит Сергей, барабаня пальцами по кожаному подлокотнику.

– Во сколько нам нужно быть? – уточняю, вжавшись в кресло.

– К часу.

По идее, до приема еще чуть больше двух часов. Но сегодня выходной. Теплый погожий день и все, словно сговорившись, куда-то едут. По пути нам встречается четыре аварии и, столько же раз, мы встаем в пробку.

Я все жду, когда Сережа начнет причитать, что останься я дома, ему не пришлось бы гнать машину ни пойми куда, не пришлось бы тратить свое время, которое и так на вес золота, не пришлось бы нестись сломя голову по светлому коридору клиники, чтобы услышать:

– К сожалению, доктор Мейер уехала десять минут назад. Я перезаписала вас на тринадцатое сентября на девять утра. Удобно вам?

– А наш прием, который должен был быть на следующей неделе?

– Всех пациентов перенесли на другие даты, так как доктор улетает на конференцию.

– Ясно. Спасибо.

Надеюсь, этой девушке с ресепшена не слышно разочарования в моем голосе. Хотя, даже если и слышно, разве ей есть до этого дело? Она мило улыбается и, щелкая что-то в компьютере, продолжает щебетать:

– Мы можем предложить вам другого специалиста, если вам принципиально именно ближайшее время?

– Нет. Мы подождем доктора Мейер, – шевелятся мои губы.

– Что ж. Тогда спасибо за доверие к нашей клинике. Мы обязательно напомним накануне о вашей записи. Хорошего дня.

– И вам, – отзываюсь на автопилоте.

Отхожу к кулеру и наполняю целый стакан воды. Выпиваю залпом. Правда, горечь во рту никуда не девается.

Мы могли бы сегодня сдать первичные анализы. Могли бы получить консультацию. А теперь снова три недели ожидания.

Наливаю еще воды. Руки мелко дрожат. Сергей у окна говорит по телефону. Он отменил какую-то встречу. Надеюсь, не сильно важную. Поглядываю на него, ожидая, что вот он закончит разговор и наконец-то выскажет мне. А никак не того, что спросит:

– Как насчет провести вечер в СПА?

– Я не против, – отзываюсь заторможено.

– Конечно, давай! – Добавляю уже энергичнее. Я ведь хотела.

– Тогда Слава отвезет тебя.

– А ты? – моргаю растерянно. – Мы разве не вдвоем?

– Сегодня покер, Диана, – поясняет, открывая для меня дверь. – В пять собираемся у Гурина.

Спасибо, что не у нас.

– Марьяна, жена его, чтобы не скучать, организовывает тусовку для девочек в банном комплексе, который недавно отстроили. Поезжай, развейся, выпей какой-нибудь дорогой шипучки, сходи на массаж. Пусть тайки в четыре руки натрут тебя кокосовым маслом.

Безрадостно вздыхаю.

– Ну, хочешь, после игры мы к вам присоединимся?

– Хочу.

Хотя, признаться, не знаю, что хуже: общество Марьяны Гуриной и ее подруг или то, что мне придется щеголять в купальнике перед ее мужем и прочими «шишками».

Я обожаю СПА, но, кажется, сегодня рискую разлюбить его навсегда.

Нет, сам комплекс хороший, персонал улыбчивый. В зоне отдыха удобные шезлонги, бассейн и купель чистые, без вездесущего запаха хлорки. Сауны теплые. Я успела посидеть в сенной комнате, а потом и в русской бане, где заказывала профессиональное парение с вениками. Это, пожалуй, единственное приятное событие за весь вечер. Ведь в остальном, я просто не понимаю, что тут делаю.

– А про Морозовых слышали новости? – отпив из своего запотевшего бокала Регина Ольховская загадочно стреляет глазами, создавая момент интриги.

– Мне Костя что-то рассказывал в двух словах. Это капец, конечно, – поддакивает Гурина. – Карина, дурочка… Чем думала вообще?

– Да понятно чем! – фыркает Ольховская.

– А что там с ними? – подает голос Федорова, откладывая телефон, на который последние десять минут снимала себя с разных ракурсов.

– Каринка загуляла с каким-то мужиком. Николай Васильевич узнал. В итоге, ей пришлось бежать из дома, чтобы руки-ноги целы остались.

Мы праздновали шестидесятилетие Николая Морозова прошлой весной. Он ровесник и хороший приятель моего свекра. А Карине, если не ошибаюсь, едва за тридцать.

– Но самое интересное то… – Регина косится на официанта, который изображает из себя глухонемого, пока ставит ведерко с шампанским и аккуратно снимает пробку, – что этот хахаль Каро - нерусский. Прикиньте? Он увез ее с собой, укрыл в паранджу. И… – лицо Ольховской начинает светиться. – Он официально женат на «своей», поэтому сделал Карину второй женой.

– Серьезно? – округляет глаза Федорова. – Я в шоке. Променять Морозова с его состоянием и безбедную жизнь на непонятно кого? Может, Каро опоили?

– Ну, поговаривают, у ее нового ювелирный бизнес. И четверо детей в придачу. С потенцией явно проблем нет.

Они втроём начинают смеяться, будто ничего смешнее в жизни не слышали, а потом Гурина выдает:

– Тогда ясно. Горянка его, наверное, и знать не знает, что такое королевский минет, а Каринка в этом мастер.

Хочется спросить, не муж ли ее рассказывал? Но я вовремя прикусываю язык и прошу официанта принести мне травяного чая.

– Диана, ты не заболела? – изображая деланную обеспокоенность Регина переключается на меня. – К шампанскому не притронулась и выглядишь… бледной.

– Спасибо за переживания. Но пока ты не принялась советовать мне семейного доктора, я скажу, что у меня всего лишь изжога от этого сорта вина.

Ольховская любит строить из себя хозяйку жизни так же, как и ее муж. Но сейчас она верно считывает мое настроение и решает, что лучше поплавать в бассейне, чем пытаться меня ущипнуть.

– Не обращай на нее внимания, – успокаивает Марьяна, когда две ее подружки погружаются в воду. – Ты выглядишь отлично. Я буду очень благодарна, если поделишься контактами своего пластического хирурга.

– Что, прости?

– Грудь у тебя обалденная.

– Ммм, спасибо, но это моя натуральная.

– Да? – Гурина так искренне удивляется, будто я сказала, что в следующем месяце нас ждет нашествие инопланетян. – А я подумываю сделать. После родов обвисла сильно, – демонстративно приподнимает бюстгальтер ладонями вверх. – Так это я еще и не кормила. Представляю, что у тех, кто по несколько рожает.

– Почему не кормила? – интересуюсь я.

Возможно, это и не мое дело. Но с недавних пор, мне интересно все, что касается детей.

– А?? – переспрашивает Марьяна и меня вдруг охватывает ощущение, что мы говорим на каких-то разных языках.

– Почему не кормила Савелия? Та ну. Смеси зачем придумали? Чтобы сиськи до пупка не обвисали. Ну у тебя они, конечно, зачет. Троечка, да?

От столь пристального разглядывания мне вдруг становится неуютно в собственном купальнике. А я наивно переживала, что некомфортно мне будет при мужчинах.