— Мне нужны только показания по Сабурову. Я тебя не заставляю. Но… если придется делать аборт, тебе придется написать заявление на Луку об изнасиловании.

Бледнею и встаю.

Подхожу к окну, внезапно захотелось отгородиться от Влада.

Спасибо, что он дает выбор.

Он не обязан.

Но это так тяжело — сталкиваться с таким решением.

— Когда нужно давать показания?

— Завтра.

До результатов теста.

И как я объясню все — почему три месяца молчала, мне придется проходить осмотр? Давать показания во всех деталях? К делу приобщат видео и…

Все узнают, что я беременна.

Узнают все.

Новости разнесут по всему свету, что произошло с певицей Ингой.

Закрываю лицо ладонями.

Я и так с трудом нахожу силы.

Я не выдержу еще и это…

— А для тебя какими будут последствия, если я заявлю? — тихо спрашиваю, помня, как давил Павел.

Он не простит дела против сына. Может отомстить… И больше Владу, потому что я в положении.

— Я справлюсь, Инга. Почему ты обо мне думаешь?

Обхватываю себя руками.

Холодно.

Потому что я боюсь за тебя.

Потому что… люблю.

Думаю, что люблю.

Может быть, мне нужно выздороветь, чтобы начать чувствовать здраво, но пока я испытываю к нему такую сильную привязанность, какой ни к кому не испытывала.

А чувство привязанности — это ведь и есть любовь, разве нет?

— Павел тебя запугал? — Влад подходит сзади, от дыхания трепещут волоски. — Говорил, что бывает с теми, кто идет против семьи?

— Практически это и сказал… — поворачиваюсь к нему лицом. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Кто меня защитит?

— Тише, — он целует в губы, заставляя замолчать. — Давай подождем результаты теста, хорошо? Мы решим, что делать.

С облегчением киваю.

Как хорошо отложить на потом самое сложное.

После ужина мою посуду, а Влад переписывается с адвокатом. Периодически начинаю плакать, но успокаиваюсь сама.

Осознание, чем все закончилось, похоже на отрезвляющую пощечину. Я словно проснулась. Проснулась и увидела, куда зашла моя жизнь, пока я «спала».

Если ребенок Луки — нельзя прятать голову в песок. Мне придется заявить. Придется, если не хочу столкнуться с более серьезными последствиями. Если ребенок его… Я не знаю, что он тогда сделает.

Но если я на него заявлю, это будет похоже на эффект разорвавшейся бомбы.

Для всех.

Для нас, общества, которое с ума сойдет, но для него тоже. Как минимум, я смогу защититься. Но ведь может стать и хуже, если Павел начнет мстить: я уже ни в чем не уверена.

Утром холодно и ветрено.

Очень неуютно. Я зябко кутаюсь в пальто, мы выдвигаемся на нескольких машинах.

Я так ничего и не решила…

Сердце посасывает от тревоги.

Подъезжает адвокат и Влад выходит переговорить.

На это время ко мне подсаживается Глеб.

— Ты как? — бросает он.

— Плохо, — опускаю глаза.

Я сегодня не накрасилась. Под глазами синяки от недосыпа.

Глеб с таким сочувствием на меня смотрит, словно знает.

Влад мог сказать, что жена в положении. Или Спартак рассказал, пока я была в обмороке, он ведь общался со скорой помощью.

— Я тоже сегодня даю показания, — вздыхает он, роется по карманам, находит сигарету, но смотрит на меня и не прикуривает.

Точно знает.

Не хочет при беременной курить.

Раньше у него не было вредных привычек.

— Инга… — вздыхает Глеб, пряча сигарету обратно. — Ты прости меня, что в офисе таскал тебя за волосы…

Молчу, рассматривая колени.

Хочется рассмеяться, но даже на нервную улыбку не хватает сил.

— Глеб, это не самое плохое, что со мной случилось. Я тебя прощаю.

— Все равно не мужской поступок. Но если бы я этого не сделал, Эд поручил бы тебя кому-то другому. Он всех жен обижал, — Глеб сглатывает. — Сначала боготворил, потом вышвыривал. Он бы отстал от тебя, когда остыл.

— Ты знал про Меланию?

— Знал, — кивает Глеб. Подсохшие ссадины на лице выглядят жутко. — Без деталей, но понял, что у него любовница. Я тебе больше скажу…

— Что?

Вряд ли он сможет меня удивить.

После того, как я узнала, какими бывают люди, уже ничему не удивляюсь.

— Сабуров бы бросил тебя, подал на развод, может быть, ты бы потом что-то получила… — он облизывает губы. — Но раз так повернулось дело с общаком… Даже хорошо, что все так сложилось. Ты хотя бы жива, Инга. Цени это.

Такого я не ожидала.

Пораженно смотрю на него.

Хорошо?..

Хорошо, что пошла в клуб и заинтересовала Влада? Хорошо, что оказалась в руках его брата? Хорошо, что вышла по принуждению и теперь беременна от кого-то из них?

Это хорошо?

— Ты почти в порядке. Носишь фамилию, которая тебя защитит. Если бы он тебя бросил и сбежал, разъяренные дольщики общака и те, кого Эд кинул, рвали бы тебя на части.

Отворачиваюсь с болью на лице.

Не хочу, чтобы он видел, как далось мне это «хорошо».

— Ты это позже оценишь. Поверь человеку, который чуть дважды не сдох. Жизнь ценнее всего. Поэтому я здесь.

Молчу.

Слишком больно слышать, что за это еще и благодарить должна.

— Спасибо, что помогла. Я этого никогда не забуду. Я дам показания против Эда и надеюсь, подонка прищучат. Ладно, я пошел.

Глеб выбирается из машины.

От его слов не легче стало. Но в чем-то он прав. Какая-то извращенная правда в его словах есть.

Я жива.

Почти здорова.

Что бы было сейчас, если бы я не оказалась в доме Дикановых? Не знаю…

На телефон падает смска, долго смотрю на всплывшее сообщение:

«Нам нужно поговорить».

Лука Диканов.

Так подписано.

Замираю, а затем удаляю сообщение и блокирую номер.

К машине возвращается Влад.

— Инга, ты готова? — открывает дверь машины. — Идем, следователь ждет.

Выбираюсь на холодный ветер.

Я так и не решила, что скажу.

Влад Диканов

— У меня просьба, — заявляет он следователю, прежде чем войти в кабинет. — Моя супруга беременна. Помягче с ней, хорошо?

Мужчина кивает.

— Мы можем дать отсрочку, если ваша супруга плохо себя чувствует.

Он бы вообще ее не приводил.

Но с Сабуровым нужно закончить быстрее.

Он и адвокат будут рядом.

Все хорошо пройдет.

Влад оглядывается: Инга ждет на стуле в пальто, с повязанным платком, взгляд в пол. Губы такие сладкие…

Беременна…

Это расстраивает и успокаивает одновременно. Он что, боялся, что она уйдет, что он ее потеряет? Точно так же, как боялся когда-то, что сбежит с Глебом? Когда-нибудь эта птица, что стремилась к нему со сломанным крылом и искала защиты — придет в себя, и улетит.

Поймет, кто он.

Что это его брат сделал с ней такое.

Что рано или поздно — через год или два, но она расправит крылья. И не захочет быть рядом с тем, кто вечно будет напоминать об этом времени.

А ребенок…

Если это его сын — он их свяжет. Она всегда будет в нем нуждаться. Навсегда останется.

Если же беременна от Луки…

Об этом даже не хочется думать.

Чтобы сделать аборт, нужно заявление в полицию о насилии. А она сюда еле пришла.

В груди давит, он впервые думает, что пора к врачу. Последняя неделя по сердцу бьет.

Нужно сосредоточиться на деле.

Решать по одной проблеме.

Иначе не вывезет.

— Милая, пойдем, — он заводит Ингу в кабинет следователя. Говорить будет он. — Покушение на нас совершил бывший муж Инги, Эдуард Сабуров.

Следователь хмыкает.

Пока слушает, не перебивает.

Глаза становятся заинтересованными, когда Влад продолжает:

— Водитель Инги — Глеб Варнак — пришел ко мне и подтвердил, что Сабуров, действуя через него, пытался найти исполнителя убийства. Сейчас он дает показания.

— Мотивы знаете?

— Не хочет делить имущество при разводе.