Перелистываю бумаги, не веря себе.

Они от юриста.

Всю грязь, что от него остается, он поручает специально обученным людям, которые убирают за ним.

Вот и меня им поручил.

Вот и все…

— Инга.

Влад ждет.

Завернувшись в простыню, иду в кухню.

Зачем я на это согласилась?

Дик на кухне со стаканом виски.

Похож на бизнесмена после трудного дня.

Окидывает меня полумертвым взглядом.

— Сама встала. Хорошо. Садись, — со вздохом кивает на стул. — У меня несколько новостей.

Ноги подгибаются сами.

Вопросительно смотрю на Дика.

— Сабуров улетел за границу, — хрипло сообщает он. — Вместе с новой подружкой.

— С Меланией?

Он кивает.

— Это значит, скоро будет сделка. Это ничего, — хрипло сообщает он. — Я ее заблокирую, но мне нужна доверенность. Ты выдержишь встречу с нотариусом?

— Когда?

— Сегодня, — Влад подходит. — Сейчас. Встань.

Я поднимаюсь.

Теплыми ладонями он берет мое лицо и поворачивает к свету. От прикосновений не по себе. Сердце колотится.

— Все хорошо, — хмыкает он. — Выглядишь отлично, все зажило. Ты справишься, Инга? Не устроишь истерику в нотариальной конторе?

— Нет, — выдыхаю я.

При мысли, что придется выйти из квартиры во рту пересыхает. Интересно, если Влад перестанет вытаскивать меня на улицу, я сама захочу выходить?

Столько времени прошло…

Недели две-три. Что там происходит? Я не о Сабурове, не о Дике спрашиваю, о человеке, имя которого даже боюсь произнести… Он оставил меня в покое? Или еще помнит? Вспоминает и ждет новой встречи?

— Я купил тебе платье. Оставил на кровати. Иди, одевайся.

Черное платье лежит на кровати.

Отрезаю бирку, с трудом вспоминаю, где белье и одеваюсь. Крашусь, стараясь подчеркнуть глаза. На зажившие губы до сих пор неприятно смотреть, словно вторым зрением я вижу, что с ними было и всегда теперь буду видеть… Волосы закалываю в низкий пучок, который очень идет мне. Как хорошо, что я отрезала красную прядь. На столе ждут новые брендовые очки.

— Надень их, — просит Влад. — У тебя заторможенный взгляд.

Спрячь все — вот, что он хочет сказать.

Свои глаза.

Все, чтобы выглядеть нормальной.

В холле подает пальто и тонкую черную шаль. Ее я набрасываю на голову. Завязываю по-голливудски.

Улыбаюсь накрашенными губами отражению. Улыбка искусственная, но Дику нравится.

— Молодец, Инга.

В машине мы не говорим.

Я просто смотрю в окно, на огни. Почти стемнело.

Мы вообще мало говорим.

Но когда он тормозит перед шикарным зданием в центре, то не выходит.

Смотрит на меня:

— Я скажу, что доверенности нужны для адвоката по разводам, который будет защищать твои интересы. Чтобы они не придирались, скажу, что ты моя невеста.

— Что?

— Так меньше подозрений. Тебе будет легче. Ничего странного, ты звезда, такие женщины недолго остаются одни.

Влад выходит из авто, чтобы открыть мне дверь.

Раньше так делал Глеб.

Открывает без улыбки, подает руку и тут же сплетает пальцы с моими, когда ее подаю.

— Я бы не привез тебя сегодня, — шепчет он, когда выпрямляюсь. — Ты еще не готова. Но тянуть больше нельзя. Общак уйдет. Постарайся, милая.

От волнения кружится голова.

Чтобы устоять, прижимаюсь к его плечу и беру под руку.

Так легче идти.

Бреду рядом, глядя под ноги.

На крыльце нас встречает адвокат.

Жмет руку Владу.

— Добрый вечер, госпожа… — он теряется.

— Диканова, — сообщает Влад, и я вздрагиваю.

Госпожа Диканова? Инга Диканова?

Он шутит?

Поднимаю глаза на юриста — это мужчина лет пятидесяти. Хорошо одет и в руке брелок от «ягуара». Очень дорогой адвокат.

К счастью, глаза закрывают очки.

А молчание и непроницаемое лицо он спишет на звездную болезнь.

Мы входим в шикарный холл.

В приемной нас встречает длинноногая секретарша.

— Вас ждут, прошу за мной, — она ласково смотрит на Влада, просто стелется в своих ужимках, а затем так же льстиво поворачивается ко мне. — Инга, такая честь для нас! Я ваша поклонница!

Еще не хватало.

— Спасибо, — холодно улыбаюсь я.

К счастью, девушка отлично вышколена, не просит фото или автограф, а сообщает о нас и приглашает в кабинет.

Даже наклоняет голову в поклоне, когда мы проходим мимо.

Певица и бандит, думаю я.

Какая пошлость.

В огромном кабинете мы садимся на диван. Здесь приходится снять очки. Я этого не хочу. После того, как секретарша меня узнала, глаза на мокром месте.

Поклонница напомнила, как я корчусь под мужским телом, а на фоне играет «Твоя любовь — как стекло».

И раз…

— Добрый вечер, — нотариус полноватый немолодой мужчина начинает что-то обсуждать с Владом, пока я уплываю.

Дик возвращает меня, неожиданно поцеловав тыльную сторону руки.

Наши пальцы еще сплетены.

— Инга тяжело переживает предательство мужа. Я бы хотел оградить невесту от ненужных драм.

Я бессмысленно улыбаюсь.

И два…

Глубоко вдыхаю, пытаясь сбросить липкую паутину воспоминаний, пропитанных моей агонией.

— Прошу прощения, — выдергиваю салфетку из коробки на журнальном столике и прячу за ней взгляд, промокая уголки.

Это лучше, чем бессмысленно пялиться и считать.

Я не хочу, чтобы они поняли, что со мной что-то не так.

— Инга хочет отменить брачный контракт, который ее заставил подписать муж, и начать раздел имущества. Нужна доверенность, чтобы представлять ее в суде.

Осталось пять минут, не больше.

Зато Дик будет доволен.

Все успокоятся — раз я выхожу в люди и со мной все в порядке, не станет искать и беспокоить полиция.

Я хочу вернуться в комнату Дика и лечь в кровать.

Чтобы меня никто не трогал.

Раньше я боялась, что меня забудут. А теперь мечтаю об этом.

Подписываю доверенность с колотящимся сердцем.

Влад получил, что хотел.

— Все, уже все, — шепчет он, выводя меня из кабинета.

Секретарша, кажется, заметила, что со мной что-то не так. Но спишет: на развод и нервные срывы, которые бывают у артистов.

— Ты моя сладкая, молодец, ты справилась, — шепчет Влад, посадив меня в машину, и целует лицо.

Закрываюсь ладонями, вспомнив про губы.

Не хочу, чтобы он дотрагивался до рта. Израненного, с прокушенными губами, каким он был в первый день.

В моей памяти он такой навсегда.

Видя, что я закрылась, Влад берет за запястья:

— Все, успокойся… Ты что, испугалась?

Опускаю руки.

— Нет…

— Ты закрылась от меня.

Не знаю, что ответить.

— Ладно, — он еще раз целует кисть. — На людях так больше не делай даже в машине. Мне нужно перетереть с адвокатом, посидишь одна?

— Что все это значит?

— Что именно?

— Ты назвал меня своей фамилией перед адвокатом.

— Потому что ты будешь Дикановой, — мрачно сообщает он, глядя в глаза. — Мы женимся, Инга.

Он выбирается из авто, но далеко не отходит. Говорит с адвокатом в шаге от авто.

Я прижимаю к щекам холодные ладони.

Что он только что сказал?

В сумочке пищит телефон. Сообщение пришло. Открываю и не верю своим глазам: смска от Глеба.

«Инга. Ты жива? Это тебя привели в юридическую контору?»

Не отвечаю.

Перечитываю фразы.

Сколько он молчал? Недели три-четыре. Может больше. Время перепуталось, а считать не хочу.

«Я вижу, что сообщение прочитали. Это ты в машине? Удали переписку и дай знак, если можешь».

Влад Диканов

— Начинайте действовать сегодня. Найдите способ заблокировать сделку, ее муж уже вылетел на встречу с покупателем.

— Сделку можно оспорить.

Можно.

Только не это нужно.

Из подонка Сабурова придется вытащить не только общак, но и душу.