— Он не должен получить деньги.

— Я все сделаю.

Влад возвращается к авто. Видит, как Инга в салоне роется в сумке.

В телефон полезла.

Дик садится за руль и забирает трубку.

— Позвонить хотела?

Что она делала, не успевает проверить — отвлекает звонок.

— Привет, — это Артем. — Тут такое дело, Спартак вышел из больницы. Хочет встретиться.

— Где вы?

— В баре.

— Заедем кое-куда, — предупреждает Дик.

Телефон Инги забирает тоже.

Позже разберется.

Бар немноголюдный и незнакомый. Это хорошо. Ингу оставляет в машине — через витрину можно наблюдать.

Братья ждут за стойкой. Но при его появлении Артем уходит перекурить, давая перекинуться словом со Спартаком с глазу на глаз.

Спартак выглядит почти нормально. Хотя в лице что-то неуловимо изменилось. Не только выражение и взгляд. Что-то большее: словно переломы неровно срослись.

— Дик, — голос тоже другой, охрипший.

При его приближении Спартак встает.

— Рад тебя видеть, — они обмениваются рукопожатиями.

Взгляд Спартака прилипает к силуэту в машине.

— Она?

— Да.

— Хорошо, что выжила… Тема говорил, у тебя живет. Дик, я хотел сказать… Извини, что не смог. Я пытался их остановить.

Понятно, почему Артем свалил.

— Ты сделал, что мог. Я тебя не виню.

— Я облажался.

— Любой бы облажался… Ты мне скажи. Кто там был? Кроме Луки.

— А ты не знаешь? — Спартак поднимает облысевшие брови. — Она не сказала? Слушай, там были люди Луки, вся его шестерка. Но меня сразу выкинули. Я не знаю, кто потом, ну, согласился, кто не стал… Дело в том, что он и мне предложил.

Дик давится слюной и закашливается.

— Что⁈

— Он предлагал всем. Точно только он скажет. Или она.

— Артем сказал, было видео.

— Было, — Спартак сглатывает. — Слушай, Тема говорил, ты просил видео это достать. Есть проблема.

— Какая? — Дик щурится.

— Говорят, Лука послал видео Сабурову.

Дик ощущает фантомный удар в солнечное сплетение.

— Что⁈

— Никто не хочет говорить об этом. Все боятся. Поговаривают, Лука накосячил, а ты не простишь. Что вы из-за бабы схлестнетесь и никто между вами оказаться не хочет, Дик.

Влад оглядывается на Ингу.

Силуэт неподвижно застыл в машине.

Она еще не знает.

И будет лучше, если не узнает. Для нее это ничего не меняет, только сильнее добьет.

— Кому еще Лука посылал видео?

— Мы не знаем.

— Твою мать, — он протирает лицо ладонью, не зная, что делать с этими новостями.

К стойке возвращается Артем, кивает.

Оба бледные и злые — как и все они в последнее время.

— Как похороны прошли? Слышно что?

— Я не был, — напоминает Дик. — Но говорят, все спокойно. Мать прилетала.

— И что дальше, Дик?

Они смотрят оба.

Он понимает, о чем вопрос: как будем брать за жабры Сабурова и что делать с семьей.

Вместо этого он отвечает:

— Я женюсь, пацаны.

У обоих лица, словно он сморозил что-то дикое. Влад даже смеется.

— На ней? — осторожно спрашивает Артем.

— Да, на ней. А что не так?

— Ничего, Дик. Только…

— Ну? Что вам не нравится? — зло смеется Влад. — Что шеф женится на девке, которую весь дом отымел? Так мне плевать.

— Ты это назло Павлу с Лукой делаешь? — интересуется Спартак. — Или…

— Или, Костя, — он идет к выходу, так и не избавившись от злой усмешки.

Нужно купить кольца.

Платье.

Не свадебное, но пусть будет белое.

Регистраторшу вызвать на дом. Приедет и все сделает — Инге так будет легче.

— Едем в ювелирный, — сообщает, садясь в машину.

— Зачем?

Еще не верит, что он всерьез.

Как и его братва.

Еще бы, он понимает их. Тридцать с лишним лет ходил холостым, брак — не для него. И первой женой берет ту, на которой весь дом потоптался.

И об этом все знают.

Он понимает, почему они так отреагировали, хотя хорошие парни. И это злит еще сильнее.

— За обручальными кольцами.

Она недоверчиво глазеет.

Поздно, девочка. Ты давно на все согласилась.

Кажется, она читает это в его взгляде.

Опускает глаза.

Как притягивает эта покорность. Ее слабость. Не хочет быть его женой — он видит.

Но так будет лучше.

— Я не хочу выходить, — шепчет она, когда он заезжает на парковку ювелирного.

На нее и так много навалилось.

Он выходит один.

В ювелирном долго выбирает кольца и останавливается на парном варианте — тонкие ободки белого золота.

На женском крошечный одинокий бриллиант и с изнанки выгравирована голубка…

Любовь и верность.

Эта голубка в его клетке.

В машину возвращается молча. Ей кольца покажет, когда придет время надевать.

Уже дома, отпустив Ингу в спальню, он садится за стол с бокалом коньяка и вспоминает про телефон.

«Инга. Ты жива? Это тебя привели в юридическую контору?»

Вот, что ее заинтересовало в телефоне.

И ему не сказала!

Изнутри хлещет обида.

Ты привык к несправедливости, старик, успокойся, говорит сам себе.

Допивает коньяк и только затем листает вниз переписки.

Ждет, что просила ее спасти.

Это ведь Глеб.

Как он теперь знает — Глеб Варнак, человек Сабурова и ее водитель.

Но там ничего.

То ли не успела ответить, то ли не захотела.

Влад выдыхает.

Самому себе не хочется признавать, как он боялся увидеть просьбу о помощи.

Зубы сводит.

Дик наливает еще коньяк и выдыхает.

Он с ней возится, как с родной. Где ее благодарность, в нем она не видит защитника и спасителя. Прячется в спальне.

Но она ведь не ответила Глебу.

Он проглатывает этот горький яд.

И даже не удалила сообщения.

Дик откладывает телефон, играет с бокалом. Первые сутки Варнак терся рядом. Но после переезда, должно быть, потерял ее.

Вопрос в том, что он здесь делает, если Сабуров свалил за границу. Бесит, но в переписке, этом призыве — это ты⁈ — видится что-то личное.

Где ты был, мудак, когда ее увез Лука.

Сука.

Он проглатывает и вспышку ярости.

Как их выследили?

Через Шаха могли узнать, что он нанял адвоката. Начал следить за ним, вот они и пересеклись возле конторы.

Не важно.

Интереснее, что ему надо.

— Как тебя использовать, — бормочет он.

Можно выманить и взять его.

Послушать, что расскажет про Сабурова.

Но все это — только после свадьбы.

Нельзя рисковать.

В ответ Дик пишет одно слово:

«Да», и выключает телефон.

Свадьбу он назначает на воскресенье.

Договаривается в ЗАГСЕ.

Их распишут дома. Официально, чтобы избежать шумихи. Распишут срочно, об этом Дик тоже позаботился, раздав нужным людям взятки.

Днем в воскресенье он возвращается с платьем и с цветами. Букет белых роз оставляет на кухне.

Инге так и не сказал.

Да ей, кажется и все равно.

— Инга, — он присаживается перед кроватью на корточки. — Нам нужно поговорить.

Она не спит, но и не реагирует.

Никогда уже не очнется. Привыкай, старик.

Инга бросает взгляд на платье, которое он повесил на спинку стула. Под ним стоят белые туфли.

Платье не свадебное, но белое, как он хотел.

Она все понимает.

В глазах появляется паника.

Телефон он у нее предусмотрительно забрал. Еще бы не хватало, чтобы сбежала от него с этим сраным Глебом.

— Я знаю, что ты не хочешь быть моей женой, — хрипловато произносит он и этот факт уязвляет мужскую гордость. — Но так будет лучше.

Она долго думает:

— Это из-за Сабурова? Ради денег?

— Ты будешь в безопасности. Всем, кто знает меня, придется считаться с этим. Тебя не тронут больше.

У нее дрожит подбородок.

— Ты была женой Сабурова. Он нажил только врагов. Когда выйдешь за меня, у тебя останется один враг. Твой бывший муж.

Она смотрит в глаза.

Впервые за долгое время, у Инги убитый, но прямой взгляд: