— Ты мне веришь?

Он ждет ответ.

Конечно, я верю тебе, Дик…

Зажмуриваюсь, лишь бы не отпускать.

— Я сделаю все, чтобы жить хорошо, — вдруг говорит он. — Чтобы ничего не бояться. Ты уже можешь выходить на улицу… Пока только во двор. Но тебе будет легче на воздухе. Проблемы со здоровьем могли появиться, потому что ты месяц на улице не была… Рано волноваться. Не переживай.

Всхлипываю, но не отпускаю.

— Мы сходим к врачу. Ничего в этом страшного нет… Я пойду с тобой.

Я слегка разжимаю руки.

Разве в этом дело?

Думаешь, поэтому я тебя держу?

— Не уезжай, прошу тебя… Только не сейчас, Влад!

Шепчу, покрываю его лицо поцелуями.

Он как будто не здесь, заторможенный, разгоряченный дракой. В другом месте, там — где он нужен. Все никак не может сбросить адреналин.

Это я, женщина, сижу дома, в его логове, пока он вынужден добывать для нас мир и право на жизнь.

— Я знаю, что делать, Инга.

Влад перехватывает мое лицо, не давая поцеловать.

Смотрит не на влажные губы, а в глаза и у него взгляд безумца и убийцы. Остекленевший и бесчувственный.

— Скоро Сабурова привезут сюда и тогда я лично посмотрю в глаза этой твари. Ты этого хочешь?

Качаю головой, давясь слезами.

Мне плевать на Сабурова.

— Я их выслежу всех до одного.

Но я снова качаю головой.

— Я убью Луку.

— Я хочу, чтобы ты остался.

Я прошу о том, чего он дать не может. Такую малость — и не может.

— Я вернусь утром. Я должен позаботиться о нас… Спартак!

— Нет! — начинаю реветь, но побледневший Влад безжалостно отрывает от себя мои руки.

Когда появляется его мрачный товарищ — словно слышал весь наш разговор! — Дик передает меня ему.

— Последи за ней, я приеду утром. Если не вернусь… Отведи ее к врачу сам.

Тот кивает, пока я реву.

Точно слышал!

Дик обыскивает комнату.

Забирает пушку.

Спартак наблюдает так, словно понимает, что происходит.

Я реву, как будто он уходит на войну, оставляя меня слабую и беспомощную, одну. Ору в руках Спартака, пока душу рвет на части.

А если он не вернется, как сказал?

Если не вернется?

Влад Диканов

— Все плохо?

Артем видит, каким убитым он спустился к машине.

— Хуже не бывает.

Влад садится в джип.

При ней старался не показывать, что раздавлен. Левая сторона груди до сих пор ноет, то ли от новостей, то ли от того, как Инга орала, когда он уходил.

Истошно, словно его убивают.

Или ее.

Завтра отведет к врачу и будь, что будет.

Он останавливает поток мыслей.

Выкидывает все лишнее из головы.

Главное, нашел пушку.

Все сложится.

Варнак его не ждал.

Когда Влад заходит в прокуренную каморку, тот поднимает голову. Смотрит без страха, но с непониманием.

На руках все еще наручники. За недели в плену чуть не до костей запястья протерли. На руках ссадины и синяки.

Влад стоит неподвижно, пистолет опустил дулом к полу. Кто знает, что тот подумал — что убрать приехал?

У него другие планы.

— Хочешь выйти? — бросает он.

— А кто бы не хотел.

За это время он смирился.

— Уберешь одного человека и сможешь. Кровью тебя повяжем. Запишем на видео. Согласен?

Эти путы — на всю жизнь.

Но если выбирать между могилой и рабством, выбор очевиден, разве нет?

— Согласен, — кивает Глеб. — Кого убрать надо?

Но вместо того, чтобы назвать цель, Влад тяжело дышит. Ноздри раздуваются.

— Допустим, выйдешь. Тронешь Ингу, и я тебя убью.

— Трону? — усмехается Глеб. — Я ей ноги целовать готов. Она меня спасла.

— Похоже, ты готов целовать моей жене не только ноги, но и то, что между ними, да?

Глеб показывает окровавленные зубы.

— С удовольствием, Дик. С удовольствием…

Его обрывает удар в живот, но он только смеется.

Тварь!

Реально готов.

Ну и тварь же!

— Только посмотри в ее сторону, — хрипит Влад. — И ты сдохнешь!

Сам не возьмет, но другим не даст.

И дело не в том, что самому хочется. Не просто ревность. Это застилающая ненависть глаза появилась после сраного видео.

От одной мысли, что его Ингу кто-то хочет, забрало падает.

Бешеная, атомная ярость.

Еще раз бьет в живот и выдыхает:

— Ладно, Варнак. Если готов, поехали.

В машину его сажают в наручниках.

Глеб не возражает.

Понимает, что с этого момента два варианта. Либо сегодня он сам окажется в могиле, либо положит туда того, на кого покажет Влад.

Сначала он хотел заказать дружка Луки.

Но эту тварь лучше самому грохнуть.

Они приезжают за город, к дачным поселкам.

Здесь не картонные домики — кирпичные коттеджи. За высокими заборами лают собаки, тянет дымом из труб.

Когда паркуются, не заезжая в СНТ, Артем набирает номер ребят и ставит на громкую связь.

— Ну что? — интересуется Влад. — Он здесь?

— Да.

— Один?

— Да.

Тем лучше.

— Вы в машине, — предупреждает Влад и выбирается наружу.

Налетает холодный ветер — ночью за городом природа всегда злее. Пахнет снегом и дымом, жильем. Немного — шашлыком. Жрать хочется.

Инга наверняка что-то приготовила, только времени не было.

Он идет через поселок, почти незаметный в своем черном пальто на фоне разбитой черной дороги с проталинами снега.

Свои встречают через несколько домов — ближе к деревьям и кустарнику, где труднее засечь.

— Он внутри, — докладывает парень, зябко куря сигарету, на нем зимний камуфляж, то ли рыбаком прикидывается, то ли охотником. — Никуда не выходит, только на улицу, в баню. Даже в магазине не был. Затихарился.

— Точно один?

— Днем приезжали. Привезли пару сумок. Сейчас один.

— Вперед тогда, — Дик вытаскивает свою пушку, ту оставил в машине.

Сначала вырубают пробки.

Дом погружается в темноту.

Минут через десять на крыльце появляется темный силуэт. Осторожно стоит, тоже вооружен — слишком характерная поза, словно оружие у бедра держит.

Стоит ему отойти на пару шагов, как на него налетают с двух сторон. Быстро месят и зашвыривают обратно.

— Только рыпнись, падла!..

Точно, был ствол.

Влад подбирает пушку и стремительно поднимается по ступенькам.

— Заткните эту сволочь, — приказывает он, когда тот начинает орать.

— Дик, ты⁈ — выкрикивает ополоумевший от страха мужчина.

Тот не отвечает — много чести.

Из дома его перетаскивают в баню.

Тихо.

Нет окон.

И хоть заорись.

— Электричество включите, — просит Влад и безмолвно ждет напротив коленопреклоненного пленника, пока не вспыхивает свет.

У него хватает выдержки даже не моргнуть.

Сава закрывается рукой.

Времени не так, чтобы много.

Мало ли, принесет кого-то на ночь. Его люди остались снаружи, предупредят.

Влад смотрит на Саву так, словно заранее выбирает куски, которые отрежет.

— Помнишь? — он прижимает указательный палец к тонкому белому шраму, который пересекает бровь и веко.

— Слушай… Я не виноват! — тот побледнел и бьется почти в истерике. — Меня заставили.

Влад рассматривает его бесстрастно:

— Жить хочешь?

— Да, очень хочу! Давай договоримся!.. Деньги, что еще могу предложить?

Он ерзает коленями по деревянному полу. В бане пахнет водой и прелыми дубовыми листьями.

Холодно.

— Мне нужно имя человека, на которого ты работаешь.

— Так, да? — он облизывает губы, в глазах отражается работа мыслей. — Хочешь его грохнуть? Я помогу, сдам его!

Парни приносят телефон Савы.

Влад листает контакты под захлебывающиеся заверения Савы. Тот, кто его интересует, записан под именем «Клиент».

Влад поднимает глаза.

— Виктор! Его зовут Виктор! Не сказал фамилию, да оно и не интересно! Платил налом. Бери телефон, там все, что у меня на него есть…