Грусть, с которой пела, от него не укрылась.

— Твой муж?

Я молчу.

Но глаза меня выдают.

— Я могу разобраться с ним, — предлагает он. — Он пожалеет, что тебя обидел. И ты о нем забудешь.

Глаза пощипывает от слез.

Он смотрит, сунув руки в карманы. Не ответа ждет — просто любуется.

Я все еще закрываюсь сумкой, но Влад не нападает.

Это глупо.

Опускаю руки вдоль тела. Мне как будто перепилили нити. Несколькими словами Диканов меня раздавил.

Влад без слов уходит в кухню, я остаюсь одна.

На миг закрываю лицо ладонями. Хочется закричать. Адреналин, страх — я боялась, он сразу определит меня на кровать. А он добил вопросами…

Сабурову это тоже нравилось.

Мой талант.

Мужчин цепляет романтичная женственная профессия, придающая шарм. Актрисы, певицы, балерины. Сабуров тащился от осознания, что у него жена певица, и даже за это платил.

А что, если это — второй шанс?..

Встреча с Дикановым.

Шанс начать сначала. Подарок небес за обиду от Сабурова.

Влад — приятный мужчина. Влиятельный. Живет за границей.

Его несколько портит, что он меня купил у директора и силой привез сюда. Но пока ничего непоправимого не сделал…

И ему нравится мой голос.

Он может помочь.

Я продолжу карьеру, отомщу мужу и подруге-предательнице.

Так почему бы не попробовать, если с Сабуровым мы уже не вместе и изменой с моей стороны, как я чувствовала сначала, это быть не может.

За окном кто-то сигналит.

Подхожу, шелестя платьем.

Только в тишине квартиры слышно, как шуршат пайетки.

На стороне дороги машина Глеба.

Он сигналил или нет — не знаю.

Но знает, где я.

Ждет меня.

И, наверное, доложил Сабурову, что я поехала к Диканову на ночь.

Мне уже конец.

— Дорогая? Что-то увидела?

Влад за спиной держит открытую бутылку шампанского и два бокала.

— Ничего.

— Я рад, что ты меня больше не боишься, — он щедро наливает в бокалы.

Шампанское шипит, переливаясь через край.

— Если сейчас все пройдет хорошо… Тебе не о чем будет беспокоиться.

Пройдет хорошо — сейчас? Он о чем?

О том, что станет моим спонсором, если я понравлюсь ему в постели?

Глаза Влада отстраненные, словно он уже пьян. Мной. Нашим вечером.

Размечталась…

Поменьше витай в облаках, Инга, иначе разобьешься.

Влад не сможет помочь и видимся мы в последний раз. Он не женится на мне, не поддержит карьеру, не зная, кто я.

А если узнает, что я — Инга Сабурова, не простит за ложь. Это уже понятно.

Но мы здесь.

И, как минимум, один способ отомстить Сабурову есть.

Беру бокал шампанского.

— За встречу?

— За встречу.

Мы чокаемся.

Дрожь так и не проходит. Становится сильнее, пока пью до дна не отрываясь.

Я еще ничего не решила.

Но Диканов и не дает мне этого права.

Допивает залпом и отшвыривает бокал.

Он привез меня не для разговоров.

Рука ложится на затылок. Еще несколько секунд смотрит в глаза, тяжело дыша.

А затем целует.

Крепко держит, пока я плыву от шампанского и его напора. Я не хочу этого, боюсь, и чувствую себя заблудившимся ягненком.

Я ему отвечаю. Мы сплетаемся языками. Сначала действую робко: мне так трудно привыкнуть к чужаку!

В конце концов, не я это начала, не я первая ушла в чужую постель. И раз так сложилось, то пусть Сабурову тоже будет больно. Пусть я хотя бы пострадаю не просто так, когда он предъявит претензии, что я провела ночь с Дикановым.

Я ее действительно с ним проведу.

Но как избавиться от этого липкого страха?

Что я не с мужем.

Как привыкнуть к его рукам?

И времени Дик мне не дает: когда чувствует, что отвечаю, поцелуй становится глубже и жестче. Он дышит отрывисто, с надрывом, и отрывается, облизав губы:

— Ночь будет незабываемой, крошка… Чувствуешь?

Он стоит вплотную.

Не знаю, о чем он спрашивает, но чувствую. Хочет. Нет, жаждет. Хочется провести ладонями у него по животу и остановиться на пряжке ремня. Или ниже ощутить, какой он каменный.

Но я уже чувствую.

И от этого сердце чуть не разрывается. Потому что я до сих пор не уверена, что не совершаю ошибку. Может, шампанского, адреналина и энергетики зала было слишком много. Но все происходит слишком быстро. Я уже в спальне с другим, хотя еще вчера готовила завтрак любящему мужу.

Мне не просто страшно, я скована, словно у меня первый раз.

Диканов еще раз целует меня взасос, а затем кладет ладонь на грудь. Платье меня подводит: Влад легко высвобождает грудь. Ощущения похожи на удары кнутом: моей груди давно никто так не касался. Тем более, чужак.

Дик, смотрит в глаза, слегка сжимая ладонь. От этого ощущения в животе смешиваются жар и холод. Я открываю рот, дрожа, и не знаю, что сказать: остановись или дальше. Для «остановись» уже слишком поздно…

Он целует шею и спускается ниже — к груди, а затем опускается на колени, как чулок снимая платье целиком. И я остаюсь перед ним в одних трусиках.

Он раздел меня за секунду…

Губы влажно касаются живота и скользят ниже.

Мне хочется отступить — сберечь самое драгоценное в неприкосновенности, но обе руки ложатся на ягодицы — не дают отступить.

— Сладкая, как роза, — шепчет он, целуя ниже пупка.

Он сдвигает одну ладонь и неожиданно в меня входит палец. Я охаю, дергаю, почти повисая на нем: наклоняюсь и дышу запахом его волос. Руками обвиваю шею и жду — что он еще сделает.

Мне страшно.

И сладко.

Словно я срываю грешный плод. Я не хочу его останавливать. И даже если бы хотела… Не сделала бы этого.

Палец проникает в меня целиком, и колени подгибаются.

— Держись за меня, — Влад успевает меня подхватить. — Давно не было?

Так — точно не было.

Я тихо дышу, не отвечая. Он берет меня на руки — который раз за вечер? — и у него хватает на это сил.

От адреналина сводит живот.

И от желания тоже.

Я хочу испытать, каково это — быть с ним.

И может быть, мои обиды меня отпустят, когда я пересплю с другим.

Мы даже не доходим до кровати.

Дрожащими руками Дик подхватывает меня под ягодицы и сажает на подоконник. Шторы раздвинуты! Глеб внизу! В комнате нет света, но силуэты он увидит точно.

— Нет! — ко мне возвращается разум.

Ну не так же!..

— Да, детка, — шепчет Влад на ухо.

Раздвигает мне колени. Трусики еще на мне — но ему это не мешает, полоску ткани он просто двигает в сторону. Звенит пряжка ремня, пока он одновременно устраивает меня на подоконнике, чтобы удобнее было войти.

Я чувствую давление и пугаюсь.

Ногти впиваются ему в плечи — через рубашку и пиджак он не чувствует.

— Нет! — вскрикиваю я.

— Тише, тише, милая, — горячо шепчет он. — Я понял, понял, что рано…

Он продвигается нежно и медленно, пока я, запрокинув голову, думаю, дышать или кричать.

Он берет меня буквально по сантиметру.

И чем глубже, тем мне лучше.

Тем сильнее я расслабляюсь.

— Моя сладкая… — он упирается ладонью в стекло. — Моя богиня…

А другую кладет на бедро, пытаясь сделать нашу близость максимальной. До предела. До той грани удовольствия, когда не знаешь, еще ты здесь или уже летишь.

— Влад, — шепчу я от неожиданности.

Он начинает двигаться.

Сначала аккуратно.

При каждой толчке я взвизгиваю или шепчу, понимая, что уже все. Ловушка захлопнулась. Я внутри. И Влад сделает со мной все, что захочет. А я все еще не знаю, хочу я этого или нет.

— Влад! — вскрикиваю при каждом движении внутри.

— Ближе… — он прижимает меня еще плотнее.

Так глубоко, что перед глазами темнеет и сыплются искры. Я вскрикиваю, помогаю ему, и понимаю, что бедра уже не сведу.

Ни за что.

Начинаю гладить его ладонями, жалея, что он одет.