Он штурмует меня, сминая руками, так жадно, словно ему меня мало. Целует ладони, которыми глажу лицо. И штурмует с такой силой, словно изголодался по женскому телу.

От этих движений меня накрывает пульсирующей темнотой и вязкой сладостью. Все заканчивается неожиданно. Я даже от себя не ждала — я всегда любила долгую прелюдию, светлые эмоции, а это… Это тьма. Но тьма сладкая и манящая.

Я выдыхаю и открываю глаза, глядя в потолок.

Влад тоже останавливается и дышит мне в ключицу.

Ощущения… странные.

Внутри все горит.

— Влад, — выдыхаю я.

А он был прав.

Он зверь, монстр — как и говорил.

— Ты такой голодный… — выдыхаю я, не понимая в чем дело, во мне или в нем.

Так меня еще никто не хотел.

— Я был не за границей, — вдруг шепчет он. — Я сидел. Теперь пойдем в постель…

— Ты сидел?

Пытаюсь заглянуть ему в лицо.

Но он находит мои губы и медленно целует. Первую неистовость он уже сбросил.

Можно позволить себе быть ласковым.

— Три года, — хрипло отвечает Диканов и берет меня на руки.

Позволяю ему донести меня до постели.

Хочется стать нежной и слабой. Позволить мужчине над собой властвовать. Может быть, поэтому я и выбрала матерого Сабурова. Он будил во мне именно эти чувства.

Ловлю себя на мысли, что думаю о нем почти безразлично.

Без боли.

Даже без интереса.

Куда интереснее, что сейчас, склонившись над моим почти обнаженным телом, меня целует сильный, опасный мужчина.

Влад снимает сорочку и брюки, пока я его жду, раскинувшись на постели.

Мои трусики он так и не снял. Они намокли, но я просто лежу и жду, пока он сделает остальное. Как захочет. Я приму любой вариант. С ним хочется быть пассивной.

Он просовывает пальцы под резинку.

Я вздрагиваю от предвкушения, когда он стягивает с меня последний предмет гардероба. Есть в этом что-то — в первый полностью оказаться обнаженной перед мужчиной. Мы уже переспали. И во мне уже есть его семя. А вот целиком голой он видит меня впервые.

— Буду терзать тебя до рассвета, — шепчет он, накрывая меня своим телом.

Я вскрикиваю, когда Дик разводит мне колени.

Извиваюсь, обхватываю его ноги и с удовольствием запускаю ногти в голую спину.

Это так приятно — ощущая его тело целиком своей голой кожей.

Он проникает в меня своим мощным достоинством. Я только сейчас могу оценить его размеры.

Второй раз меня берет чужак.

А я перепугана и счастлива.

Второй раз избавляюсь от пелены предательства. Почему бы не начать новую жизнь, я имею на это право.

И мне так хорошо под ним, что я не хочу уходить — туда, на холодную улицу, где ждет Глеб и Сабуров.

Я хочу остаться.

Лучше этот жар, этот секс. И мощное мужское тело, которое берет меня раз за разом.

Я знаю, что пожалею об этом.

Но пока…

Пока отдаюсь эйфории.

Мы заканчиваем одновременно.

Адская усталость пришпиливает к кровати вместе с весом Диканова.

Я тону в сладкой дреме и счастье.

Не даром говорят: клин клином вышибает.

Издалека доносится звонок телефона.

Выныриваю из сладкой неги.

За окном темнота, мне хорошо и сладко.

Влад еще дышит страстью. У него разгоряченное, сильное тело.

— Сейчас, милая, — шепчет он. — Прости…

Он находит телефон на полу.

— Да?

Я лежу на спине, а Влад наклоняется. Гладит волосы, рассматривая мое лицо, как произведение искусство.

В этом есть что-то большее, чем страсть на одну ночь.

Я его по-настоящему зацепила.

— Лука, не понял, в чем дело? При чем здесь?.. — он отодвигается, а затем садится на край кровати, прикрывшись кроваво-красной простыней. — Все было нормально! Ты нашел Дениса?

Влад встает и опоясавшись простыней, выходит из спальни.

— Нет, я клянусь!.. При чем здесь я?

Проблемы — я по их по голосу, поведению мужчин чувствую.

Такая сверхчувствительность.

Мужчины триумф переживают публично. А неудачи обсуждают наедине.

— Влад, — привстаю с кровати, когда он возвращается, и получается томно, как у кошки.

Так бывает после хорошего секса с правильным партнером. Если он — тот самый, то это происходит само, на такого мужчину тело отзывается по-особому.

Дик садится на край кровати, глажу его по спине, но он не реагирует.

— Что-то случилось?

— Нет, — бросает он.

Кажется, мне пора.

Не люблю такие моменты. Отрезвляют. Когда мужчинам не до женщин — им вызывают такси и выпроваживают.

Но мы только начали.

Я хотела эту ночь провести с ним — он как глоток счастья после разочарования.

Привстаю, набрасывая на себя простынь, как сари.

— Думаю, мне пора, — вздыхаю, хотя ехать некуда и не хочется. Снова мерзнуть одной и бояться бывшего. — Если хочешь, сварю тебе кофе, приму душ и поеду.

И Глеба видеть не хочу!

Будет допрашивать, при этой мысли по спине идет холодок…

А если Эдуард придет в ярость? Если отомстит?

Это мужчинам можно гулять.

Женщинам нет.

Даже бывшим.

Он может приказать оттаскать еще раз за волосы или избить сам.

В груди начинает тянуть от боли.

Это так больно после такой сладости знать, что человек, который тебе подходит — не твой.

Мы не будем вместе.

— Влад, — выдыхаю я, и целую ему спину.

Хочу выразить чувства.

Диканов оборачивается, привлеченный этой странной лаской. Любовницы обычно так не делают. Это ласка для близких…

— Извини. У меня дела. Непредвиденные проблемы. У тебя такие глаза грустные, — шепчет он, и целует. — Я буду идиотом, если ты уйдешь.

— Не уйду… — запускаю пальцы ему в волосы и сладко жмурюсь.

Сердце сладко ноет.

Я всегда думала, что мне повезло, когда я встретила Сабурова.

А теперь считаю, это насмешка.

— Сейчас ко мне приедет брат. Лука, — продолжает он, не чувствуя, как я напряглась в руках, при упоминании чужого имени. — Я быстро с ним разберусь. Ты полежи в спальне, хорошо? Не выходи со мной.

— Хорошо, — шепчу рассеянно, догадавшись, что Диканов не хочет показывать, что не один.

Или не хочет показывать меня?

Пересекаться с Лукой нет желания.

Влад набрасывает на плечи сорочку, надевает брюки. Наклоняется за пистолетом, когда на мой телефон приходит смска. Сумочка на тумбе.

Открываю сообщение, убедившись, что Влад занят.

«Где ты?»

Сообщение от Глеба.

Еще бы не хватало, чтобы начал звонить…

Влад вынимает телефон из моих пальцев и читает.

— Это кто?

Я сладко улыбаюсь. Мне не страшно, он меня не «поймал» на горячем. Но жар ревности в словах очень приятен.

— Водитель, — отвечаю. — Он привез меня в клуб.

— Я ревную, — Влад начинает целовать мои руки и вдруг останавливается. — Что это?..

Кольцо я сняла.

Но на пальце осталась тонкая полоска, бледная на фоне загорелой кожи.

— След от обручального, — с меня сдувает улыбку и счастье.

Я возвращаюсь в холодный, сраный мир, где светит в лучшем случае развод с Сабуровым.

— Мы разводимся, кольцо больше не ношу, — выдыхаю я, зябко натягивая на плечи простынь. — Схожу в ванную, пока твой брат не приехал…

— Кто твой муж?

Дик пристально смотрит в глаза.

Встаю, ощущая, как обнаженное тело обнимает прохладная простыня.

Медленно подхожу.

— Бизнесмен, мы были женаты два года, — делаю паузу, горло опять перехватывает. — Наверное… уже никто.

— Ты его любишь?

Думаю недолго:

— Нет.

В глазах блестят слезы.

А может быть, моя грусть его так привлекла? Как пикантная остринка в блюде.

Он наклоняется и вынимает телефон из пальцев.

Смотрит в глаза, а затем сладко целует в губы.

Кажется, я права.

Моя драматическая печаль его заводит.

Красота, артистизм и драма — беспроигрышное сочетание.

— Ты здесь до утра, — хрипло сообщает Влад и что-то пишет в моем телефоне, а затем бросает на подушку. — До утра, как минимум.