Его накрыло вспышкой ярости, до белого света в глазах.

Чувства борятся за противоположности: прикончить мразь прямо здесь или выбить информацию.

— Забирайте эту тварь, — бормочет он. — Сейчас адрес дам, выдвигайтесь туда. Кое-что сделаю и приеду. Будем гасить Саву.

Ногой отпинывает тварь от себя и отворачивается.

Сука.

Чуть на глазах у толпы не стрельнул, так накрыло…

Приезжает домой, обыскивает квартиру, забыв, куда сунул запасной чистый ствол…

Думал, Инга спит, но она, как привидение появляется на пороге, запахнув халат.

— Я шумел? Прости… — выдыхает, не отдавая себе отчет, как выглядит после драки, разгоряченный и на взводе.

— Что-то случилось?

Она подходит.

Влад обнимает ее крепко, обеими руками.

Смотрит куда-то за горизонт.

— Я… нашел одного.

Ощущает, как она напрягается.

Поняла, о ком он.

— Ты успокойся, — шепчет он. — Я знаю, что тебе трудно. Что ты жить спокойно не можешь, пока эти твари на свободе гуляют. Я все решу.

Она так тихо стоит, что Влад не сразу понимает, что плачет.

Как же больно, сука…

Это ему больно, что они гуляют на свободе.

Даже не понимал, насколько, пока этого урода не встретил в клубе.

То ли тусить приехал, то ли тоже Саву ищет по распоряжению Луки.

Влад ее отпускает, чтобы увидеть лицо.

— Все нормально?

— Я хочу спросить… — Инга отводит взгляд.

— Что?

— После изнасилования… Ты давал мне таблетки? Я плохо помню.

Вопрос бьет, как хук — оглушающе.

Такого вопроса Влад не ждал.

— Да, а что? С тобой что-то не так?

Инга смотрит в пол.

Ей неловко говорить об этом, но как же бесит, когда не видишь при таких вопросах глаз!

— Эй! — он гладит волосы, лицо, а затем силком поднимает голову. — Что-то не так, Инга⁈

— Нет, нет, — она качает головой. — Все нормально. Я просто не помню, Влад. Все как в тумане…

В груди появляется давящая боль.

Неожиданная.

Он надавливает на грудину, чтобы отпустило, обходит Ингу и направляется в ванную.

И там, за влажными салфетками, находит прокладки, которые ей покупал… Чтобы пересчитать их.

— Влад, что случилось?

Растерянно смотрю, как он возвращается из ванной.

Останавливается напротив.

Бледный, растрепанный — судя по виду дрался сегодня. Тяжело дышит и взгляд такой… словно внутренне уже умер.

— Твои прокладки, — прямо сообщает он. — Двух не хватает. Ты покупала новые?

Отвожу взгляд.

Качаю головой, а затем прижимаю к вискам пальцы, чтобы голову не разорвало от вопросов.

— Ты беременна?

Прямо спрашивает.

Вопрос — как удар.

Я плотнее заворачиваюсь в уютный халат — как в кокон, который меня защитит. Только от жизни не защититься.

— Нет… Нет, я не думаю.

— У тебя были месячные?

Вопрос настолько тяжелый, что с ума сводит. Я пытаюсь отвернуться, но Влад не дает. Держит мое лицо крепко, всеми пальцами и смотрит в глаза.

У него взгляд с безумным огоньком.

Лихорадочный.

Очень уставший.

И я не понимаю, что он чувствует, не понимаю, какие эмоции вызывают эти страхи и разговор, который я так невовремя начала.

Мне самой так тяжело, как никогда не было.

Я сама запускаю пальцы ему в волосы и крепко зажмуриваюсь.

Близость его тела — дыхание и стук сердца успокаивают. Как укрыта одеялом. Я так к нему привыкла…

И, наверное, рано или поздно откровенный разговор все равно случится. Тот, в котором выплескивают все пережитое.

Все случилось так давно…

Уже зима.

А в памяти, как будто вчера.

— Скажи прямо, — рычит он, — ты беременна или нет⁈

Я слегка покачиваюсь.

Открываю глаза.

Смотрю в глаза Влада с нескольких сантиметров.

Не оставляй меня наедине с моими мыслями…

Не уходи сегодня.

Я заметила, как он массировал левую сторону груди, когда понял, к чему мой вопрос.

Но я должна была спросить.

— Нет, Влад, — шепчу я. — Нет…

— Ты почему-то спросила!

Он как зверь.

Не верит.

Чует и боится, что это может быть не правдой.

Я разглаживаю рубашку на груди.

Об этом трудно говорить.

И вчера весь день мне было плохо: головокружение, слабость. Открыла окна — стало полегче, но все равно спала весь день.

Я давно не вхожу из дома.

Влад боится повторения покушения.

Может, в этом дело, а может и в…

— У нас с Сабуровым не было детей, — прямо говорю я, Влад непонимающе щурится. — Хотя мы не предохранялись.

Снова всплывают в памяти слова Мелании, что я пустоцвет. Эд с ней, наверное, поделился личными деталями. Иначе с чего бы ей пытаться меня задеть.

Она так гордилась, что сумела залететь, а я нет.

— У меня всегда эти дни были нерегулярными…

— У тебя задержка? — с мужском прямотой давит Влад.

— Всегда так было.

Как трудно рассказывать мужчине о своем здоровье. Хотя какие секреты?

Он надевал на меня трусы, когда сама не могла.

— И в этот раз тоже, — шепотом продолжаю я. — Мазало пару дней, я взяла две прокладки. И все, — сглатываю сухость в горле. — У меня так всегда было, задержки по две, три недели. Иногда больше, а иногда все в порядке. Такое бывает от стресса.

Молчу, пока он стоит и просто тревожно смотрит на меня. Слушает, но мужчины, они другие…

Их это не так трогает.

А я говорю сквозь ком.

— И раз ты мне давал все, что нужно, наверное, все в порядке. Я читала, такое бывает…

Влад неожиданно кладет руку на живот.

Вздрагиваю.

Рука теплая, а взгляд пристальный и неподвижный.

Не моргая, он смотрит в глаза и становится страшно: от этой тишины в темной кухне, от того, в какую ситуацию угодила…

От взгляда Дика по спине бегут мурашки.

Он ведь мне даже не настоящий муж.

Я не по доброй воле за него вышла.

И что теперь?..

— Ты делала тест? — резко спрашивает Влад.

Качаю головой и закрываю лицо ладонями.

Не делала.

Я только сегодня подумала об этом.

Нет, вру. Я думала об этом и раньше, только не могла говорить с Владом, не могла глубоко погружаться в эти мысли. Иногда кажется, если не думать, не вспоминать, то все само пройдет. Только будущее всегда неотвратимо наступает, как не прячься.

— Давай сделаем, — предлагает Влад, он ничего не боится, никогда не прячет голову в песок. — Прямо сейчас, я схожу куплю.

Качаю головой.

— Их лучше делать утром.

Из-за нерегулярного цикла я много их сделала в свое время.

— Хорошо, — соглашается он, не убирая руку, я так и не поняла, что он чувствует. — Утром мы сделаем тест. А затем поедем к врачу.

— Нет, Влад… — я выдыхаю, а вдохнуть не могу.

Горло сжалось!

— Да, Инга! Мы поедем к врачу, и все проясним!

Я пытаюсь вдохнуть — и не могу от паники. Отпускаю Влада, но он держит меня, лучше меня самой понимая, что со мной происходит.

— Успокойся, дыши, ты слышишь? — он прижимает мой лоб к своей груди. — Ничего страшного не случилось. Дыши.

От его голоса удается вздохнуть, а на выдохе меня накрывает истерика.

Как будто вместе с воздухом кто-то поднял заслонку. Смесь эмоций выплескивается наружу, и я безобразно рыдаю ему в грудь, пока он ждет.

Я не хочу к врачу!

Даже представить не могу, что туда кто-нибудь полезет. Что мне придется рассказать детали о своем здоровье. Что половину придется скрыть…

Я наверняка расплачусь во время приема.

Я вообще без Влада не смогу зайти в кабинет!

— Тихо, — он хлопает меня по спине. — Инга, мне нужно пушку найти… Я ненадолго приехал.

— Нет, — крепко обнимаю торс.

— Я должен, Инга.

Он перехватывает руки, но пока не убирает.

Я чувствую: ему приятно, что я прильнула.

— Ты обещала, что будешь слушаться меня…

Но ведь это другое.

Я дышу в грудь, но не отпускаю.

Как так вышло, что весь мой огромный и счастливый мир певицы Инги сжался до этого человека…