— Что ты выяснил⁈ — Павел начинает задыхаться и делает глубокий вдох через маску.

Влад оценивает взволнованный вид.

Подозревал, как минимум.

— У меня есть фото, на котором Денис в Дубае за одним столом с Сабуровым, и бизнесменом Шиловским, на которого оформляют землю. Он помогал им «отмыть» общак, дядя. Покрывал их. Думаю, за это Виктор его убил. Поэтому обвинял Дикановых, что мы хотим прибрать общак себе, — он заметил, что до сих пор говорит «мы». — Убили его за это. Ты об этом знал?

Дядя не отвечает, отводит взгляд.

У него такое замкнутое лицо, что становится ясно — эмоции глубоко внутри.

— Идиот, — наконец выдыхает он. — Я что-то подозревал. Знал, что полезет поперек, придурок! Ну, о мертвых хорошо или ничего… Все в прошлом.

Павел встает и подходит вплотную.

— Я знал, что он куда-то вляпался, но не понимал, куда. Я бы предупредил тебя, если бы знал. Когда Денис пропал, я сразу понял, что-то не так, он стал нервным, что-то мутил. Но не знал, в чем дело. Спасибо, Влад, что выяснил. Что ты собираешься делать дальше с общаком? Не отказался от планов?

— Нет.

Дядя кладет руку на плечо.

— Будешь щемить Сабурова по закону? Ты помнишь, что бывает с теми, кто сдает семью?

— Я не крыса, — в отличие от Дениса, мысленно добавляет он, но не вслух, просто сбрасывает руку дяди. — Историю Дениса сохраню в тайне.

Строго говоря, Денис тоже не сдавал.

Только подставил.

И сам головой поплатился.

— Иди к жене, — на прощание говорит Павел. — Она на втором этаже. Ждет тебя. Хорошая у тебя жена. Любит. Повезло, Влад.

Тетка, сколько он помнил, Павла терпеть не могла.

Он поднимается по лестнице. Шаги тяжелые, хочется спать.

Инга в дальней спальне.

Хорошо не там заперли, где насиловали три месяца назад.

Бедная его…

Когда он открывает дверь, видит силуэт на диване и выдыхает. Инга укрыта пледом, под которым угадываются изгибы фигуры, на подушке копна волос.

К дивану придвинут столик с чайным сервизом: чашка, чайник. Он подходит, пахнет розовым чаем, который любила мать, и его накрывает воспоминаниями. С ее смерти в доме впервые появилась женщина, которая нуждается в заботе. Прислуга приготовила по старым рецептам.

— Эй, — тихо зовет он.

Аккуратно садится и наклоняется к изголовью.

Дремлет.

Вид измученный.

Испугалась, наверное.

Успокоилась, когда увидела, что приехал, и уснула.

Проводит по волосам, рассматривая профиль. Бледная и спит тревожно. Глазные яблоки мечутся под полупрозрачными веками.

Беременна.

Он ощущает сильный и такой неприятный приступ жалости к ней, что снова ноет грудь слева.

Давит на ребра.

Каково это — знать, что ты везде опоздал?

Даже с этим.

Получается, не подействовали препараты. Он откидывается на спинку дивана.

Будить ее не хочется. Только уснула.

Какого хрена теперь делать?

Как себя вести, когда проснется?

Прав Павел: как в глаза ей теперь смотреть⁈

Что с ней сделали?

Слова Глеба об Инге его зацепили.

Дело не в ревности.

Варнак говорил о ней не просто, как о красивой женщине, а восхищался, как звездой.

Владу это тоже в ней нравилось.

Как она готовит, ухаживает за одеждой, подает кофе. Звезда. Певица. И о нем заботится.

У нее был такой голос…

Глубокий, женственный. Как сердцем пела, столько эмоций: и нежность, и страсть.

Где теперь все это?

Снова хочется услышать песню, которая так ему понравилась в клубе. Ее томный шепот, неторопливый ритм, как будто сексом под него занимаешься.

Вспомнить бы название…

«Твоя любовь — как стекло».

Ищет в интернете, но сначала залипает в соцсетях.

На биографии и шикарных соблазнительных фото Инги.

Глаз отвести не может.

Шок.

Как другой человек!

Трудно соотнести роковую красавицу на фото с Ингой, которая лежит на диване. С той, которую он кормил с ложки и мыл.

Влад только теперь по-настоящему понял, как ее растоптали.

Включает запись без звука.

Инга танцует.

Похоже на те соблазнительные покачивания за микрофоном в такт музыке. В шикарном платье Инга выглядит, как супер-модель с обложки.

Даже лучше.

Живое воплощение страсти.

Как жаль, что он не знал ее такой.

Смотрит на движения гибких рук и тела, на полные губы, ее глаза…

Такой Инга была совсем недавно.

Такой ее вкусил Сабуров, а ему не досталось.

Восхищение Глеба понятно.

Он знал ее всеми любимой звездой.

Недоступной, но манкой.

Ненависть к Луке становится еще злее.

За то, что отобрал у него эту Ингу.

Которую он даже не попробовал.

Палец дрогнул, включается звук:

— И раз, — томно поет Инга. — Я вижу тебя. Два — я твоя…

Она вздрагивает.

Влад успевает убрать звук, но Инга уже проснулась.

— Выключи! — кричит, зажав уши руками. — Выключи это, Влад, прошу!..

— Выключи! — я начинаю рыдать.

Не могу это слышать!

И раз…

Два.

Припев песни, под которую меня насиловали. Теперь она напоминает о самых страшных чувствах. О самом черном периоде.

Я и так в трансе от сильных эмоций.

Влад удивленно вырубает телефон.

Этот взгляд…

Трудно выдержать то, как он на меня смотрит. С болью, сожалением и шоком.

— Прости, — бормочет он. — Мне нравится эта песня. Больше не включу.

Он избит. Бровь зашита. Я видела, как охрана ставила его на колени.

Но главное, он пришел.

Повисаю на шее.

— Тише, это просто песня… У тебя будет много песен, других, хороших. Я тебе обещаю.

— Нет, нет!..

— Ты все вернешь. Выйдешь на сцену, будешь звездой.

Он с силой меня сжимает, успокаивая, как маленькую.

— Ты моя красавица, — шепчет Влад, целуя макушку. — Время пройдет и все перемелет. Все будет хорошо.

— Нет, — плачу навзрыд, выплескивая чувства, которые несла в себе с госпиталя.

Весь шок.

Страх.

Ребенка, которого увидела на мониторе УЗИ. Это произвело такое мощное впечатление, что даже пошевелиться не могла.

Это было что-то невозможное.

Я спрашивала Влада, но сама не верила, что все так обернется. В это трудно верить. Это трудно принять эмоционально.

Я два года не могла зачать от мужа.

Два.

У меня были свои сложности.

Я была уверена, что это невозможно. Именно поэтому не беспокоилась с Владом в первый раз.

Какие были шансы, действительно…

Только мысль о Владе помогла взять себя в руки. Он был первым. Он два раза кончил в меня.

Это его ребенок.

Его.

— Посмотри на меня, — шепчет Влад.

Поднимаю голову.

Так страшно смотреть в глаза, что попытку поцелуя принимаю с облегчением.

Влажный рот теплый, я проваливаюсь в поцелуй всеми чувствами. От прикосновения губ сердце тает. Так хорошо, что просто улетаю. Приятно до невесомости и никакой тяжести, никаких проблем…

Не знаю, любовь это или нет.

Раньше я думала, что любила.

Думала, что знаю, как это.

У меня был любимый мужчина, муж, свадьба… Но таких чувств не было никогда.

Я хочу в нем раствориться.

Хочу, чтобы его руки гладили меня. Хочу делать то, что он скажет и доставлять ему удовольствие. Дать делать все, что он хочет.

Хочу полностью ему отдаться.

Не интимно — это совсем другое. Я хочу этого сердцем, душой. Хочу быть его…

А вот он…

Чего он захочет после всех грязных подробностей, видео и теперь… Когда я беременна.

Что он решит?

Влад видел, какой была. И во что меня превратили…

— Ложись, — он дает опуститься головой на колени, гладит волосы. — Знаешь, пройдет время, и я тебе обещаю… Через год или два ты будешь блистать. Я все для этого сделаю. Будешь моей звездой. Не плачь, Инга.

Затихаю, чтобы послушать.

Влад не уговаривает, а рисует будущее, в котором я действительно смогу такой стать. Смогу вернуть все.