Его не прессанут старшие, как Спартака. Он под ними не бегал. Только дерьма нахлебался. Может, с большой отдачей будет защищать.
Клялся, что в обиду Ингу не даст.
Сразу к ней, пожалуй, рано.
Но приблизить к себе можно.
Пусть побегает с братвой, будет видно.
Он набирает Спартака.
— Костя, забери Варнака из ментовки. Пусть с вами походит. Научи всему, что надо.
— Ты серьезно, Дик?
Серьезно ли он?
— Он теперь с нами. Большой свободы не давай, присматривай, но постепенно вводи в курс дела.
Он молчит, прежде чем продолжить.
— Еще что?
Спартак спокоен.
— Ты это, — Влад сглатывает. — Будь осторожен с братом.
— А что? Что случилось?
— Лука может убрать вас, — говорить это не хочется, но не предупредить нельзя.
В трубке ошеломленная тишина.
— В смысле? А что мы ему сделали?
Влад не знает, как сказать.
— Дик, он что нас, заказал⁈ — Спартак орет. — Я из-за этого урода в больнице валялся, пока все не срослось! Что еще, Дик? За что?
— Не знаю, — наконец отвечает он. — Просто гляди в оба.
Он сбрасывает звонок.
Где-то за стеной Инга.
Может слышала разговор — при ней не хочется говорить про приказ дяди. Но промолчал он не поэтому. Взвесил слова Павла.
Реши, что для тебя важнее.
Если Спартаку прямо сказать, что дело в Инге — это может разрушить его бригаду. В конце концов, Спартак с братом на крови ему не клялись. И не хотят, чтобы фигура масштаба Луки, объявила на них охоту за то, чего они даже не делали!
Несправедливо?
Да.
Спартак ее защитить пытался.
Так-то.
А брат — его.
Это Лука все затеял, но при этом выйдет сухим из воды. А вот его подельники и Спартак с братом — трупы.
Ему не нужно, чтобы в этом начали обвинять Ингу. Чтобы на нее косо смотрели. А он знает, пересуды свое дело сделают. Спартак ее защищал, помогал и теперь ни за что с братом получит пулю — и это может повлиять на отношение к Инге. Еще бы не хватало, чтобы в конфликте винили ее.
В том, что Лука это сделает, Влад даже не сомневается.
Приказы отца он выполняет.
Такой косяк загладить будет нелегко, но Лука постарается.
Уж как он это делать будет, кто его знает. Он с этими уродами — своими подельниками — много лет общался. Как и Влад. Кто ж знал, что так повернется…
С некоторыми Лука по десять лет дела имел. Ему доверяли, он доверял.
Дай бог, чтобы у него не дрогнула рука.
Влад наконец, заказывает машину для перевозки мебели и возвращается в кухню.
Инга все еще у окна.
Он обнимает тонкий стан.
Эмоционально целует в шею.
Кто знал, что так повернется…
Но есть смысл держать от нее Спартака подальше, а Глеба ближе. Хотя он тоже в списке Луки, но будет драться, а загнанные в угол крысы дерутся не на жизнь, а на смерть.
Не сразу, сначала к Варнаку присмотрится.
— Приготовишь ужин?
Она покорно кивает.
— Скоро все привезут. Я помогу разобрать.
Через несколько часов прибывает машина. Вещей немного, к вечеру все убрано и разложено. Инга в черном халате готовит пасту в сливочном соусе.
Все такая же тихая.
Он с трудом сдерживает порыв обнять ее. Просто подойти и сжать в охапке, так тошно на душе. Потискать, как мягкую игрушку. Завалить на кровать, в конце концов.
Не потрахаться даже.
Он эмоционально и физически вымотан. Просто ощутить, какая она живая и теплая. О сексе можно надолго забыть и это злит.
Звонит телефон, и Влад выходит с кухни. Заходит еще в пустой кабинет-детскую и отвечает:
— Да?
Вечерние огни за окном навевают тоску.
Непривычное, новое место.
Непривычно отстраненная Инга.
Что с ней? Чего она не хочет — пусть скажет! Что не так, что сделать, чтобы она успокоилась, но он понимает, из-за чего на самом деле она ушла в себя и затихла.
Из-за ребенка.
Из-за того, что навсегда принадлежит к их клану со всеми последствиями.
Она привыкнет.
— Дик, не хочу тебя отвлекать… Но у нас плохие новости.
— Что случилось?
— Одного из наших убили… Застрелили сегодня. Тебя ждать?
Глава 30
— Я хочу заявить на Луку.
Солнечное утро пускает «зайчиков» по всей кухне. Не знала, что в новой квартире так бликуют стекла.
Влад ушел вчера на ночь глядя. До сих пор не пришел. И всю ночь я проворочалась в тяжелых мыслях.
Накануне он снова вызвал Спартака, и тот как раз пьет кофе, когда я пришла.
— Чего? — он таращится на меня, чашку до рта не донес. — Ты че, сдурела?
Хмурюсь.
Не это я хотела услышать.
Глупо считать, что он целиком на моей стороне, что поможет. Но все равно неприятно.
— Я хочу поговорить, Спартак. Ты ведь пострадал от него, так? Я же помню, лежал в больнице.
Он морщится.
Парням неловко говорить о насилии в присутствии женщин. А о том, что с нами случилось — тем более.
— Да я в реанимации валялся, пока меня не собрали. Ты-то не знаешь, но меня внизу сильно избили люди Луки. До переломов.
«Внизу» — он имеет в виду во дворе дома Дикановых. Я была на втором.
Тоже отвожу взгляд.
Он же меня голой видел, униженной, привязанной к кровати.
Какой это кошмар…
Еще неделю назад таких ощущений не было. Я старалась не задумываться, пряталась, как в коконе. А последние дни постоянно повторяю про себя от шока: какой же кошмар со мной случился. Как будто только теперь начал доходить весь ужас ситуации.
— Ты не писал на него заявление, ведь так? Почему?
— Потому что после заявления можно смело копать могилу, Инга. Я бы для их семьи, всей братвы, стал бы врагом номер один. Своих не сдают.
— Даже за такое?
— Выбора нет, понимаешь?
Что значит «нет выбора» я понимаю, да.
— Ты что это придумала? Ты это с Владом обсуждала?
— Он сам предложил.
— Я тебе что-то не верю! — вдруг злится Спартак. — Он предложил тебе написать заяву на Луку? Ты понимаешь, что после этого нас всех вырежут без всякой жалости? Включая наши семьи!
Жалости?
А они способны на жалость?
— Дело в том, — отвожу взгляд, — что я не смогу сделать аборт без заявления об изнасиловании. А ты был там, все видел. Ты сможешь подтвердить, что он меня изнасиловал. И если ребенок от него…
Спартак ошарашенно смотрит на меня.
Нет, он знал, что я залетела. Скорую при нем вызывали. Но он, наверное, в шоке от хода моих мыслей. Планов, так сказать.
— Инга, — произносит он спокойным, севшим голосом, даже весь запал пропал. — Слушай, ну я не знаю, что сказать. Мне жаль, что так получилось. Но лучше выкини эти мысли из головы.
— Я не могу!
Как меня злит эта непробиваемость!
За меня все решили — и все, абсолютно все, даже те, кому меня жаль — не на моей стороне!
На их!
— Послушай, Павел будет защищать тебя, потому что ты станешь будущей матерью одного из Дикановых. Как бы там ни вышло. Даже не вздумай думать об аборте! Не порть с ними отношения!
Спартак озвучивает мои ночные страхи.
Если я обвиню Луку в изнасиловании, избавлюсь от последствий, то для Павла и всей банды стану врагом. Не будет причин меня жалеть, защищать — от того же Луки. Да, он сядет. Но его люди останутся на свободе, его отец отомстит.
Защитит ли меня Влад?
Остановится ли Павел или уничтожит нас обоих, ведь сын важнее племянника.
— Не порть отношения со Владом! — продолжает Спартак. — Решайте все вместе.
— Он предлагал сам.
— Я уверен, ты что-то не так поняла, — отрезает Спартак. — Или он просто жалеет тебя. Жалеет и… Пытается успокоить, что есть варианты.
Он отмахивает он меня и встает.
Тяжелый разговор.
Ужасный.
— Что ты имеешь в виду?
Сердце пульсирует от нехорошего предчувствия.
— Дик должен был подумать, что будет с тобой, если он сдохнет. Лучше тебе не быть врагом Дикановых после его смерти. Ребенка родишь, это тебя защитит. Лучше роди.
