— А зачем это тебе?

Дик поднимается.

— Иди в ванную. Скоро приедут.

Инга несколько секунд ждет ответа, а затем забирает платье, туфли, и уходит.

Он выдыхает, закрыв глаза.

Не спорит, не перечет, но как невыносимо тяжело с ней.

Зачем это ему?

А зачем с ней возится столько времени⁈

Но лучше промолчать.

Ради этого момента он за все ниточки дернул, чтобы развести ее скорее. И вот уже сегодня они станут мужем и женой.

Когда Инга выходит, он оборачивается: как она красива в этом платье.

Какая же горячая! И какое бешенство вызывает мысль, что он все еще хочет ее.

Как кроет от того, что другие взяли с нее, что хотели.

И если не обуздать это бешенство, брачную ночь придется провести в спортзале, а не в спальне…

Инга дрожит.

Нужно было лучше ее подготовить.

Сморозит что-нибудь перед регистраторшей и все сорвется!

Но времени нет — в дверь уже звонят.

— Не волнуйся, — произносит он. — Просто помни, что тебе это поможет.

Ингу отводит в гостиную.

Туда же направляет регистраторшу с бумагами. Она явно взволнованна — нетипичная ситуация, приехала сама заведующая, которой он не пожалел вознаграждения.

В нарядном платье она становится перед ними с папкой в руках.

— Без торжественной части, — просит Влад, поворачивая к себе Ингу. — Мы просто хотим стать мужем и женой.

— Поняла вас.

Нужно было купить фату.

Стоять в темных очках, словно слепой — глупо. Фата прикрыла бы ей лицо.

Эти тонкие дрожащие пальцы, глаза в которых виден — не страх, нет, но глубокое чувство отчаяния. Видно, что с Ингой что-то не то.

Но тетка не замечает.

Ставит печати.

Поздравляет и понятливо уходит, оставив их наедине.

В холле на полке лежит конверт, который он отдает.

— Большое спасибо.

Тетка с пониманием кивает. Если что и заметила — промолчит.

Закрыв дверь, Влад несколько секунд стоит, пытаясь осознать, что все случилось и его окольцевали. Никто не мог этого сделать. Он всегда был холостяком. А она смогла.

Дик расстегивает рубашку до груди, чтобы почувствовать себя свободнее, а затем идет в кухню и открывает бутылку дорогого шампанского, купленную как раз для этого вечера.

Дик боялся давать Инге алкоголь.

Боялся, что вообще расклеится.

Начнет вспоминать, что там было, кричать, плакать. Боялся, что ей сорвет стоп-кран.

Но сегодня — особый случай.

Инга в спальне.

Как всегда.

Сидит, обреченно глядя в пол в своем шикарном белом платье, и ждет его. По скованной позе видно. Знает, что зайдет.

Он оставляет бутылку и пару бокалов на столе.

Разливает.

Веселое шипение пузырьков плохо сочетается с мрачной атмосферой их свадьбы.

Инга встает, как только он приближается с бокалом.

Не хочет быть рядом на кровати.

— Выпей.

Она покорно пьет.

Без удовольствия. Давится шампанским, зажмурившись.

Тело под платьем мелко дрожит, как в ненастную ночь.

Из внутреннего кармана Дик достает два кольца.

Женское, с голубкой, аккуратно надевает на палец ей, мужское — на себя, и берет Ингу за руку.

— Муж должен поцеловать жену.

Она не спорит.

Кротко смотрит в пол.

Но когда он наклоняется к пухлым губам, автоматически закрывается руками.

Как в машине.

Заслоняется.

От шампанского и ее кроткости кружит голову, он целует подставленные ладони, пытаясь пробиться ко рту.

— Не надо, — шепчет. — Пожалуйста, остановись…

Но от нежного шепота Дик только сильней сатанеет. Дикая смесь страсти и агрессии — хочется подмять ее под себя, как в первый раз.

Взять ее.

Он ненавидит себя и Ингу за то, что так сильно хочет ее, несмотря на…

— Влад, я не в порядке… Я не могу.

— Ты в порядке, — выдыхает он.

— Мои губы… — наконец признается она, и замолкает.

Потому что с губами все нормально.

Давно зажили.

Просто она чувствует, будто они еще разбиты. Сжимается, как птенец. Даже не смотрит.

Влад силой заводит запястья ей за спиной.

— Посмотри на меня…

Она поднимает глаза.

У Инги бесконечно печальный твердый взгляд, как у вдовы.

— Я тебе ничего не сделаю, — обещает шепотом, сейчас он что угодно готов сказать, лишь бы разрешила.

Свободной ладонью гладит лицо и впивается в открытые губы ртом.

Сердце билось в груди, как бешеное, еще секунду назад. Теперь чуть не останавливается от удовольствия.

Языком лезет в рот.

Ждет ответную реакцию.

Хоть какую, любое слово, нежность, что угодно.

Дик не сразу замечает, что влажные губы Инги становятся солеными.

Он отрывается от ее губ пьяный, больной.

Ему не хватило тех двух раз в первую встречу. А воспоминания о том, какой она была сладкой, как живые. Не нужно было брать ее в постель после трех лет без женщин. Тогда бы так не зациклило!

Одного поцелуя хватило, чтобы член встал.

Но она не чувствует.

Между ними расстояние. Он все еще держит ее за запястья, пока она безмолвно плачет.

Инга в глазах видит его темную страсть, от которой сносит башню.

— Умоляю, не надо! — начинает рыдать в голос.

— Хватит. Замолчи.

Она понимает, чего он хочет.

— Влад, я прошу тебя, — ноги подламываются, и Инга опускается на колени.

Он не препятствует, выпускает запястья, и стоит, как каменный идол, пока она кричит в голос и молит.

— Я тебя прошу! Я все сделаю, я отдам все деньги, буду выполнять, все, что ты говоришь, только не трогай меня! Я тебя прошу, не трогай! Не заставляй с тобой спать!

Выкрикнув свой самый большой страх, начинает орать в голос.

Просто орать, как тогда.

Его снова накрывает бешенство.

Еще хуже, чем в прошлый раз — просто белая вспышка ярости.

— Замолчи!

Он бьет в стену, оставив вмятину в гипсокартоне. Не помогло!

Зато Инга заткнулась.

Ревет молча, раскачиваясь на коленях и закрыв лицо ладонями.

Влад идет к двери.

Нужно снять шлюху, а лучше двух.

Отодрать прямо сейчас, чтобы отпустило.

В прошлый раз не помогло, но редко такое помогает с первого раза.

Но у выхода его догоняет Ингин крик:

— Не уходи!

Он останавливается, как вкопанный, опустошенно рассматривая дверь. Эти качели выматывают в ноль.

Скоро внутри ничего не останется.

— Не уходи, Влад…

От злости бьет еще раз — в дверь, чуть не ломая палец с обручальным кольцом. Рассекает кожу, разбивает костяшки, но продолжает бить, пока кисть не начинает гореть от боли.

Кровавые отпечатки на двери его отрезвляют.

Как на цепи привязанный.

Ни уйти, ни остаться.

Его тянет напиться и покуролесить с девками в клубе. Но одну Ингу не оставишь.

И от этого он начинает ненавидеть ее еще сильнее.

Напиться можно и дома.

Из спальни она так и не вышла, хотя звала.

Или ему показалось?

Как привязанные друг к другу.

Он возвращается в спальню: она все еще на коленях. Но руки опущены вдоль тела, лица не видно — отворачивается и плачет, тихо, почти не слышно.

Кажется, сама жалеет, что его позвала.

— Успокойся. Не ори, — советует он. — Я не буду тебя трахать, пока сама не захочешь.

Только это значит, что этого никогда не случится. Внутренне он на такое не готов. Но давить сейчас — это ее доламывать.

Он чувствует новый приступ злости.

Не хочет — так не мешала бы!

Вела бы себя тихо, как хорошая жена, легла спать, пока он спускал бы пар с женщинами.

Какого хрена она его остановила⁈

— Зачем ты меня позвала, Инга?

— Я… не могу.

Колени болят. Мне бы подняться, но сил после истерики нет, а Влад даже прикасаться ко мне не хочет.

Я так боюсь на него смотреть.

Жалею, что кричала.

Просила остаться.

Я так боюсь оставаться одна, наедине со своими чувствами, что не выдержала.