— Никто из этих напыщенных индюков не смог бы так легко справиться с ситуацией, как ты. И мало кто настолько глуп, чтобы поддерживать таких, как Экариот и Кинар, прилюдно выступая против Хорвальда, Джинда Алора, Колкара и тебя, — добавила она. Её рука нашла мою под столом и сжала пальцы.

Мароне вовсе не обязательно было меня поддерживать, рискуя навлечь на себя гнев других лордов, о тот факт, что она это сделала, не колеблясь ни секунды, значил для очень много.

Коротко пожал её руку в ответ, а затем, когда Ирен пододвинула мне блокнот, начал делать собственные пометки.

Вечер тянулся бесконечно, но главную битву я сегодня уже выиграл.

Остаток дня утонул в рутине, от которой сводило скулы. После нашего с Мароной яркого выступления последующие речи казались серыми, а «большой совет» под председательством Хорвальда Валаринса вообще нагнал тоску. В душном зале, где пахло пылью и чем-то кислым, по очереди выступали бароны, графы и прочие важные лица Бастиона.

Я сидел с каменным лицом, слушая их доклады и борясь с желанием зевнуть во весь рот. Это напоминало совещание региональных менеджеров в какой-нибудь захудалой конторе на Земле, только вместо пиджаков бархатные дублеты, а вместо красочных презентаций пожелтевшие свитки.

Большинство этих аристократов, похоже, так и не поняли, что, чёрт возьми, произошло во время моей презентации. Они просто… проигнорировали, сделали вид, что её не было. В своих отчётах выступающие оперировали цифрами, взятыми с потолка. «Урожай, возможно, будет хорошим», «ополчение насчитывает примерно триста-четыреста бойцов», «планируем в будущем укрепить стену». Никакой конкретики, никаких расчётов, никакой стратегии, лишь набор благородных пожеланий.

Я чувствовал на себе косые взгляды, лорды не знали, как ко мне относиться. Выскочка, наглец, посмевший говорить на языке фактов и логики, а не намёков и полупоклонов. Мои графики и точные цифры они восприняли как дикари интегральное исчисление: непонятно, а потому нам такое и даром не нужно, предпочитая прятать головы в песок своих феодальных владений и сделать вид, что проблемы рассосутся сами собой.

Ну-ну, посмотрим, как они запоют, когда к их воротам подойдёт не «примерно триста-четыреста» орков, а вполне конкретная десятитысячная орда.

Я откинулся на спинку стула. Ну и пусть почувствуют на собственной шкуре естественный отбор в действии, главное — чтобы под раздачу не попали мои люди.

Но стоило официальной части закончиться, как унылая атмосфера сменилась гулом. В перерывах, когда лорды разбились на небольшие группы, наш уголок превратился в самый популярный павильон, но мы с Мароной стойко выдерживали осаду. Каждый второй аристократ, отмахиваясь от других, спешил к нам, чтобы обсудить торговые возможности с Кордери и Тераной.

И вот тут-то я почувствовал себя в своей стихии. Вся дипломатическая шелуха слетела, и начались нормальные, понятные разговоры, по сути обычный торг, как на рынке в Озёрном, только масштабы другие: вместо шкур и магических ингредиентов поставки зерна, руды и древесины, вместо медяков контракты на открытие регулярных порталов.

Как же приятно, чёрт возьми, пустить в ход навыки, за которые уплачено не звонкой монетой, а кровью и потом, сбить цену, почувствовать блеф, нащупать реальные потребности партнёра и предложить именно то, от чего он не сможет отказаться. Это вам не гербы на пергаменте рисовать!

Рядом со мной, впитывая всё, как губка, сидела Лили. Поначалу она больше молчала, внимательно слушая, а ушки на макушке подрагивали, будто она просчитывала в уме все варианты. Позже Лили осмелела и начала вставлять свои замечания, удивляя и меня, и собеседников своей хваткой. Она училась, и училась быстро. Этот мир закалял всех, кто был мне дорог, делая их только сильнее.

Разумеется, периодически в наше уютное «гнездо» забредали персонажи, от которых за версту несло спесью и завышенным ЧСВ. Один такой, с тройным подбородком и одышкой, даже не присев, с ходу начал вещать.

— Молодой человек, я барон таких-то земель. Мы ожидаем от вас эксклюзивных условий и скидку не менее тридцати процентов. Наше имя само по себе гарантия!

Я дал самодовольному снобу выговориться, глядя куда-то сквозь него. Секунд через тридцать мой внутренний таймер, отведённый на бесполезных людей, дотикал до нуля.

— Боюсь, мы не сможем прийти к соглашению, — ровным холодным тоном прервал я его. — Благодарю за уделённое время. Следующий!

Барон побагровел, открыл рот, чтобы что-то возразить, но я уже повернулся к скромно ожидавшему в стороне лорду, полностью вычеркнув нахала из своего поля зрения. Время — самый ценный ресурс, и я не собирался тратить его на идиотов.

Особенно я был глух к тем, кто на полном серьёзе поддержал грабительское повышение налогов, предложенное лордом Экариотом. Таких вычислял сразу и вежливо, но твёрдо сворачивал разговор. Зачем мне партнёры, которые готовы душить своих же людей?

Марона действовала изящнее. Там, где я рубил сплеча, она окутывала собеседника шёлком дипломатии в виде очаровательной улыбки, пары общих фраз и туманного обещания «обсудить вопрос позднее». Эффект получался тот же: человек отослан, но без прямого конфликта. Мы были как два разных инструмента в одном наборе: я — острый скальпель, она — обезболивающий укол.

В итоге сработало некое сито, весь мусор и спесивый шлак отсеялись сами собой, и к концу дня вокруг нас остались только вменяемые, разумные и честные лорды и леди Бастиона, кто понимал, что партнёрство — это улица с двусторонним движением. Именно с такими людьми я и хотел строить будущее.

Возможно, отсеивая всех «слишком важных» господ, мы и упустили пару-тройку выгодных контрактов. Моя внутренняя жаба, натренированная годами экономии, недовольно квакнула, возмутилась, но я быстро её успокоил. Головная боль, интриги и риск удара в спину, которые неизбежно прилагались к сделкам с гнилыми людьми, обойдутся гораздо дороже упущенной прибыли.

Спокойный сон моих жён и детей, уверенность в том, что завтра наш союзник не переметнётся на сторону врага из-за лишнего золотого в кармане — вот моя настоящая валюта. Я строю крепость, а не проходной двор, и каждый союзник — это новый кирпичик в её стене.

И словно в подтверждение этих мыслей, ко мне подошёл один из помощников Мароны и тихо доложил, что единственный, кто после всех дебатов всё ещё упорно продавливал идею повышения налогов — лорд Экариот. Он только что вышел после личной беседы с Хорвальдом Валаринсом.

Значит, упрямый лорд пошёл ва-банк даже один против всех. Это делало его предсказуемым и очень, очень опасным.

Я чуть склонился к уху старого герцога, чтобы гул голосов в зале не заглушил мои слова.

— Советую приготовиться к небольшому представлению, ваша светлость. Возможны волнения в зрительном зале.

Хорвальд оторвался от своего бокала и смерил меня хитрым взглядом, задумчиво поглаживая белоснежную бороду. — Опять собираешься мутить воду, Артём?

Я криво усмехнулся.

— Скорее спустить её. Думаю, в итоге все участники, кроме одного, останутся довольны.

Я выпрямился, поймал взгляд Ирен. В её глазах плясали озорные искорки, но я-то знал, что за этой маской скрывается мощь Мии. Этот маленький секрет грел изнутри, придавая уверенности. С лёгким поклоном я предложил ей руку.

— Пора, дорогая.

Ирен с обворожительной улыбкой вложила свои тонкие пальцы в мою ладонь. Её рука казалась хрупкой, но я чувствовал исходящую от неё тёплую живую силу.

Мы двинулись через зал.

Гудящая толпа аристократии, собравшаяся под сводами этого дворца, расступилась. Мы шли, провожаемые десятками любопытных и оценивающих, а иногда даже откровенно враждебных взглядов. Плевать! Моя цель — вон та группка лордов, в центре которой с важным видом ораторствовал лорд Экариот. Он был так поглощён своей речью, что заметил нас лишь в последний момент.

Его лицо, лоснящееся от вина и самодовольства, чуть напряглось. Я вежливо поклонился, Ирен сделала изящный реверанс.