Помещение впечатляло: высокие своды, витражи, два длинных стола из тёмного дерева, способные вместить сотню человек, и отдельная зона с мягкими креслами для кулуарных бесед. Здесь пахло воском, старым деревом и деньгами. Большими деньгами.

Всего собралось около шестидесяти лордов: бароны, виконты, пара графов, короче, весь цвет Бастиона. В толпе мелькнула знакомая коренастая фигура, Торик Примиритель. Старый гном вежливо поклонился мне, но подходить не стал, соблюдая наш договор дать мне время на раздумья. Я ответил кивком. Если он поведёт себя разумно, возможно, мы не поубиваем друг друга.

Марона и Ирен заняли места рядом со мной. Я чувствовал их поддержку даже без слов, просто по лёгкому касанию плеча или уверенному взгляду.

Хорвальд Валаринс занял место во главе стола, рядом с ним встал маг воздуха.

— Приветствую вас, лорды и леди Бастиона, — голос губернатора, усиленный магией, заполнил каждый уголок зала без эха и искажений. — Мы собрались здесь, чтобы оценить состояние региона после разрушительной войны и наметить путь к восстановлению.

Он начал зачитывать регламент и правила: никаких перебиваний, никаких дуэлей на словах, только официальные протоколы. Всё как на скучных планерках в моём прошлом мире, только вместо проектора и кофе магия и вино.

— Соглашения, скрепленные рукопожатием, допустимы, но для официального разрешения споров требуются контракты, — вещал маг.

Я подавил зевок. Пока всё шло гладко, но я знал, что это затишье перед бурей. И буря не заставила себя ждать.

Едва Хорвальд закончил вступительную часть, как со своего места поднялся лорд Экариот. Его змеиная улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Ваше превосходительство, — начал он мягко, но я-то понимал, что в этот бархат упакован кинжал. — Прежде чем мы углубимся в скучные детали, хотел бы поднять вопрос, который волнует многих. Кордери.

Ну конечно, кто бы сомневался!

Экариот повернулся ко мне, и его взгляд стал холодным.

— Мне, как и многим здесь, крайне любопытно, как одной-единственной пограничной провинции, полностью разорённой приспешниками Балора, удалось собрать население, превышающее население всех Северо-Восточных Марок вместе взятых? И, что ещё важнее, на какие шиши вы, лорд Артём, содержите эту ораву?

Зал зашумел, вопросы посыпались как горох из дырявого мешка. Я чувствовал на себе десятки взглядов, завистливых, подозрительных, жадных.

Хорвальд вздохнул и кивнул мне.

— Не желаете ли ответить, лорд Артём, доложить о прогрессе в провинции Кордери?

Я медленно поднялся. Маг воздуха тут же перенаправил заклинание на меня, лёгкая вибрация маны слегка защекотала горло.

— С удовольствием, Ваше превосходительство, — я улыбнулся самой «деловой» улыбкой, на какую был способен, и кивнул Ирен. Она сделала знак нашему Иллюзионисту.

Девушка-маг, которую мы нарядили в форму стражи Озёрного, вышла вперёд, её руки начали плести сложный узор заклинания. В воздухе перед столами сгустился свет, формируя огромный прямоугольный экран.

Зал ахнул.

— Это что, магия высшего круга? — прошептал кто-то.

Я едва сдержал ухмылку. Нет, ребята, это просто PowerPoint в фэнтезийной обёртке.

Иллюзионистка создала точную проекцию карты Озёрного с горящими точками поселений и графиками роста населения. Я потратил неделю, объясняя ей концепцию инфографики, и результат того стоил.

Конечно, я не собирался раскрывать все карты. Никто не узнает, что эта милая девушка-иллюзионист может использовать ту же магию света, чтобы ослепить отряд врагов, действуя как живая светошумовая граната, или что мой отряд рейнджеров полностью укомплектован стелс-мастерами. Это останется моим маленьким секретом.

— Как вы видите на графике, — начал я, указывая рукой на парящее в воздухе изображение, — приток беженцев мы превратили из проблемы в ресурс. Вместо того, чтобы кормить их бесплатно, дали людям работу и землю.

Картинка сменилась, теперь перед лордами висели детальные изображения наших новых предприятий: лесопилки, фермы, мастерские. Я рассказывал о налогах, об инвестициях, о том, как мы используем ресурсы монстров.

Но чем дольше говорил, тем больше понимал, даром мечу бисер.

Лорды пялились на графики, как бараны на новые ворота, несмотря на наглядность, большинство просто тупо не въезжало в концепцию.

— Простите, лорд Артём, — перебил меня какой-то толстый барон с юга. — Но вы утверждаете, что крестьяне… платят за инструменты? И вы даёте им отсрочку? Это же ростовщичество!

— Это кредит, — терпеливо пояснил я. — Он стимулирует экономику.

— А эти… картинки, — фыркнул другой. — Красиво, конечно. Но откуда у вас деньги на иллюзиониста для таких фокусов? Не лучше ли потратить ману на защиту стен?

— Это и есть защита,— отрезал я, чувствуя, как закипает раздражение. — Экономическая стабильность — лучшая стена.

Вопросы сыпались один глупее другого, блистая скептицизмом, замешанном на невежестве. Экариот довольно ухмылялся, видя, как мои инновации разбиваются о твердолобость местной элиты.

Я вздохнул. Кажется, принести цивилизацию в этот мир куда сложнее, чем убить дракона…

— Если нет рабов, — послышался из угла зала насмешливый выкрик, — кто тогда вкалывает?

Вопрос, вживую олицетворяющий идиотизм некоторых присутствующих, заставил мысленно закатить глаза.

— Высококвалифицированные ремесленники, рабочие и фермеры, — ровным, почти бесстрастным тоном ответил я и продолжил свой доклад, объясняя азы экономики. — Свободный гражданин, работающий с надеждой на процветание, в разы продуктивнее раба, которого подгоняет лишь страх наказания.

Про мораль я, конечно, даже не заикался. Бросать в этот зал аргументы о гуманизме — всё равно что объяснять кабану преимущества чистоты. Бес-по-лез-но! Я прекрасно понимал, что для большинства присутствующих здесь дворян рабовладение — неотъемлемая часть культуры Харалдара, такая же естественная, как воздух, которым они дышат.

— Глупо давать своему народу столько власти! — фыркнул другой лорд, пухлый, с багровой шеей, сжатой крахмальным воротником. — Вам-то это, может, и сойдёт с рук, за вашей спиной целая армия, но для большинства из нас такая политика приведёт к открытому бунту! А что если они все вдруг решат податься в боевые классы и начнут резню?

И снова во мне столкнулись два почти непреодолимых желания: расхохотаться в голос над этой первобытной логикой и с ледяным раздражением поинтересоваться, не боится ли он, что его собственная мебель однажды на него нападёт.

— Моя армия состоит из моих же граждан, милорд, — отчеканил я. — А от хаоса их удерживает то, что они живут в достатке. У них есть семьи, дома и свобода трудиться ради хорошей жизни. Им есть что терять.

— Я и не подозревал, что такие люди способны к усердному труду или, не дай боги, к планированию будущего, — вклинился в разговор Джакан. На его аристократически бледном лице расплылась улыбка, тонкая и неприятная, как у гадюки. Он намеренно выделил слово «такие», и я почувствовал, как в груди заворочался холодный тяжёлый гнев. Он говорил не обо мне, а о моих людях, о Заре, Белле, о каждом, кто потом и кровью строил наш общий дом.

— Очевидно, ваш успех, лорд Артём, — продолжил он своим маслянистым голосом, — объясняется наличием отряда головорезов, что таскают ценную добычу, безжалостной эксплуатацией ресурсов провинции и, конечно же, наличием Проходчика, позволяющего вам скакать по рынкам. Этого набора достаточно любому толковому человеку, чтобы набить карманы.

Он излагал факты, но намеренно перевирал суть. В его устах моя работа по созданию самодостаточного общества выглядела как банальное мародерство в промышленных масштабах. Мол, да, карманы-то он набить сможет, а вот построить дом…

— Однако так набивают лишь собственные карманы, милорд, а не обогащают провинцию, — раздался холодный, как сталь, голос Мароны, озвучившей его мысль. Она смотрела прямо в глаза Джакана.