Я мысленно поблагодарил её за поддержку. Эта женщина умела вонзить шпильку элегантно и точно в цель. Её вмешательство позволило мне перехватить инициативу.

— Что до «безжалостной эксплуатации», — продолжил я, обращаясь уже ко всему залу, — то мои лесоводы и садоводы высаживают новое дерево взамен каждого срубленного.

Простую логику, которую на моей старой родине, на Земле, называли «устойчивым развитием», здесь, похоже, считали чудачеством.

Я развёл руками.

— Очевидно, что я не могу «высаживать» руду, глину или камень, но эти ресурсы идут на строительство и укрепление Кордери, на благо её жителей, а не в мой личный сундук.

— А если и этого не хватит, всегда можно объявить дикие земли и горы Гадрис своим частным заказником, не так ли? — ядовито вставил лорд Экариот.

Этот мелочный укол казался настолько жалок, что не заслуживал ответа. Все в зале прекрасно знали, что дикие земли открыты для любого, у кого хватит смелости сунуться туда и рискнуть своей шкурой. Я лишь одарил Экариота коротким презрительным взглядом и проигнорировал выпад.

Атмосфера снова начала накаляться, но тут в дело вступила тяжёлая артиллерия. Хорвальд Валаринс, до этого молча наблюдавший за перепалкой, нетерпеливо кашлянул. Один этот звук заставил гомонящий зал мгновенно затихнуть.

— Довольно, — его голос не был громким, но обладал весом, способным придавить к полу. — Согласны вы с идеями лорда Артёма или нет, факты говорят сами за себя: его провинция на данный момент самая стабильная во всём Бастионе, — он обвёл зал тяжёлым взглядом, от которого многие потупили взоры. — Его люди сыты, преступность практически на нуле, торговля процветает, и они даже умудряются оказывать щедрую помощь соседям и Тверду. А его участок границы неприступен.

Уголок губ старого графа дёрнулся в подобии улыбки.

— Более того, из самых что ни на есть достоверных источников мне известно, что его люди регулярно патрулируют всю северную границу, а не только свой участок. Они не просто выявляют угрозы, но и зачищают очаги появления монстров, уничтожают бродячие орды и вырезают расплодившихся хищников высокого уровня, — губернатор сделал паузу, давая словам утонуть в сознании присутствующих.

В зале повисла оглушительная тишина, в которой, казалось, продолжал звучать голос старого мага: «Вот так, господа аристократы. Пока вы тут животы отращиваете и в интриги играете, мои ребята молча делают вашу работу».

Но даже такой железобетонный аргумент пробил не всех твердолобых. Тот самый барон с Юго-Западных Марок, что начал диалог с рабов, снова подал голос.

— Если сэр Артём всё это делает, зачем нам тратить силы и деньги на поддержку других северных провинций или на него самого, раз на то пошло? Ему помощь явно не нужна.

А вот это уже логика паразита, безупречная в своей гнилости. Если кто-то впрягается за тебя, зачем ему помогать или платить?

Взгляд Хорвальда стал ледяным.

— Странно слышать, когда жалуются на чужую щедрость и добросовестность, барон, особенно когда они приносят вам же пользу.

Барон моментально заткнулся, сдулся, густо покраснел и уставился в свою чашу с вином, словно внезапно обнаружил там смысл всей своей никчемной жизни.

Голос Хорвальда снова загремел под сводами зала.

— Провинция лорда Артёма процветает, и его успехи приносят огромную пользу всему Бастиону, чего нельзя сказать о многих из вас. Возможно, вместо того чтобы критиковать его методы, мы могли бы обсудить, как привести остальную часть нашего региона в такое же состояние.

— Зачем это нужно? — раздался мрачный голос Кинара Ролиса, барона Дирстрима. — Наши люди всё равно к нему постепенно переедут.

Я устало, почти незаметно для окружающих, покачал головой. Вот он, ещё один гордец, который скорее даст своей провинции сгнить до основания, чем примет помощь от более успешного соседа.

Память услужливо подкинула картину нашей последней встречи. Я ведь лично предлагал ему помощь: и совет, и даже льготный торговый договор, но в ответ спесивый барон лишь скривил губы и пробормотал что-то о «выскочках, которым просто везёт». Как это назвать? Зависть? Непроходимая глупость? Или просто запредельное высокомерие? Честно говоря, я решил не настаивать, твёрдо усвоив одно: нельзя помочь тому, кто не хочет помощи. Тащить утопающего за уши из болота, пока он упирается и орёт, что ему и там комфортно, я не собирался.

Законы Харалдара разрешали свободное перемещение граждан, и я не собирался ставить палки в колёса людям, которые искали лучшей жизни в Кордери. Готовы усердно работать и соблюдать мои законы? Добро пожаловать. Да чёрт возьми, я принимал в свои земли целые племена из диких степей, и они становились отличными работниками и верными подданными, а эти придурки боялись собственных крестьян!

Всё, пора сворачивать этот балаган. Я кивнул иллюзионисту, и карта моей провинции, парящая в центре зала, растворилась в воздухе, затем обвёл взглядом собравшихся.

— Есть ещё вопросы, милорды и леди? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал предельно нейтрально. Ну, кто ещё желает продемонстрировать свою зависть и недальновидность? Не стесняйтесь.

Вопросы посыпались, о да, целый шквал! Но, скорее, это были не вопросы, продиктованные любопытством или желанием что-то перенять, а плохо замаскированные обвинения, пропитанные едкой завистью и сословным презрением. Они не хотели учиться, а старались найти изъян, уличить, принизить. И, к моему сожалению, одними только саркастическими замечаниями дело не ограничилось. Атмосфера снова сгущалась, и я почувствовал, как в воздухе запахло уже не просто неприязнью, а прямой неприкрытой угрозой.

Напряжение повисло в воздухе, как пыль после обвала, невидимое, но ощутимое каждой частицей кожи. Я пытался расслабиться, насладиться моментом покоя рядом с Ирен и Мароной, но чутьё охотника, натренированное в диких лесах, не обманешь. Опасность!

И она не заставила себя ждать.

Лорд Экариот, этот самодовольный паладин света с тёмной душонкой, вскочил со своего места так резко, будто его пружиной подбросило, сделал короткий властный жест в сторону придворного мага, и вот уже его голос, усиленный заклинанием, загремел под сводами зала, заглушая все остальные звуки.

— Думаю, нам всем стоит поздравить лорда Артёма с невероятным процветанием его провинции Кордери! — пророкотал он. В его тоне сквозило столько фальшивого радушия, что у меня свело зубы. — Настолько невероятным, что, возможно, нам следует подумать о повышении налогов для него!

Вот оно! В любом мире успех всегда привлекал стервятников.

По залу прокатилась волна одобрительных хлопков. Лица одних выражали сдержанный интерес, других — плохо скрываемую зависть, третьих — откровенную жадность, я же сохранял каменное выражение, следуя раз и навсегда принятому правилу: никогда не показывай врагу свои эмоции.

Ирен напряглась, её пальцы крепче сжали стилус, которым она вела записи, Марона же, наоборот, казалась воплощением спокойствия, но я видел, как в глубине её глаз полыхнул холодный огонёк. Обе смотрели на меня, ожидая реакции.

А реагировать пока было рано.

Ну, здравствуй, граф востока, который никак не хотел жить мирно. Мотивы Экариота ясны и прозрачны, как стекло: моя провинция поднялась с колен, экономика заработала, и теперь этот хмырь хотел запустить свою липкую лапу в чужую казну, чтобы отхватить кусок пожирнее.

Что ж, карты вскрыты, следующий ход мой.

Голос Хорвальда Валаринса прозвучал как нельзя кстати, внося ноту разума в эту какофонию голосов и эмоций.

— Это официальное предложение? — дипломатично спросил он, а в спокойном тоне явно слышалось предупреждение: «Парень, ты совершаешь большую ошибку».

Но Экариот, ослеплённый собственной значимостью, его не услышал.

— А почему бы и нет? — самодовольно хмыкнул он. — Бастион только выиграет от увеличения доходов, — Экариот окинул взглядом собравшихся лордов, ища поддержки. — Что скажете, господа? Сделаем это предложение официальным?