Морна стояла уже снаружи и на ней в этот раз была не та домашняя рубаха-платье, а её обычный «боевой» наряд: плотная кожаная куртка с длинными рукавами, скрывающими шерсть, штаны и высокие сапоги. Честно говоря, она что в том, что в этом выглядела…сногсшибательно. Вот только ее лицо сейчас было холодным и неприступным. Маска. В тот раз я видел, что она другая, не такая как сейчас.

— Привет, Грэм. — кивнула она старику, а потом мне, — Элиас.

— Здравствуй Морна. — ответил Грэм. — Привет Угрюм.

Угрюм лежал у крыльца, как обычно, но в этот раз его глаза следили за нами настороженнее. Чувствовал напряжение хозяйки?

— Лира уже готова. — сказала Морна.

— Подожди, надо развести мощный огонь, — сказал я. — Прежде чем начнём.

Морна подняла бровь.

— Зачем?

— Чтобы уничтожить живососов после того, как они… сделают своё дело. — Я посмотрел ей в глаза. — Мы не знаем, как поведет себя чёрная хворь, когда заразит насекомое — лучше подстраховаться.

Грэм и Морна переглянулись.

— Разумно, — признала она. — Ладно.

Да, Грэм говорил мне, что черная хворь не передается, но никто ее до этого момента и не пытался «вытянуть» из человека живым существом.

Мы развели костёр чуть в стороне от дома, на небольшой площадке, выложенной камнями. Я и не знал, что тут есть такая.

Пламя костра занялось быстро, сухие ветки загорелись и весело затрещали.

Потом мы расселись на камнях вокруг огня. Грэм закатал рукав, обнажив руку, испещренную черными пульсирующими прожилками. В свете пламени они выглядели ещё страшнее.

Из-за кустов вышла Лира. Лицо ее было сосредоточено, а обычно окружающие ее тучи насекомых куда-то исчезли. Она села рядом с Морной, которая взяла ее за руку и закрыла глаза.

Через пару секунд послышалось жужжание и на ладонь девочки сел живосос.

— Готов? — спросила Морна, глядя на Грэма.

Старик кивнул.

Я вдруг подумал о другом.

— Подождите, а его хоботок пробьёт закаленную кожу Грэма? После закалки… Лира говорила, что они могут пробивать закаленную кожу, но…

Грэм хмыкнул.

— Там, где чёрная хворь моя кожа ослаблена, Элиас. Закалка уже не такая сильная, как раньше — он осилит.

— Лира. — кивнула девочке Морна.

Живосос взлетел и медленно опустился на руку Грэма. Тот даже бровью не повел, хотя тварь была здоровая.

Секунд пять ничего не происходило — живосос просто сидел.

— Он не хочет, — тихо сказала Лира. — Чувствует что-то… плохое.

— Заставь его, — мягко сказала Морна.

Девочка нахмурилась, но, видимо, смогла преодолеть нежелание насекомого. Его хоботок распрямился и вонзился в кожу. Грэм даже не дернулся.

Я же не шевелился, потому что боялся, что что-то пойдет не так. Это ведь я всё придумал и убедил всех, что оно может сработать. Смотрел на все не отрываясь. Фиксируя процесс.

Сначала как будто ничего особенного не происходило. Живосос тянул черную хворь и его брюшко медленно раздувалось… Но затем тельце насекомого начало резко меняться: золотистые крылья потемнели, по фиолетовому панцирю побежали чёрные прожилки — такие же, как на руке Грэма.

Лиру почти сразу с началом изменений в насекомом шатнуло, будто ее кто-то ударил, а лицо резко побледнело. Но она не прекратила контролировать живососа, заставляя насекомое тянуть и тянуть черную хворь.

— Ему больно и страшно. — тихо сказала Лира.

Чёрная жива стремительно расползалась по телу живососа, захватывая его и пожирая изнутри. И я вдруг понял, что в это существо просто не влезет больше черной хвори. Некуда!

— В огонь! Быстро! Сейчас! — крикнул я девочке.

У меня возникло нехорошее предчувствие, что если промедлить еще хоть секунду, то черная хворь не ограничится живососом.

На удивление, Лира меня мгновенно послушалась: девочка вскинула ладонь, и её лицо исказилось от напряжения. Живосос, взлетев как-то криво, рывками, по команде Лиры нырнул прямо в пламя.

Тельце насекомого вспыхнуло, превратившись в клубок искр, и вместе с ним сгорело кое-что ещё: на мгновение я будто увидел, как черная хворь корчится в огне, пытаясь вырваться, найти новый сосуд…но нет — пламя безжалостно уничтожило заразу.

И почти в тот же миг как живосос вспыхнул, из носа Лиры потекла капелька крови, а из глаз — слезы.

— Лира! — тут же обхватила ее Морна.

— Больно… — застонала девочка, — Просто больно, ничего такого… Всё хорошо, мама!

Грэм молчал. Он смотрел на свою руку, на ту самую прожилку чёрной хвори, которую атаковал живосос. Я посмотрел туда же. Прожилка укоротилась. Совсем немного, может на сантиметр, но укоротилась. Метод работал.

— Кажется помогает… — сказал Грэм.

Лира подняла голову. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но взгляд был решительным.

— Я могу продолжать.

— Ты уверена? — Морна нахмурилась. — Лира, если тебе плохо…

— Всё нормально. — Девочка вытерла кровь тыльной стороной ладони. — Правда, я справлюсь. Такое бывало и раньше, когда я сильно напрягалась.

— Хорошо, — наконец сказала Морна. — Но если станет хуже — мы прекращаем.

Девочка, кивнув, закрыла глаза, и через несколько секунд из зарослей вылетели ещё три живососа. Они закружились над нами, их золотые крылья мерцали в свете костра.

— Лира… — начал я, но она уже направила первого на руку Грэма. Да и Морна, которая что-то шептала ей на ухо, не остановила ее.

Хоботок насекомого вонзился в кожу Грэма в месте черной прожилки. Я смотрел, как брюшко насекомого наполняется чёрной хворью, причем тянет он ее неохотно. Зато Лира нахмурилась и стиснула зубы.

Через пару секунд сеть черных прожилок стремительно захватила тело насекомого, но Лира уже знала, что делать: она заставила живососа полететь в огонь, и в этот раз всё закончилось так же. Только девочка не подала виду, что ей больно, просто вытерла кровь, и продолжила.

Третий живосос…

Потом четвертый…

Я внимательно наблюдал за тем, как прожилки на левой руке Грэма медленно, едва заметно, но истончались. А одна небольшая вообще исчезла.

Четвёртый.

Пятый.

Морна пристально смотрела на дочь, готовая в любой момент ее остановить. Но пока девочка справлялась.

Шестой…седьмой…

Восьмой…

И вот когда восьмое насекомое было уничтожено, у девочки закрылись глаза и она обмякла. Морна ее сразу подхватила, а взгляд, который она бросила на нас с Грэмом не сулил ничего хорошего.

Я тут же шагнул к ним и присел.

— Что ты?.. — хотела спросить Морна.

Я не ответил, и вообще действовал не думая — это был интуитивный порыв. Я на мгновение забоялся, что с Лирой что-то случилось, поэтому осторожно взял девочку за ее маленькую ручку и в одно мгновение толкнул в нее живу из духовного корня. Запас у меня еще был. Жива в этом мире всё, и я обладаю способностью ее передавать, значит, ей точно должно стать лучше.

На мое удивление, девочке много-то и не понадобилось — это Грэму требовались большие объемы, из которых часть неизбежно «сжирала» черная хворь, а у девочки такой проблемы не было.

Одна…две…три…пять единиц живы — и девочка тут же открыла глаза и посмотрела на меня.

— Что… — она моргнула, окончательно приходя в себя. — Ой, я что уснула, да? Мне просто вдруг спать захотелось.

— Да, Лира, ты ненадолго потеряла сознание — слишком много сил потратила.

Морна смотрела на меня. Её жёлтые глаза сузились, и в них я увидел вопрос. Ладно, не один вопрос — много вопросов. Еще и Грэм неодобрительно посмотрел на меня.

— Спасибо, — Лира слабо улыбнулась мне. — Мне сразу стало лучше. Ты что-то сделал? Я почувствовала тепло.

— Просто помог немного, — я отпустил её руку и поднялся, — Ничего такого.

— Элиас! — нахмурившись окликнул меня старик.

— Всё хорошо.

И поймал укоризненный взгляд старика. Я понимал, почему он переживал, ведь если Морна не дура (а она не дура), то она поймет, что я сделал, — передал живу дочери, — а по словам Грэма делать это могут только обладатели Даров целительской направленности. Ну и я. И вот об этом не знать она не может.