Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом, а потом взялся за работу. Времени до наступления темноты мало. Конечно, улитка, которая теперь обосновалась у нас в доме (спасибо мне) служила неплохим ночным светильником, но это всё же не то. Работать ночью — так себе удовольствие.

Первым делом я выгрузил куски мёртвого дерева. Вытащил их из корзины и отнес к тому месту в саду, которое присмотрел раньше — тенистый угол у забора, куда солнце заглядывало редко. Как раз подойдет для грибницы.

Потом взял лопату и начал копать — мне нужно было две ямы и обе я выкопал достаточно быстро. Одна яма под пеплогриб (неглубокая, но широкая, чтобы уложить туда куски древесины), а вторая яма в противоположном углу сада, и она была поглубже — спорнику нужна влажность, а глубокая яма лучше сохраняет воду. Когда обе ямы были готовы, я утер лоб рукавом и направился к корзине с грибами.

— ПИ!

Я успел в последнюю секунду. Седой уже держал в лапах спорник бледный и явно собирался попробовать его на вкус. Я выхватил гриб из его цепких лапок.

— Нельзя!

— Пи? — обиженно посмотрел на меня мурлык.

— Нет, Седой, ни в коем случае! Тебе станет очень плохо.

А потом мелькнула мысль…да это ж создание жрет сок едкого дуба и мурчит от удовольствия, что для него яд? И, насколько я помню, система что-то писала про адаптивность к различным веществам. Может…зря я так? Однако грибы были нужнее для другого.

— Потом как-нибудь. — добавил я.

Мурлык вздохнул (тяжело и страдальчески, как только он умел) и поплёлся к кусту мяты. Ну, хоть там отведет душу.

Теперь можно было приступать к проверке.

Я разложил грибы перед собой и начал использовать Анализ, который теперь сжирал энергии примерно столько же, сколько и Оценка. Главное было тут то, что он может показать наличие посторонних примесей.

Первый пеплогриб — чисто. Второй тоже.

Третий, четвёртый, пятый…

Я уже начал думать, что зря придумал себе, когда шестой гриб выдал результат:

[Обнаружены следы неизвестного токсина. Концентрация: минимальная]

А вот, похоже, и подарочек от Шипящего. То, что концентрация минимальная не значит, что он не опасен. Некоторых ядов не надо много, чтоб убить.

Я отложил его в сторону и продолжил.

Седьмой… Восьмой… Девятый…

И снова.

[Обнаружены следы неизвестного токсина. Концентрация: минимальная]

В итоге из двадцати шести грибов пять оказались отравлены.

Я смотрел на эту кучку, — пять невинно выглядящих грибов со «следами неизвестного токсина», — и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Вот подгадил так подгадил. Не знаю, навредили бы они Грэму, но учитывая его состояние — вполне могли. Либо это случайные «прикосновения» его тела оставили яд на грибах, либо… это было намеренно. И я склонялся к последнему.

Ладно, пойдем дальше. Ядовитые грибы — в сторону и продолжаем.

Со спорником ситуация была такая же — пять «порченых» грибов.

Я вздохнул и только порадовался, что не поленился и проверил каждый. Отложил отравленные грибы в отдельную кучку (потом решу, что с ними делать), и приступил к посадке.

Морна стояла на краю своего участка, глядя на Кромку, которая (это было уже очевидно), менялась.

Лес шелестел, дышал и жил своей жизнью. Где-то в глубине перекликались ночные птицы, а Угрюм дремал у крыльца, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что хозяйка на месте.

За её спиной стоял Шипящий. Она не боялась его, но слух знахарки был напряжен до предела, как и она сама. Одно неверное движение — и от Шипящего не останется и следа, а его яд….что ж, противоядия у нее есть.

— Скоро будет сложнее, — сказал Шипящий, — Хмарь стала непредсказуема. Пошло расширение, очень сильное, будто она зла на нас. Растения гибнут там, где раньше росли сотнями. Возможно, будут перебои в поставках, особенно с редкими ингредиентами.

— Я поняла.

— И цены придется поднять.

— Я поняла, — повторила Морна холоднее.

— Пока они появятся в новых местах, пройдёт время, — продолжил Шипящий. — Несколько недель, может месяц. То, что росло на одном месте годами, теперь ищи в другом.

Морна кивнула.

— Можешь идти, — сказала она наконец. И добавила, не меняя тона: — Не трогай Грэма и его мальца.

Змеелов усмехнулся своим характерным шипящим звуком.

— Мне это и не нужно: тот, кого тронула хворь Чернодрева, должен погибнуть от неё. Вмешиваться в таком случае — запрет для Гиблых.

Морна медленно повернулась к нему.

— Тогда не трогай мальчишку.

Змеелов склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то.

— С чего такая забота, знахарка? — его голос стал вкрадчивым. — Раньше ты не просила за чужих детей.

— Он полезен, — Морна выдержала его взгляд. — Хорошо варит, и очень быстро учится. Мне такие люди нужны.

— Только поэтому?

— Только поэтому.

Шипящий смотрел на неё несколько долгих секунд. Потом кивнул — медленно, словно соглашаясь с чем-то.

— Хорошо. Мальчишка меня не интересует.

Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в сумерках между деревьями. Шипящий всегда так уходил и приходил.

Морна стояла неподвижно, пока его шаги не стихли полностью.

Потом из дома вышла Лира.

— Мама?

— Да, Лира?

— Я уже слежу за ним. Мои друзья не потеряют его из виду. Можешь не волноваться. Я прослежу, чтобы он не трогал Элиаса.

Морна кивнула. Лира всегда была умной девочкой.

Девочка стала возле мамы и они вместе смотрели на лес вокруг.

— Лира, — неожиданно сказала Морна. — Почему ты говоришь, что Элиас такой же, как…ты?

Девочка подняла на неё удивлённые глаза.

— Неужели ты не чувствуешь, мама?

— Чувствую что?

— Что он другой. — Лира нахмурилась, подбирая слова. — Его Дар… он вибрирует. Как будто травы поют вместе с ним. Когда он рядом, растения… радуются? Это сложно объяснить…его Дар пахнет травами, очень сильно.

Морна задумчиво посмотрела на дочь.

— У меня нет такой чувствительности, как у тебя — мои способности в другом. Поэтому нет, Лира, я такого не могу почувствовать, я чувствую иначе.

Лира кивнула и снова увлеклась своими светлячками.

А Морна всё стояла, глядя на темнеющий лес, и думала. О словах дочери о Грэме и…об Элиасе и его Даре, который явно выходил за пределы обычного травнического. А еще она думала о тех словах Шипящего, в самом начале их разговора, что ее ищет Чернобрюхий. Когда она вспомнила его, эту мощную «тварь», то по ее телу прошла дрожь отвращения. Морна мало кого боялась, и Чернобрюхий был одним из ее главных страхов.

Я стоял над ямой, которую только что выкопал, и смотрел на куски мёртвого дерева возле нее. Пора было приступать к попытке «проращивания». Первым делом шел пеплогриб, потому что я вроде как воссоздал условия в которых он растет в природе — темное место и кусок мертвого дерева.

Ладно, начнём с простого. Первым делом я принялся укладывать в неглубокую яму самый большой кусок трухлявой древесины. Дерево было мягким и пористым — просто идеальная среда для пеплогриба. И когда я его укладывал, вдруг мне пришла в голову неожиданная мысль. Я взял небольшой кусочек дерева (он сам собой отвалился) и вернулся в дом. Там я нашел остатки восстанавливающего отвара, которые я автоматом сливал в небольшой кувшинчик уже зная, что они мне пригодятся для растений. Отлив немного отвара в мисочку, я осторожно пропитал им кусок дерева. Отвар впитывался жадно, почти мгновенно исчезая в порах мёртвого дерева. Надеюсь, грибу это пойдет на пользу, а не во вред. Но заранее знать нельзя, поэтому использовал небольшой кусочек дерева, после чего применил Оценку.

[Фрагмент мёртвой древесины

Особенности: Древесина впитала компоненты восстанавливающего отвара. Обнаружены следы живы в структуре волокон.

Свойства: Повышенный регенеративный потенциал.]