— Пошли, я тебя провожу, — сказала она и мне на плечо сел изумрудный жук, — Чтоб никто не покусал.

И хихикнула.

Я вздохнул, подхватил корзину, положил туда кувшин с медом и пошел прочь от дома Морны. На заднем фоне услышал вскрик мужика. Похоже, сейчас ему по настоящему больно.

Я шёл прочь от дома Морны, то и дело оглядываясь назад. Не то, чтобы я чего-то боялся — просто… не мог не оглядываться: белое платье, тёмные волосы, собранные в тугой пучок, изгиб спины, когда она склонялась над раненым охотником…

Чёрт! Хватит! Я взрослый человек, который может себя контролировать.

И неожиданно, эта мысль почти моментально успокоила и привела мысли в порядок.

Живая изгородь провожала меня почти незаметными движениями своих шипов, которые очень медленно поворачивались, отслеживая моё движение. Не знаю как именно, но эти растения Морна явно контролирует и не боится их. Возможно какой-то гнилодарец вырастил их для нее, а она их чем-то кормит. Пожалуй, в следующий раз точно нужно об этом спросить. Возможно она будет достаточно откровенна.

Я прошел через калитку и кивнул Угрюму. Старый падальщик лежал на своем обычном месте: его умные глаза скользнули по мне, оценили и отвернулись.

Рядом со мной семенила Лира, вокруг неё продолжали кружиться насекомые, они двигались синхронно, словно единый организм, и я поймал себя на мысли, что это даже по-своему красиво. Хотя честно говоря, было немного некомфортно из-за этой тучи насекомых. И дело не в том, что я боялся или не любил таких тварей. Просто когда их столько — это внушает определенные опасения. Вдруг контроль девочки окажется недостаточным?

Виду я, впрочем, не подавал.

— Часто Морна так лечит охотников? — спросил я, когда мы чуть отошли от дома.

Лира пожала плечами.

— Наверное, раз в неделю кто-то приходит: иногда чаще, иногда реже — зависит от того, что в лесу творится. Бывает сразу нескольких приходится лечить… Но это не все охотники — есть из нашей деревни, есть и пришлые.

«Из нашей деревни» — это она, наверное, о деревне гнилодарцев.

Я кивнул.

Логично. Морна — знахарка, живущая на границе Кромки. Для раненых охотников она, должно быть, ближайший источник помощи, куда можно доползти своими ногами. И, похоже, далеко не все Охотники сторонятся ее — возможно это те самые, которым она «нравилась» и кому было плевать на ее «хищную» природу.

— А этот Варн, — я кивнул назад, — он часто приходит?

Лира хихикнула.

— Постоянно! Мне он не нравится, слишком шумный. И представляешь, — Она закатила глаза совершенно по-взрослому. — Однажды он притащил маме целую охапку цветов. Красивых таких, с серебристыми лепестками. И камень какой-то ценный, большой такой, блестящий. А потом полез обниматься, что-то там говорил про то, какая она красивая. Это было так смешно, я хохотала, а ты б видел лицо мамы! Вот ее перекосило!

Лира захохотала, вспоминая ту сцену.

Ну а я споткнулся на ровном месте.

— И… что она?

— Вышвырнула его из дома, — довольным голосом сказала Лира, — Прямо через дверь. Он летел, как… как…

Она не нашла подходящего сравнения и просто развела руками, изображая полёт.

Картина, которую нарисовало мое воображение, мне понравилась.

— Он потом лежал во дворе и стонал, хотя больше прикидывался — он сильный. Он просто уходить не хотел.

— Поняяятно… — протянул я. — А он потом ещё приходил? С цветами.

— Конечно! — Лира снова закатила глаза, — Охотники упрямые и…тупые. Мама говорит, что им хоть десять раз скажешь, до них не дойдет.

Я вздохнул.

— А что, — вдруг спросила Лира, и в её голосе появились какие-то новые нотки, — тебе нравится мама?

Я замер на полушаге.

— Что?

— Ну, нравится? — Девочка смотрела на меня снизу вверх своими большими глазами, и в них плясали искорки. — Ты на неё так смотришь…

— Я… — Слова застряли где-то в горле. Что тут вообще можно ответить шестилетнему ребёнку? — Я не…

Лира захихикала, и насекомые вокруг неё закружились ещё быстрее, словно разделяя её веселье.

— Был один мальчик в деревне гнилодарцев, — сказала она, — Он смотрел на меня так же, как ты на маму.

Я почувствовал, как жар приливает к лицу. Чёрт! Неужели это настолько очевидно? Я ведь даже для себя не решил, что чувствую. Это было… притяжение? Любопытство? А тут уже за меня всё решили.

— Да никак я не смотрю. Твоя мама просто…интересная женщина.

— Ага-ага. — хмыкнула Лира, — Я же всё вижу. У меня очень много глаз.

Насекомые вокруг нее закружились.

Что-то эта Лира слишком наблюдательная, как на шестилетнюю девочку.

— Я просто… — начал я и понял, что не знаю, как закончить.

— Не переживай, — Лира взмахнула рукой, — Я ей не расскажу.

Постепенно мы отошли довольно далеко от дома Морны. Деревья стали гуще, и я начал узнавать эту часть Кромки — мы приближались к тому месту, где я оставил Виа.

— Лира, — я обернулся к девочке, — а тебе не страшно уходить так далеко от дома? Тут может быть опасно.

Она звонко рассмеялась.

— Страшно? Это другие должны бояться!

Она развела руками, и в тот же миг воздух вокруг нас наполнился жужжанием и стрекотом.

Буквально из ниоткуда (хотя понятное дело, это было не так) в недалеко от нас появились десятки крупных насекомых. Они вынырнули из-под листьев, выползли из щелей в коре и из-под земли. Огромные жуки с блестящими панцирями, осы размером с несколько моих пальцев, даже какие-то многоножки, чьи сегменты переливались всеми оттенками радуги.

— Мои друзья меня защитят, — уже серьезнее сказала Лира. — Думаю, с тобой они легко справятся.

Я сглотнул. Да уж, «друзья». Отличные такие друзья, способные разорвать человека на куски за пару минут. Не зря Морна без опаски отпускает девочку так далеко от дома.

Я посмотрел на всех этих жуков и многоножек, и понял, что еще недостаточно силен, чтобы справиться с таким количеством насекомых. Они просто накинутся на меня все вместе и загрызут, уж часть из них точно ядовитые.

— Да уж…похоже, ты сильнее, чем кажешься. — признал я.

— Вот-вот, — улыбнулась Лира, — Ладно, не пугайся, сейчас я скажу им спрятаться.

Через пару секунд все насекомые начали один за другим исчезать: кто взбирался на дерево, кто закапывался в листву, кто в землю и скоро осталась только Лира и летающие вокруг нее мелкие насекомые.

— А ты знаешь названия всех этих насекомых? — ради любопытства спросил я.

— Конечно! — Лира гордо вскинула подбородок. — Мама заставила меня выучить название каждого насекомого, которое я использую и на что оно способно. Говорит, это развивает память.

Она тяжело, совсем по-взрослому вздохнула.

— Много приходится учить?

— Ужас сколько, — пожаловалась девочка. — Но мама говорит, что если я хочу по-настоящему управлять ими, то должна знать их лучше, чем они сами себя знают. Если буду знать их слабости, то смогу их защитить.

Любопытно, похоже Морна действительно заботится об этих «приемных» детях, раз заставляет их обучаться и развивает их память. Ведь не обязательно заставлять Лиру знать всё это — она так и так может управлять своими насекомыми.

— Хочешь расскажу про парочку? — посмотрела пристально на меня Лира.

— Ну…давай. — вздохнул я.

На мою ладонь тут же опустилась стрекоза (спасибо, что не многоножка). Стрекоза естественно была не обычная, а здоровая — её крылья размахом были с мою ладонь. Но привлекало внимание не это: её тело и крылья выглядели так, словно были сделаны из тончайшего цветного стекла или кристалла. Свет преломлялся в них, рассыпаясь радужными бликами.

Мой рот открылся против воли от восхищения — это было очень красиво.

— Это хрустальная стрекоза, — сказала Лира с гордостью. — Видишь, какие у неё крылья? Розовые с золотым. Это потому что она впитывает пыльцу цветков и ее крылья меняют цвет на такой.

Вот как. А вот это интересно, возможно она впитывает в крылья свойства тех цветков на которые садится? Только-только хотел провести Анализ, как она вспорхнула и зависла над нами, и я тут же услышал тонкий, мелодичный звон, похожий на звук хрустальных колокольчиков.