— Красиво, правда? — Лира улыбнулась. — Они редкие, их легко ловят другие хищники — из-за этого звука. Но у меня они хорошо живут. Я не даю другим их в обиду.

Я проводил стрекозу взглядом. Она описала круг над нашими головами и скрылась вдали.

— Но знаешь, что самое полезное в них? — продолжила девочка. — Они отлично находят ценные цветки — очень их любят. Так что если хочешь найти редкое растение — отпусти хрустальную стрекозу и следи за ней.

Я мысленно сделал заметку. Этого я не знал. В базе, которую заставила меня запомнить система, были тысячи растений, но почти ничего о насекомых и их взаимодействии с флорой. А ведь это… это был огромный пласт знаний. Не только растения тут обладают необычными и полезными свойствами, а и насекомые. И благодаря Анализу я могу их узнавать.

— А вот еще. — сказала Лира, и в тот же миг на моё плечо что-то село.

Я инстинктивно дернулся.

— Не бойся! — быстро сказала Лира. — Это живосос, он не укусит.

— Хотелось бы верить. — тихо сказал я.

На моём плече сидело существо, похожее на крупного шершня. Очень крупного шершня. Только цвет у него был другой — темно-фиолетовый, с маслянистым блеском, — а крылья его были полупрозрачные, золотистого цвета. Также немного напрягал его длинный, тонкий хоботок, похожий на иглу, сложенный под брюшком, совсем как у комара.

— Он может высасывать живу, — пояснила Лира, — Если проткнёт кожу достаточно глубоко нащупает места с живой. Он её чувствует как комар чувствует кровь.

Я очень медленно выдохнул. Вот как! Существование таких существ было естественным для мира, который построен на живе, но я об этом даже не задумывался.

Живосос пошевелил усиками, словно принюхиваясь. Потом развернул крылья и взлетел, присоединившись к рою.

— Один он не опасен, — добавила Лира. — А вот рой живососов даже для Одарённых опасен. Мама говорит, что были случаи, когда охотники погибали от их укусов.

Я кивнул, но мысли мои уже неслись в совершенно другом направлении.

Живосос. Насекомое, которое высасывает живу.

А что, если…

Мысль была неожиданной и на самом деле логичной, и она не отпускала. Сам я боялся вытягивать «Черную Хворь», которая забила каналы в теле Грэма, но это существо…что если заставить его высасывать не обычную живу, а… зараженную? Ту самую «чёрную», которая течёт по прожилкам болезни? Чёрная хворь — это ведь тоже жива, только искажённая, отравленная грибком.

— Эй! — Лира помахала рукой у меня перед лицом. — Ты о чём думаешь?

— Да так, — я встряхнулся.

Мы прошли еще чуть вперед и я спросил:

— Лира, а ты можешь заставить живососа высасывать живу из конкретного места?

Девочка наклонила голову набок.

— Конечно. Хочешь покажу? Если тебе, конечно, живы не жалко.

— Нет! — я поднял руки. — Не надо.

Она хихикнула.

— А много таких живососов вообще тут, в Кромке?

Лира задумалась.

— Они живут гнёздами у тех деревьев, где много живы, а таких деревьев не так уж и много. Я знаю только два гнезда возле нашего дома, одно из них подчиняется мне. Может есть где-то еще, но слишком далеко мама меня не отпускает, только в эту, «нашу» часть Кромки. Не дальше.

Два гнезда и одно из них подчиняется — это хорошо.

Я кивнул, понимая, что расспрашивать дальше не стоит — этот вопрос уже нужно обсуждать с Морной или….попробовать самому провернуть подобное, хотя это будет в разы сложнее.

Мы продолжили идти. Лира болтала, показывая мне других своих «друзей». Показала особого жука-светляка с панцирем, покрытым разноцветными пятнами.

— Они могут мигать в определённом ритме, — объясняла девочка. — Мама говорит, так они общаются.

Потом показала бабочку-призрака — полностью прозрачное существо с крыльями, которые становились видимыми только под определённым углом. А затем еще дюжину мелких и не особо интересных насекомых. Но остановить ее было невозможно.

Еще несколько минут мы шли молча, приближаясь уже к тому месту, где я оставил Виа. Лира всё это время то и дело указывала на очередное насекомое, называла его и описывала свойства. Я слушал и запоминал, впитывая информацию как губка. Это было… познавательно! Морна явно знала, что делает, заставляя девочку учить всё это.

И вдруг Лира остановилась.

— Ты пришёл не один, — сказала она.

Я похолодел.

— Там, — девочка махнула рукой куда-то в сторону подлеска. — Тебя ждёт лиана.

Как она ее заметила на таком расстоянии? И главное, как поняла, что лиана связана со мной⁈

— Не бойся, — Лира улыбнулась. — Я такие растения люблю, а вот мама — нет. Говорит, что они слишком «живые» и опасные.

Я выдохнул. Не то, чтобы я прямо боялся, что Морна узнает о лиане — она ее уже видела, — но подобных разговоров и расспросов хотелось бы избежать. И ведь я думал, что раз оставил её достаточно далеко от дома, то она не узнает. Вот только я не учел эту маленькую «разведчицу».

— Значит, я не ошиблась, — сказала она тихо. — Ты такой же, как мы?

Я помолчал, а потом кивнул.

— Да, такой же.

Лира широко и радостно улыбнулась, как ребёнок, который нашёл нового друга.

— Это хорошо. Нас мало.

— А таких, как ты, — спросил я осторожно, — много в деревне гнилодарцев?

С Морной я об этом не говорил, но учитывая болтливость Лиры, от нее я точно могу узнать больше, чем от хитрой знахарки.

Лира побледнела и скривилась, а улыбка моментально исчезла с ее лица.

— Это плохое место, — сказала она. — Я никогда бы не захотела туда вернуться.

Рой насекомых вокруг неё сжался плотнее, а жужжание стало громче и агрессивнее. Лира сжала кулаки, ненадолго разозлившись.

— Там обижали меня, и особенно Малика. Мы тогда не могли постоять за себя, были маленькие, слабые. — Её глаза сверкнули яростью. — Но сейчас… сейчас я бы им показала.

Рой насекомых вокруг неё заволновался, загудел громче. Я видел, как жвалы жуков щелкают, как многоножки вылезли из-под листвы и будто готовятся к атаке.

Да уж, шестилетняя девочка, способная командовать армией насекомых — это опасно.

Я помолчал, давая ей время успокоиться. Рой постепенно рассредоточился, а жужжание стихло.

— Так там много детей, как ты? — уточнил я снова.

Лира вздохнула. Приступ ярости ее отпустил.

— Да, много. — Она помолчала. — Но некоторые… у них с кожей проблемы, и не только с ней. Некоторые бросаются на людей. А у кого много измененных участков тела, тех… — она снова вздохнула. — Тех уводят куда-то в лес, подальше от остальных.

— Они живы? — уточнил я, ожидая самого плохого ответа.

— Да. Но их держат отдельно, потому что они опасны. Мы их называли «потерянными», у меня был такой друг…когда он начал меняться, то перестал узнавать меня…

Лира умолкла.

Ясно. Значит, даже среди «гнилодарцев» есть свои изгои — «потерянные» — те, кто совсем потерял контроль. И тем не менее, их не убивают. Значит, используют для чего-то, но для чего? Будь они бесполезными их бы просто убили. Еще один вопрос, на который нужно узнать ответ. Как и ответ на вопрос, как она почувствовала связь между мной и лианой.

— Мне пора, — сказала Лира, прерывая мои мысли. — Мама будет волноваться. Приходи ещё и принеси маме больше отваров. Ей нравятся твои отвары.

Я кивнул.

— Пока, Лира.

Девочка развернулась и пошла обратно в сторону дома Морны. Её рой следовал за ней — живое облако из сотен верных созданий, готовых защитить свою хозяйку.

Я подождал, пока она скроется из виду, и только тогда направился к месту, где оставил лиану.

Виа ждала меня там, где я её оставил. Она высунулась из дупла и повернула «голову» в мою сторону, когда я подошёл. Через связь я почувствовал облегчение, радость или что-то на нее очень похожее. Лиана скользнула ко мне, обвилась вокруг запястья, а потом по моей команде нырнула в корзину. Я накрыл её сверху тряпкой и двинулся в путь. Когда отойдем подальше, отпущу поохотиться, но не сейчас.

Идти было легко. Тропа была знакомой, солнце ещё стояло высоко, а откат от использования усиления не ощущался. Раны были хорошо обработаны Морной, а от воспоминания о ее прикосновениях стало приятно. Стоп, я же могу провести Анализ мази, пока она не растворилась и не впиталась! Достаточно просто…дотронуться.