Я продолжил:

— Еще к Морне заявился Варн, ты знаешь его?

Грэм хмыкнул:

— Знаю-знаю.

Я на всякий случай описал как мог здоровяка, но старик меня прервал:

— Да ясно мне! Варн давно не живет в поселке — всё больше в Кромке и за ней пропадает. Ну и к Морне всё клинья подбивает — запала она ему в душу.

Потом глотнул, и продолжил уже тише:

— Мог бы и нормальную бабу найти в поселке. Уж если Морне кто не по нраву, то это навсегда. Но он этого не понимает, помощь принимает за…что-то большее, а она просто никогда не откажет в помощи.

Я не стал комментировать его слова, просто принял к сведению. Ну а то, что Варн «подкатывает» к Морне я знал уже от Лиры. В этот раз все эти мысли внутри пронеслись намного спокойнее — кажется, начинаю себя лучше контролировать.

Я отхлебнул чаю и опустил взгляд на кувшин с мёдом. Пока мёд свежий, можно попробовать провести анализ, потому что потом он может утерять часть свойств. Хотел это сделать еще у Морны.

Положив меда к себе в тарелку, я применил Анализ.

Привычная боль кольнула в висках, но я уже научился её терпеть и даже Грэм не заметил ничего. Перед глазами появились строки:

[Мёд пчелиный, особый

Качество: Отличное (86%)

Свойства: Ускоряет восстановление духовного корня (слабый эффект). Стабилизирует поток живы в каналах. Мягкое успокаивающее воздействие на нервную систему. Усиливает усвоение питательных веществ. Может использоваться как основа для лечебных мазей]

Да это не просто еда, а по сути полноценный алхимический ингредиент!

Ну ладно, есть другой вопрос, который меня волнует гораздо больше меда, который хоть и вкусный, но наших проблем не решит.

— Дед, — сказал я, сделав глоток чая, — ты знаешь о живососах?

Грэм поднял голову.

— Знаю. А что?

— Их кто-нибудь пробовал использовать для лечения?

Старик посмотрел на меня с недоумением.

— Для лечения? Эту тварь?

— Подумай, — я наклонился вперед. — Они высасывают живу, чувствуют её, а твоя Чёрная Хворь — это ведь тоже жива, только искаженная, так? Живососы же жрут живу, значит состоят из нее. Что если заставить этих тварей высасывать именно зараженную живу? Не обычную, а ту, что течёт по прожилкам болезни? Что если «ставить» живососов на твои черные прожилки?

Грэм молчал.

— Я не говорю о лечении, — продолжал я. — Это не вылечит болезнь, но может замедлить её, уменьшить количество хвори. Это даст тебе и мне больше времени.

Старик откинулся на спинку стула и долго молчал, глядя в потолок.

— Идея интересная — он выдохнул. — Может и сработать, если, конечно, найти способ заставить этих тварей кусать именно там, где нужно… Они же не идиоты — они не будут высасывать Черную Хворь.

— Их можно заставить.

— Как?

— Дочь Морны — она может управлять такими тварями, и заставлять их делать то, что она захочет.

Грэм снова задумался. Я видел, что идея ему пришлась по душе, но что-то в нем заставляло сомневаться в ней.

— Девочка может не согласиться, ведь насекомые ее «друзья», а от Черной Хвори они погибнут. Ты же знаешь, что она будет чувствовать их боль?

Теперь уже застыл я — об этом я как-то не подумал. Если девочка будет каждый раз чувствовать боль как я от Виа, то она может и не согласиться.

— В любом случае, — ответил я, — Даже если с ней возникнут проблемы, мы можем наловить живососов сами. Нужно попытаться их использовать.

Грэм кивнул, а потом вдруг нахмурился:

— Ты говорил, что Варн был серьезно ранен?

— Да, его сильно потрепал кто-то…он сказал, что это был костолом, и как я понял, что в местах где это случилось он его видеть не ожидал.

Грэм поперхнулся чаем.

— Ничего не перепутал? — голос Грэма был хриплым. — Точно костолом?

— Точно. Варн так сказал. — Я нахмурился. — А кто это вообще такой, этот костолом?

Грэм медленно поставил кружку на стол.

— Чёрный бронированный медведь с костяными наростами по всему телу, — сказал он глухо. — Сам он размером с хорошую телегу, а его когти длиной с твое предплечье. Шкура костолома прочнее закалённой кожи — он одним ударом может разорвать человека пополам.

Он помолчал.

— Для Варна он, конечно, серьезный соперник. Джарл такого может одной рукой убить, да и я с топорами неплохо с ним справлялся, но Варну… Варну он не по зубам, особенно если это была взрослая особь.

— А в чем, собственно, проблема?

Реакция на костолома мне была не совсем понятна, если только эта тварь не должна быть где-то глубже, как железноклювые вороны.

— Проблема, Элиас, в том, что костоломы живут в преддверии Хмари и не выходят оттуда. А Варн в Хмарь никогда бы не пошел — не его силы место, он больше по краю глубин ходит.

— Значит, это как с воронами?

Грэм кивнул.

— Да, беру свои слова назад, возможно словах Морны есть доля истины и лес действительно неспокоен. Одно дело вороны, но совсем другое костолом, эти твари не любят покидать насиженное место, и если покинули тому должна быть весомая причина. И вот что Элиас… если эти случаи не единичные, то выходит, что твари бегут из глубин туда где безопаснее, а это значит одно — Хмарь расширяется.

— И…что именно значит расширение Хмари? — уточнил я.

— Это значит, что Кромка и остальные зоны изменят свои очертания. Помнится, в прошлый раз это было лет шестьдесят назад. Тяжелое было время…

Грэм вздохнул.

— Ладно, не будем о старом. Что было, то прошло. Возможно всё не так плохо и это все же просто залетные твари — и такое бывало. Что-то сразу на худшее настроился.

— А почему Морна не сказала, что бегство тварей или появление более сильных тварей может быть признаками именно такого расширения?

— Морны ещё не было на свете, когда Кромка в прошлый раз расширялась. — Грэм усмехнулся. — Она этого не видела и, скорее всего даже не знает о таком — это застали и помнят только старые охотники. Я помню, когда пошли первые признаки…тогда, правда, всё не ограничилось воронами и костоломом, поперли по настоящему мощные твари. Эх…вышло не очень хорошо.

Грэм умолк на десяток секунд.

— Но! — поднял он палец, — До тех пор, пока не появится ржавая жива, рано говорить о чем-то серьезном. Я бы дождался ее, а уже тогда бил тревогу. Но даже если так, оно может обойти наш поселок стороной — никогда не знаешь, в каком месте будет «смещение». Многие места она в прошлый раз обошла стороной.

Это сейчас Грэм пытается сам себя успокоить? Или меня?

— Ржавая жива? — уточнил я.

— Ржавая жива — там, где она падает всё увядает. Мерзкая вещь.

— Как черная хворь? — спросил я.

— Нет… — покачал головой Грэм, — Не настолько. Но тоже очень неприятно. Ладно…увидим. Нужно просто ждать и…смотреть. И да, Элиас, в Кромке теперь тебе надо быть осторожнее. Намного.

Я кивнул и…застыл, обдумывая все эти слова Грэма. Вот мало нам проблем, так еще и эта. Выходит спокойные деньки закончились и Кромка, которая казалась относительно безопасной, перестала быть таковой? Или же всё ограничится тварями как эти вороны и моя лиана?

Я сидел на крыльце, привалившись спиной к дому, и просто глубоко дышал, пытаясь отойти от утренней тренировки, которая выжала из меня все соки. Грэм гонял меня без жалости: отжимания, приседания, бег, подъемы камней… от последних руки дрожали до сих пор. Видимо, вчерашний разговор натолкнул его на мысль, что я недостаточно «готов» в случае чего.

Мышцы гудели, но в целом это было приятно, потому что я знал, что после этого они будут расти.

Грэм ушёл минут двадцать назад медитировать на Кромку и поглощать живу.

Я поднял правую руку, которая еще проходила закалку: кожа на этом участке выглядела покрасневшей и слегка припухшей, но уже не так сильно, как вчера. Правда, меня смущала боль, которая стала другой — не такой сильной как в первый раз, хотя Грэм говорил, что на протяжении трех дней боль будет практически неизменно сильна. У меня же что в прошлый раз после второго дня наступило ослабление (правда небольшое), что сейчас. Вот только сейчас боль снизилась где-то раза в полтора.