Вот сразу бы пригласил выпить чаю — так и напряжение бы спало.
А я… мне нужно было привести себя в порядок. Я скинул порванную вороньими клювами куртку, вошел в дом и взял чистую рубаху (похоже, скоро нужно будет провести «большую стирку» и отдраить все грязные вещи). Пока Грэм заваривал чай и о чём-то негромко разговаривал с Траном, я вышел с чистой одеждой наружу. Скинул с себя все грязное и уже отмылся как следует, отдирая грязь и засохшую кровь. Потом накинул чистую одежду и пришла очередь собранных растений.
Я достал несколько деревянных мисок и начал раскладывать добычу: травы отдельно в одну миску, корни отдельно в другую, ягоды — в третью. Мёд оставил в корзине, потом покажу Грэму, а то вдруг на него позарятся гости, а я не для того его просил у Морны — он для Грэма (ну и для меня, чуть-чуть).
Закончив, я почувствовал себя… чище и не только физически: поход в лес, драка с воронами, раненая Виа, напряженный разговор с Морной — всё это словно осталось позади, смытое вместе с грязью. Можно было просто выдохнуть и посидеть, ведь несмотря на восстановление от живы усталость накапливалась, просто я этого не замечал.
Седой устроился у моих ног и задремал, тихо посапывая.
— Элиас?
Я поднял голову. Мира стояла на крыльце, глядя на меня.
— Ты изменился, — сказала она.
— В каком смысле? — спросил я, хотя догадывался о чем она. Мира то не раз видела раньше Элиаса и как он себя вел.
Она спустилась по ступенькам, подошла ближе.
— Теперь никто не скажет, что ты был… — она запнулась, подбирая слова.
— Вором? — подсказал я.
Мира кивнула.
— У тебя теперь другой взгляд, — продолжила она. — Не трусливый и наглый, как раньше… и ведёшь ты себя по-другому. Как честный человек. Может, ты просто повзрослел?
Слова были приятны, что скрывать? Но я понимал реальность, и что это только она и Тран изменили свое мнение обо мне.
— К сожалению, подобные поступки не так быстро уходят из памяти людей, — вздохнул я и пожал плечами. — Поэтому меня еще долго будут воспринимать именно так. Но тут я сам виноват, так что жаловаться не на что.
— Это верно. Но потом и об этом забудут. Ты думаешь, что Тран или Грэм всегда были такими? — она покачала головой. — Все мы были подростками и все получали от своих родителей за глупости и проступки…
Я, правда, не думаю, что Грэм даже в подростковом возрасте жил и вел себя как Элиас, но спорить не стал.
Повисла пауза.
— Значит… — она подошла к серебряной мяте, — Ты теперь будешь травником?
— Да. — ответил я — С моим Даром это единственный путь. Кроме того… — Я помедлил. — Это шанс выплатить долги — и мои, и Грэма.
Мира кивнула.
Эти двое уже знали о моем Даре, так что скрывать это было бессмысленно. Более того, теперь, вспоминая произошедшее Мира точно знала, что если бы не я, то Грэм бы не указал на багрянец.
— Могу ли я чем-то тебе помочь? — спросила она. — Или Тран?
Я задумался, и вдруг вспомнил Хабена, его «услуги» и мою просьбу. Пожалуй, одна из вещей, которые мне просто необходимы — это чтение и письмо.
— Я хотел бы научиться читать и писать, — сказал я. — Без этого травник ничего не сможет сделать: ни рецепт записать, ни дозировку, ни…в общем, если вы знаете кого-то, кто мог бы мне помочь с этим — это было бы хорошо. Потому что с моей «репутацией» сложновато с кем-то договориться.
— Я могу тебя научить. — неожиданно сказала Мира.
— Вы? — удивился я. — Вы умеете писать?
Она слегка смутилась.
— Мне приходилось вести разные дела, раньше я работала в лавке, поэтому умею читать, писать и считать.
Вот как? Неожиданно!
— Так что несколько раз в неделю я смогу выделить время. Лина уже почти здорова, так что…
— Это было бы замечательно! — искренне сказал я, потому что не придется обращаться к мутному Хабену и искать других вариантов. С моей памятью я уверен, что запомню всё очень быстро, надо только узнать основы.
А собственно, чего терять время? Я огляделся, нашёл подходящую палочку и указал на ровный участок земли перед крыльцом.
— Можете показать основы прямо сейчас? Тут удобно писать и чертить. Раз уж есть такая возможность, я бы хоть что-то попытался запомнить.
Мира посмотрела на меня с каким-то новым выражением: не то уважением, не то удивлением.
— Хорошо.
Она взяла палочку из моих рук и присела на корточки, я опустился рядом.
— Это алфавит, — сказала она и начала выводить на земле первый символ. — В нем двадцать четыре буквы, и каждая имеет своё звучание…
Каждую букву она произносила вслух, показывая как она пишется. Я внимательно смотрел и впитывал, стараясь всё запомнить. Буквы были странными, немного угловатыми, но в то же время с какой-то внутренней логикой. Они напоминали упрощенную латынь или что-то похожее на неё. Некоторые элементы казались знакомыми, другие были совершенно чужими. В любом случае, это были не китайские иероглифы, так что похоже, с задачей научиться читать и писать я справлюсь быстро.
— Повтори, — сказала Мира, закончив алфавит.
Я взял палочку и начал чертить рядом с её буквами.
— «А»… «бэ»… «вэ»…
Я произносил каждую букву вслух, запоминая связь между звуком и символом. Мира внимательно следила, иногда поправляя наклон линии или угол.
— Неплохо, — сказала она наконец. — Очень неплохо для первого раза! У тебя твёрдая рука.
Дверь скрипнула, и на крыльцо вышли Грэм с Траном. По их лицам было видно, что разговор прошёл… неплохо? Во всяком случае, между ними больше не чувствовалось того напряжения, что было раньше.
— Это что вы тут делаете? — спросил Грэм, глядя на нас.
Мира поднялась, отряхивая колени.
— Элиас изъявил желание научиться читать и писать и я показала ему основы. — Она посмотрела на мужа. — Это меньшее, чем мы можем отплатить.
Тран молча кивнул.
— Несколько уроков в неделю я смогу дать, — повторила Мира, обращаясь ко мне. — Приходи, когда будет время.
— Спасибо, — искренне сказал я.
— Мы пойдём, — сказал Тран. — Если что понадобится…
— Знаем, — перебил Грэм. — Иди уже.
Минус одна проблема и плюс тренировка для мозга. Это очень хорошо!
Они попрощались со мной, с Грэмом, женщина напоследок погладила Седого, который проснулся, и они ушли. Тран шел впереди, волки сопровождали их по бокам, Мира держалась чуть позади. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за поворотом. Грэм всё ещё стоял на крыльце, глядя на меня.
— Ну? — спросил он. — Рассказывай.
Я вздохнул и прошёл внутрь. Достал из корзины кувшин с мёдом и поставил на стол.
— Смотри, что у меня есть для тебя.
Грэм посмотрел на кувшин, потом на меня, и его глаза сузились.
— Не заговаривай мне зубы, Элиас. Лучше расскажи, что с тобой произошло и откуда эти раны, которые…кстати, уже почти зажили.
Я вздохнул ещё раз.
— Давай сначала заварим чай. Поговорить есть о чем.
Следующие несколько минут мы возились с чаем: нужно было вымыть за Траном с женой посуду (все-таки у Грэма её было, увы, не так много).
Когда мы наконец уселись за стол, каждый со своей кружкой, а рядом вкусно пах мед из кувшина, я начал рассказывать.
— На меня напали вороны.
Грэм нахмурился.
— Вороны?
— Железноклювые.
Старик замер с кружкой на полпути ко рту.
— Железноклювые, говоришь?
Я поднялся и подозвал его к корзине, где лежали оба трупа. Грэм осмотрел их и поднял на меня глаза:
— А как ты их убил?
— С помощью усиления — хватило по одному удару.
Грэм кивнул с каким-то уважением.
— Не должны они тут быть, — мрачно сказал он, когда мы вернулись за стол, — Кромка не их место обитания.
— Морна то же самое сказала. А еще сказала, что лес нынче неспокойный, и что за последнее время несколько раз видели Стража Кромки.
Грэм отмахнулся.
— Страж Кромки? Это уже было, и не раз. А неспокойный лес…у Морны он всегда неспокойный. А вот вороны — это уже нехорошо. Они никогда не убегают туда, где меньше живы — им нужны более насыщенные ею места, и если они прилетели сюда, значит, в старых местах им не выжить.
