— Друиды? — переспросил я. Название было незнакомое.

— Сильные травники, ушедшие глубоко в леса. — объяснила Морна, — Живут там, поклоняясь Великому Древу — они называют себя Дети Коры. Неужели Грэм не рассказывал?

— Дед много чего мне не говорит.

«Дети Коры» звучало… ритуально. Почти религиозно.

Морна вдруг посмотрела куда-то в сторону. Её взгляд стал отрешенным, словно она смотрела в прошлое.

— Именно Дети Коры подобрали меня в детстве, когда я осталась одна. Благодаря им я выжила.

Вот как… Грэм не говорил, как именно Морна выжила — он не знал? Или просто не хотел рассказывать?

— Погоди, ты сказала «темные алхимики»?

— Да, это те, кто торгуют разным запрещенным в обход гильдий.

— Как Хабен? — неожиданно пронзила меня догадка. — Он тоже торгует с гнилодарцами?

— Да. Окольными путями, но он наладил связь. — Её лицо исказилось гримасой отвращения. — Хотя в его случае не всё так хорошо и честно. Лучше б он не торговал.

— В смысле?

— Есть товары полезные. — Морна подбирала слова осторожно. — А есть такие… от которых люди становятся зависимы. И гнилодарцы тоже. Некоторые травники этим пользуются.

Я вспомнил «услуги», которые Хабен требовал от «старого» Элиаса: курьерство, доставка запрещённых гильдией товаров… Теперь всё складывалось, становилось понятнее.

— Он подсаживает их на какие-то отвары?

— Да, и не только он. Таких как он травников раскидано по всем поселкам Зелёного Моря много. — Морна вздохнула. — Гнилодарцы, особенно взрослые, могут очень многое, их Дары полезны, а некоторые могут добывать в глубинах вещи, которые запрещены к продаже. Так что у них есть, что предложить на обмен.

Я замер, обдумывая сказанное Морной. Видно эта тема ее беспокоила.

— Но увы, Элиас, к сожалению не все гнилодарцы заботятся о детях, но есть и такие, как я. Только благодаря нам часть детей живут и развивают свой Дар.

Пока мы разговаривали, Седой ходил по полу от одной полки к другой, принюхиваясь. Сейчас его лапы подбирались к чему-то интересному:

— Седой!

Мурлык возмущенно пискнул, но отошел в сторону.

— Почему тогда с Хабеном никто ничего не делает? — спросил я. — Если он так портит жизнь…

Морна рассмеялась.

— Элиас, какая наивность! Он ведь не только «плохое» поставляет, но и «хорошее» — то, что не продадут в гильдии и то, что нужно гнилодарцам. Одними восстанавливающими отварами сыт не будешь: если детям это полезно, то тем, кто старше, уже таким не поможешь. И кроме того… — она вздохнула, — Хабен не один такой — этим промышляет много кто…это деньги, и неплохие.

Я слушал, впитывая информацию.

— У тебя очень узкое представление о мире, Элиас. — Морна смотрела на меня почти с жалостью. — Неужели ты думаешь, что поселок и прилегающий к нему участок Кромки это всё? Кромка огромна! Это не говоря уж о неизведанных участках глубин, и не говоря уже о Измененных.

— Измененных? — уточнил я.

Морна подняла свою руку покрытую шерстью.

— Есть люди, потерявшие себя полностью, и не все из них гнилодарцы. Просто… Дар изменил их тело окончательно — обратного пути там нет. Они уходят вглубь леса — обычно таких выслеживают и убивают Охотники. Но убивают, конечно, не всех: вот такие Измененные и выживают глубоко в Зеленом Море. И поверь, для людей они не менее опасны, чем монстры. Что, мир стал чуточку шире?

На последних словах, она ухмыльнулась.

— Да, стал. Грэм не любитель поболтать, из него приходится все вытягивать. — сказал я, словно оправдываясь.

— Да, он такой. — признала Морна.

В этот момент в комнату вбежала Лира.

Её лицо просияло, когда она увидела меня.

— Элиас!

— Привет, — улыбнулся я.

Морна подозвала дочь к себе.

— Лира, подойди.

Девочка послушно подошла, с любопытством глядя на нас.

— У Грэма, — деда Элиаса, — болезнь, — объяснила Морна. — Чёрная Хворь. Ты видела эти черные прожилки на его теле. Единственный способ замедлить её — использовать живососов. Тех, которыми ты управляешь, понимаешь?

— Да. — кивнула Лира.

— Нужно заставить их высасывать эту «плохую» живу.

Девочка задумалась, и я видел как ее лицо из веселого становится…обеспокоенным.

— Они… погибнут? — спросила Лира тихо.

— Скорее всего, — честно ответил я. — Чёрная Хворь — это яд. Для них тоже.

Лира опустила глаза.

— Я… попробую, — сказала она наконец. — Если это поможет Грэму… Он хороший старик…

— Спасибо, Лира. Грэму это очень нужно… и мне.

Она кивнула.

А я понял, что пора уходить.

— Я принесу новую порцию отваров, как только сварю. — Я начал собирать пустую корзину. — И…

Седой!

Маленький негодяй уже успел стащить что-то с нижней полки. Какую-то шишку — тёмную, с красноватыми прожилками.

Я отобрал добычу и вернул её Морне.

— Извини. Он такой…

Морна рассмеялась.

— Я же предупреждала.

Я поднял Седого (он возмущённо запищал) и посадил обратно в корзину.

— Рад был тебя увидеть, — сказал я Морне, — И тебя.

Последнее было уже Лире.

Что ж, узнал я много нового.

Я шёл обратно, и размышлял об услышанном: тёмные алхимики, друиды, Дети Коры, Измененные… Каждое из этих слов открывало новый кусочек мира, о котором я не имел ни малейшего представления и даже не слышал ранее (и Элиас, судя по всему, тоже). Ну а Хабен с его «услугами», выходит, подсаживал гнилодарцев на какую-то дрянь и использовал их зависимость, чтобы получать редкие ингредиенты из глубин леса (если, конечно, я верно уловил мысль Морны). Значит, полезность гнилодарцев всё же понимали многие.

Мерзость.

Впрочем, чему удивляться? В любом мире найдутся те, кто готов наживаться на чужой беде, а точнее создавать ее своими руками и подталкивать зависимых людей к тому, что им нужно. Вот только думаю мутные дела Хабена одними гнилодарцами не ограничивались. А еще Морна упомянула темных алхимиков, но не объяснила кто это. Хабен, очевидно, к ним не относился, а значит это были люди с другими навыками. Изгнанные из гильдий? Или просто создающие запрещенное?

Ноги несли меня по знакомой тропе, а мысли перескакивали с одного на другое.

Морна сказала, что в детстве её выходили Дети Коры — друиды, поклоняющиеся Великому Древу, и живущие где-то в глубинах Зелёного Моря. Как они вообще выживают там, где даже опытные охотники гибнут? И почему помогли маленькой девочке с «треснувшим» Даром?

Вот это было интересно. Судя по всему они были не такими уж злыми, раз спасли Морну в детстве, или…или они в целом помогали только детям и тем, кого отвергло общество? Не совсем понятно. Может ли быть, что это травники с «немного сломанными» Дарами? Ведь что-то заставило их мозги повернуться в сторону поклонения к Древу. И при этом очевидно, что они сохраняли человечность.

Это могло коснуться и меня — возможно это будет место, куда можно сбежать, если за мной придут. Пока что меня держат долги и Грэм, но моя жизнь на этом не заканчивается.

Я задумался. А ведь были еще и Измененные, и если уж Морна считала их опасными, значит, так оно и есть. Я вспомнил ее руки, покрытые шерстью и звериные глаза. Морне повезло: ей дали «зелье», но тем, другим, оно не досталось и они потеряли себя — вот с кем сталкиваться совсем не хотелось.

Перед глазами снова встало лицо Малика со странными тусклыми глазами и слова системы: «Восемь лет. Множественные микротрещины в духовном корне. Три-пять лет до полного разрушения».

И ведь я могу помочь и ему, и таким же детям. Нужно только научиться варить на более высоком уровне эликсиры, и чтобы Морна добыла необходимые ингредиенты. А зная ее — она этим точно займется. Ладно, всё постепенно. Нужно решать проблемы по мере поступления.

— Пи?

Седой высунулся из корзины повыше, его уши настороженно подёргивались.

— Что?

Мурлык указал мордочкой куда-то вперёд.

Скоро тропа вильнула между знакомыми деревьями и я вышел к месту, где оставил Виа. Похоже, память у Седого хорошая, раз он так четко сориентировался где мы останавливались.