— Ты молодец — сказала Аннализ, стоя ко мне спиной. После всей этой стрельбы в комнате было странно тихо, но в воздухе стоял ужасный запах горелого пластика и поджаренной плоти.

— Что-то мне не по себе — сказал я. Я взглянул туда, где она дралась. Остальные четверо охранников тоже курили "боунс". Эйбл Кац тоже.

Меня должно было стошнить, но я уже прошел эту стадию. Возможно, если бы там было одно или два тела, меня бы вырвало и я разрыдалась, как маленькая девочка, но этого было слишком много. Это казалось нереальным.

— По крайней мере, для них все произошло быстро — Аннализ повернулась ко мне. У нее не было правого глаза. Там была только пустая глазница. Прямо под этой пустой глазницей, на скуле, было второе пулевое отверстие.

— Боже мой! — Закричал я. Я попятился от нее. У нее в голове было две пули, выходного отверстия не было, но она шла как ни в чем не бывало. Что это, черт возьми, было? Она вообще была живой?

— Я знаю — сказала она — Это ужасно, когда такое случается.

Она протянула руку и осторожно коснулась своего лица негнущейся воспаленной рукой. Один из её пальцев скользнул в разрушенную глазницу.Вот и все. Меня вырвало на ковер.

— О, прекрати — огрызнулась она — Это не в тебя стреляли. Пошли.

Она ворвалась в дверной проем, отбрасывая со своего пути дымящиеся кости.

Святой Боже, что я здесь делаю? Кем она была?

Я хотел последовать за ней, но не смог. Я не мог перешагнуть через кости людей, которых мы только что убили.

— Чего ты ждешь? — рявкнула она на меня.

Я не ответил. Я невольно представил себе жен и детей охранников, их матерей и отцов. Разбитый компьютер лежал кучей рядом с одним из тел. Я подошел к нему и поднял веб-камеру. Маленькая красная лампочка все еще горела, но я не знал, продолжает ли она передавать изображения.

— Это ваша вина — сказал я в камеру — Вы привели сюда этих людей. Вы просили их умереть за вас. Вы...

Что-то выбило камеру у меня из рук. Это был обгоревший человеческий череп.

— Ради всего святого! — прошипела Аннализ — Вот почему ты никогда не станешь чем-то большим, чем деревянный человечек, Рэй. Ты чертовски мягкотелый. Не разговаривайте с целями. Не насмехайся над ними. Не будьте им гребаными друзьями. Это только усложняет задачу. Будь гребаным профессионалом. Относись к ним как к предметам — Она подняла череп и помахала им у меня перед носом — Это стеклянные статуэтки, Рэй, и ничего больше, некоторые очень красивые, некоторые не очень. Но это твоя работа, разбить несколько из этих фигурок, и ты никогда не сможешь сразу сказать, каких именно.

Я отошел от черепа.

— Не надо...

Она шагнула ко мне, и на мгновение мне показалось, что она собирается потереться почерневшей костью о мое лицо — Тебя это беспокоит? Смирись с этим. Это то, чем мы занимаемся. Мы создаем трупы. И, возможно, если мы будем делать их в достаточном количестве...

Она замолчала. её рука дрожала. Она уронила череп на пол и прижала ладонь к груди. Должно быть, ей было очень больно. Она хмуро уставилась в пол. Я увидел на её лице гнев, а также негодование. И сожаление.

Включилась система пожаротушения. Я поднял глаза и увидел, что вода заливает пламя, которое Эйбл выбросил на потолок. Мы с Аннализ стояли под ливнем, а яркий солнечный свет проникал сквозь разбитое окно.

— Босс...

— Ты мог бы убить священника, Рэй? Смог бы ты убить священника, который всего лишь хотел помочь неизлечимо больным детям? Смог бы ты убить мать, которая пыталась защитить своих детей? Смог бы ты убить пятилетнюю девочку, единственное преступление которой в том, что какой-то взрослый идиот наложил на нее заклятие? Я смогла бы. Я делала все это.

— Аннализ...

— Ты хорош в этом, Рэй. Ты хорош в своей работе. И Обществу нужны хорошие люди, как никогда. Но ты бесполезен, если перед финишной чертой не перестанешь читать мораль. Нам нужно спасать целую планету людей. Понимаешь? Если кто-то встанет между тобой и целью, на планете будет полно людей, которые умрут, если ты не сможешь заставить себя выполнять свою работу.

Она закрыла рот и отвернулась. У меня сложилось впечатление, что она хотела сказать гораздо больше, но ей пришлось сдержаться. Она выплеснула все это в гневе.

Внезапно Аннализ показалась мне очень человечной, несмотря на нелепые повреждения на её лице. И она была права. Если мы сейчас остановимся, погибнет еще больше маленьких детей. Чарльза Хаммера нужно было убить.

Она вошла в зал.

— Давай. Мы должны обыскать дом.

Я наклонился и потрогал один из незастрелянных "Узи". Как и ожидалось, он был прохладным на ощупь. Я поднял его и повесил на шею. Это было оружие, но оно не прибавило мне уверенности в предстоящем бое.

Я последовал за ней в коридор. В дальнем конце было три двери. Я вошел в первую. Это была пустая ванная. Аннализ открыла следующую. Это были прачечная и кладовая. Дальше по коридору располагалась кухня с газовой плитой и встроенным холодильником. За ней была лестница, ведущая на второй этаж.

Верхний этаж представлял собой всего лишь одну комнату, разделенную парой опорных колонн. Там было небольшое количество тренажеров, несколько книжных полок, несколько шкафов, терраса с чудовищным угольным грилем и открытый футон у дальней стены.

— Сюда — сказала Аннализ. Она пинком распахнула дверь. Она вела к крытой дамбе длиной в десять футов, которая вела ко входу в башню. Мы прошли по ней, глядя на зазубренные черные скалы в двадцати футах внизу.

Башня была сложена из серых каменных блоков. Внутри было темно, горела только одна электрическая лампочка наверху.

Аннализ взбежала по деревянной лестнице. Я следовал за ней так близко, как только мог со своей поврежденной ногой. Она, казалось, забыла, что я должен был быть её приманкой.

Мы побежали вверх по винтовой лестнице, не останавливаясь на лестничных площадках и не выглядывая в окна. Аннализ развязала ленточку, но я не мог разглядеть, что это было. Мой ботинок наполнился кровью, и я начал отставать.

Аннализа, наконец, добралась до лестницы на самом верху. Она вскарабкалась наверх, уперлась плечом в люк над нами и прорвалась через него.

Она вздрогнула и повернула ко мне лицо. Раздался выстрел из дробовика. Голова Аннализ откинулась назад, и я понял, что пуля попала ей в щеку. Лента выпала из её пальцев, и она на мгновение привалилась ко мне. Я услышал, как стрелок вставил новый патрон в дробовик.

Вместо того, чтобы упасть с лестницы и пролететь через центр башни, Аннализ снова выпрямилась. Она все еще боролась.

— Нет! — недоверчиво воскликнул кто-то — нет!

Аннализ была уже на полпути к выходу из ловушки. Она закрыла лицо руками, когда прогремел еще один выстрел. На этот раз она собралась с духом и даже не вздрогнула.

Кто бы там ни был, он снова выстрелил из дробовика. Аннализ выбралась из люка. Я был прямо за ней.

Чарльз Хаммер отступил в другой конец комнаты. Аннализ бросилась на него. Он прицелился из дробовика и выстрелил ей в ноги. Ноги у нее подкосились, и она упала на руки. Я услышал, как она зашипела от боли.

Я добрался до комнаты в башне. Я увидел повсюду книги и еще один серебряный обруч в центре комнаты. Этот обруч был изогнут и скручен в множество странных символов. По другую сторону этого обруча стоял Чарльз Хаммер. Он выглядел как больной человек. У него была землистая кожа, сальные волосы и мешки под глазами. В комнате пахло старыми носками и порохом. Аннализ встала. Я зажал свой призрачный нож в зубах и поднял "Узи". Не стоит придавать этому особого значения.

Глаза Хаммера закатились. У него отвисла челюсть, и он глубоко вздохнул. Мои железные ворота болезненно сжались. Мне показалось, что кто-то запустил руку мне под кожу и сжал кулак. Я нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло. Он словно застрял. Я сжал его изо всех сил, но оружие по-прежнему не стреляло. Я понял, что оно должно быть на предохранителе, но понятия не имел, где он находится.