Она повернулась ко мне. Выражение её лица заставило меня устыдиться. Я хотел бы начать все сначала, на этот раз более мягко, но выражение её лица говорило само за себя. Никогда больше.

— Я уверен.

— Хочешь кофе?

Я кивнул. Она встала и отбросила простыню. Я наблюдал, как она натягивает джинсы и футболку. Я невольно представил, как она лежит на полу и кричит, а из железных ворот у нее на спине валит черный пар. Она сказала, что подождет меня внизу, и ушла.

Оставшись один, я закрыл лицо руками. Я ничего не видел и не слышал. Я заглянул внутрь себя и не узнал того, что увидел.

Я встал и оделся в одежду, которую бросил на пол. Моя рубашка все еще пахла порохом, и в центре её виднелась дыра от порохового ожога.

Я пошел на запах кофе вниз по лестнице. Синтия стояла у кипящей кофеварки, прижимая телефон к уху. Часы на стене показывали, что было чуть больше 11 утра.

Она повесила трубку.

— Ты был прав — сказала она — Филлис оставила мне сообщение, спрашивая, все ли со мной в порядке, и выражая сожаление, что её люди были такими глупыми. Она предложила возместить любой ущерб.

— Я так и думал.

— А как насчет тебя? Она собирается преследовать тебя? Я могла бы позвонить ей и сказать, чтобы она оставила тебя в покое.

— Спасибо, но будет лучше, если ты не будешь вмешиваться в это больше, чем уже сделала.

— Боже, меня чуть не подстрелили прошлой ночью. Это кажется нереальным.

— Это случится, когда придет твой следующий счет за автомобильную страховку.

Она рассмеялась. Я был рад это слышать. Мы стояли рядом со стойкой, примерно в трех футах друг от друга. Мы не прикасались друг к другу.

— Какой кофе предпочитаешь? — спросила она.

— Я буду его таким же, как ты. Мне все равно.

— Сейчас подадут соевый соус с хреном.

На этот раз мы рассмеялись оба. Она поставила наши чашки на стол, и мы сели. Я сделал глоток. Напиток был очень темный и очень сладкий. Мне понравилось.

— Итак — обратилась она ко мне — Ты так и не рассказал мне, зачем встретился с Эйблом Кацем.

— Расскажите мне о приступах — попросил я — Они у тебя когда-нибудь были?

Остатки улыбки исчезли с её лица. Она помешала кофе.

— К чему это? Я должна рассказать о своей семье? О своем собственном брате?

— Я думаю, ты неправильно меня поняла.

— Это всего лишь компания по производству игрушек, ради всего святого...

— Мне наплевать на компанию по производству игрушек. Меня это не волнует.

— Тебя не волнует многомиллионный контракт для твоего босса? Разве не за этим ты приехала в город?

— Нет, это не так. И тебе следовало бы знать, что это не так — Она не ответила — В городе происходят странные вещи, не так ли? Например, на людей нападают таинственные стаи собак?

Я дал ей минуту поразмыслить над этим. Она уставилась на меня, пытаясь угадать, как много мне известно.

— Почему ты спрашиваешь о припадках Чарльза? Ты думаешь, это как-то связано с людьми, которые пострадали?

— Я не узнаю, пока не спрошу.

— Ну, это не так — сказала она. Она сделала еще глоток — Они были у моего отца, и у его отца тоже. У Чарльза хуже, но это семейное дело.

— У тебя они есть?

— Пока нет — ответила она — Хотя, это всегда возможно. Приступы у Чарльза начались только два года назад. По словам дяди Кэбота, у моего отца в детстве их тоже не было. Страшная мысль, да?

Она не отрывала взгляда от своего кофе, когда говорила это, и не выглядела испуганной.

— В последнее время у меня было много страшных мыслей. А как же собаки?

— Это… Я не знаю. Жаль, что я этого не сделала. Я бы сказала Эммету, если бы знала, кто использует этих собак. Это ужасный, отвратительный способ уйти. Меня бросает в дрожь при одной мысли об этом.

Я ей поверил. Я хотел, чтобы она была на моей стороне в этом деле, и не только из-за помощи, которую она могла мне оказать, и я, конечно, не хотел с ней ссориться.

— Ты уверена, что ничего не знаешь? Может быть, в этих убийствах есть что-то такое, о чем ты бы упомянула, если бы у тебя было немного времени подумать. В каждом из них есть что-то странное.

— Например, что?

— Например, были ли у этих людей общие враги? Они умерли в одно и то же время суток или в одном и том же месте? Есть что-нибудь общее? Что-нибудь необычное?

— Стэнли Кох умер в переулке за своим баром. Вильма Сэмпл съехала с дороги на шоссе. Это была всего лишь автомобильная авария, хотя, по их словам, пума добралась до нее раньше, чем до нее добралась скорая. Бакалейщик Генри был растерзан на погрузочной платформе вместе со своим ночным сторожем, человеком по имени Джонсон, кажется.

— Какие городские сплетни?

— Когда Вильма умерла, все подумали, что это Харлан. Она только что развелась с ним и ушла к другому мужчине. А Стэна только что выгнали из дома на месяц за плохое поведение. Но Харлан даже не был знаком с Генри. Все покупки он делал в "Сейфвей".

— У Вильмы был свой бизнес в городе?

— Нет, не было.

— Тогда с кем она встречалась?

— Люк Дюбуа.

— Значит, ты знаешь, что за этим стоят братья Дюбуа.

— Многие люди так думают. Только пара людей скажет об этом вслух. Люк охотился за Вильмой много лет. Он был очень расстроен, когда её убили.

— Ты думаешь, она узнала что-то, чего не должна была знать?

— Например, что? Что копы в этом городе вымогают деньги за защиту? Об этом знает весь город

— Я имею в виду, что братья Дюбуа оборотни.

Она вздрогнула.

— Что?

Она была искренне удивлена. Я испытал облегчение, увидев это.

— Оборотни

— Ты шутишь?

— Филлис Хенстрик сказала, что это очевидно для любого, кто готов поверить.

Минуту или две она смотрела в пространство, не донеся чашку до губ. Я сделал глоток, наслаждаясь теплом в животе. Мне было приятно вот так сидеть рядом с ней. Я попытался представить, как я сижу здесь день за днем, разговаривая с Синтией за чашечкой кофе. Я думал, что это была бы хорошая жизнь.

Этого никогда бы не случилось. Только не тогда, когда Аннализа была рядом, и не тогда, когда у Чарльза все еще были приступы.

— Это правда? — спросила она.

— Я думаю, что да.

— Что нам с этим делать?

— Мы ничего не собираемся с этим делать.

— Тогда ладно. Что ты собираешься с этим делать?

— Я собираюсь вылечить их, если смогу.

Это была правда, но не вся правда. Насколько я знал, единственным лекарством было самое стойкое.

— Ух ты — Вот и все, что она сказала — В мире так много уродства.

Я опустил взгляд на стол. Отчасти это безобразие исходило от меня, и дальше было только хуже.

— Расскажи мне о детях

Краска отхлынула от её лица. Она не ответила. Она просто уставилась на меня, разинув рот.

— Расскажи мне о детях в Хаммер-Бей, которые сгорели заживо. Да, я знаю об этом. У меня такая же татуировка, как у тебя. У Чарльза, как и у тебя, начинается приступ боли. Расскажи мне о них.

— Я... — Она не смотрела на меня. Она не произнесла ни слова.

Я потянулся и нежно взял её за руку. Не могу сказать, успокоило ли это ее, заставило ли почувствовать себя в ловушке или и то, и другое вместе.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

— Все — сказал я — Начинай, с чего захочешь, но я хочу все.

Она убрала руку, подняла свой бокал и осушила его.

— Дафни была моей лучшей подругой с тех пор, как мне исполнилось шесть лет. Мы вместе учились в начальной школе, в старших классах и во всем остальном. Сейчас она разведена. её бывший мерзавец, но у нее была самая замечательная маленькая девочка. Она была смелой и предприимчивой, она сводила Даф с ума. Дафна не могла за ней угнаться, но я любила эту маленькую девочку и знала, что она вырастет замечательной.

— Однажды я встретила Дафну за обедом, и с ней не было её маленькой дочери. Я спросила, нашла ли она няню, и Дафна ответила, что её собаки вполне могут поиграть на заднем дворе. её собаки. Я спросила, кто присматривает за её дочерью, и она спросила: "Кто?’ Именно так. ‘Кто?’ Как будто её маленькой девочки никогда и не существовало.