— Почему Эммет не узнал о твоем расследовании, как только мы приехали в город? Я не уверен, что было в записке, которую оставил Эммет...

— Записки здесь нет. Я проверила. Должно быть, он написал её от руки.

— Я так и думал. Мы не нашли принтера в его вещах.

— Я отправляю файлы в Общество. Кто-нибудь из них переведет и расставит приоритеты.

— Это круто. Я смогу увидеть их, когда они вернутся?

Она пристально посмотрела на меня.

— Возможно. Это зависит от того, что...

Дверь открылась. Синтия вошла внутрь и закрыла за собой дверь. Она стояла так близко к двери, как только могла, не оказываясь по другую её сторону

— Прости — сказала она — Я не чувствовала себя в безопасности там одна.

Я повернулся к Аннализ.

— Эммет выпустил Кэбота из камеры. Я собираюсь пойти и поговорить с ним. Я имею в виду Кэбота.

Она посмотрела мне в глаза. В её взгляде было что-то, чего я не понял, но, казалось, оно было наполнено смыслом. Это выбило меня из колеи. Как будто я становился чем-то, чего она не ожидала.

Или, может быть, она пыталась предложить мне пойти и потрахаться.

— Тебе что-нибудь нужно, прежде чем я уйду?

— Нет — сказала Аннализ — Оставь фургон, на случай, если мне понадобится съездить за чем-нибудь.

— Понятно.

Мы ушли. На парковке Синтия повернулась ко мне.

— Я думала, ты сказал, что твой босс тебя ненавидит. Не похоже, что она тебя ненавидит.

— Я знаю — сказал я — Разве это не замечательно?

Я подумал об Аннализе, которая сидела безучастно, когда Синтия открыла дверь. Она умирала? Я смотрел, как она умирает?

Я понял, что Синтия разговаривает со мной.

— Ого. Отойди и начни сначала, пожалуйста — сказал я — Я был где-то в другом месте.

Она посмотрела на меня так, словно спрашивала:

— Ты серьезно? Я сказала, что мой дядя, наверное, сейчас у себя в офисе. Он ходит туда каждый день, несмотря ни на что.

— Давай сначала заглянем туда. Но я думаю, он останется дома. Он живет в одном из других домов на Хаммер-стрит?

— Дядя Кэбот? Нет. Сейчас у него однокомнатная квартира в городе.

Это удивило меня, но я ничего не сказала. Мы поехали в центр, и Синтия свернула на узкую боковую улочку. Она припарковалась

— Вот и все.

Она указала на полуразрушенный склад. Мне пришлось взглянуть на него дважды, чтобы заметить вывеску "ХАММЕР-БЕЙ ТИМБЕР" над дверью. Снаружи он был сделан из грубого некрашеного дерева. Стены покоробились от сырости. У этой компании были трудные времена.

Я открыл дверь.

— Что мне делать? — Спросила Синтия.

— Сходи позавтракай. Или пообедай. Или выпей чашечку кофе. Припаркуйся в квартале от того места, где ты окажешься. Я приду и найду тебя.

Она сказала мне, где она будет. Я вышел.

— Подожди! А что, если что-то случится,… если ты не придешь?

— Нью-Йорк хорош весной.

Я закрыл дверь, и она уехала.

Сначала я обошел здание. Я не увидел ничего, кроме задней двери рядом с пустым мусорным контейнером, зарослей высоких сорняков и высокого грязного окна, из которого лился бледный свет.

Начал накрапывать мелкий дождик. Я попробовал открыть заднюю дверь, но она была заперта. Мой призрачный нож лежал у меня в кармане, так что это не стало для меня препятствием, но я не стал пробираться внутрь. Я обошел здание с другой стороны, нырнул под пожарную лестницу и провел рукой по шершавому дереву.

Я добрался до входной двери. Погрузочный пандус склада возвышался всего на шаг от земли. Я заглянул в окна, но они были слишком грязными, а внутри слишком темно, чтобы я мог что-нибудь разглядеть.

Я почувствовал острую боль под ключицей. Пропал еще один ребенок. Я огляделся, пытаясь найти источник этого ощущения, но, конечно, ничего не увидел. Это могло случиться где угодно в городе. Я стиснул зубы и потянул на себя дверь. Она была не заперта и заскрипела, когда я открыл ее.

Пол скрипел, когда я шел по нему. Сквозь грязные окна проникало достаточно света, чтобы я смог пересечь комнату, не разбив нос о деревянный столб и не споткнувшись о какой-нибудь предмет мебели.

У боковой стены была лестница, и сверху лился тусклый свет. Я поднялся по ней, и она стонала при каждом шаге. Я достал свой призрачный нож — я хотел быть готовым ко всему.

— Я не могу вам заплатить! — крикнул кто-то с верхней площадки лестницы — Кто бы вы ни были, у меня нет ваших денег!

Я слышал этот крик вчера. Он принадлежал Кэботу.

Я добрался до верхней площадки лестницы. Там не было двери, лестница просто вела в его кабинет. Я почувствовал кислый запах застарелого сигаретного дыма.

Кэбот сидел за своим столом, опустив голову на пресс-папье, в пепельнице рядом с ним дымилась сигарета. Он не поднял глаз. Если бы меня послали туда убить его, я мог бы всадить пулю ему в макушку и спокойно уйти.

Я огляделся. Половицы были покороблены, а стены, казалось, прогибались от времени. К стене была прикреплена огромная карта полуострова Олимпик. Она пожелтела и загнулась по краям.

— Уходи — повторил Кэбот. Он все еще не поднимал глаз — Мне нечего тебе дать.

— Не будь так уверен — сказал я.

Он вздрогнул и посмотрел на меня. Его глаза расширились от шока, он рывком открыл ящик стола и сунул внутрь руку.

— Эй! — Крикнул я. Мой голос эхом разнесся по комнате. Кэбот вздрогнул и застыл на месте — Если бы я хотел тебя убить, ты был бы уже мертв. Оставь пистолет в ящике стола. Ты и так достаточно глупил с оружием.

Я подошел к столу, подвинул стул и сел напротив него.

— Тебе следовало запереть входную дверь — сказал я ему — Что ты будешь делать, если Питер Лемли придет сюда за репортажем? Что, если жена мэра решит нанести тебе визит?

— Господи. Я не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось. Мне нравится Фрэнк.

— О, заткнись. Каждый придурок, который стреляет не в того парня, говорит так. Меня от этого тошнит.

Он выглядел смущенным. У него были такие же густые темные волосы, как у Синтии и Чарльза, но с проседью. У него был слабый подбородок, обрамленный жировыми складками. Под большими глазами залегли темные круги. Он был таким же ветхим и скрипучим, как и это здание, и таким же угнетающим.

Его рука все еще была в ящике стола. Он начал медленно выдвигать его, все еще ища пистолет.

Я вскочил со своего места и ударил ящиком по его руке. Затем я схватился за верхний край ящика и выдернул его из стола. Он отлетел назад и, прежде чем упасть, разбил угол его окна. Бумаги и ручки разлетелись по полу, но я сосредоточился на тяжелом лязге пистолета.

Еще один пистолет. Кэбот потянулся к нему, но я изо всех сил оттолкнул его. Он упал на стул и забился в угол.

Я поднял пистолет. Это был пистолет 45-го калибра, немного старомодный. Оттянув затвор, я увидел, что он заряжен, но его давно не чистили. Сырой. Все в этом парне было неряшливым.

— Иди сядь — сказал я ему.

Он дернулся, как маленький ребенок, которого отправляют в угол, но он это сделал — Кто ты? Чего ты хочешь? он спросил.

Для меня было облегчением найти кого-то, кто еще не знал всей моей истории — Просто парень, оказывающий услугу другу. Что ты собираешься делать, Кэбот?

— Ничего — ответил он — Меня посадят в тюрьму. И я обанкрочусь. Вероятно, мне придется продать дом на Уидби и...

Говоря это, он уходил в себя.

— Кэбот — повторил я. Он посмотрел на меня — Что ты собираешься делать с Синтией? С Чарльзом? Сколько у тебя еще пистолетов?

— О — сказал он — Ты извинишься за меня перед Синтией? Я был пьян, и я был в отчаянии, и... и я беспокоился о Чарльзе...

Я рассмеялся.

— Так волновался, что выстрелил в его сестру?

— Чарльз болен — обиженно сказал он.

— Насколько болен?

— У него опухоль или что-то в этом роде. Он сильно похудел, вы его недавно видели?

Я подумал о высоком, стройном, темноволосом парне, которого видел в магазине игрушек "Хаммер Бэй". Я кивнул.