Я достал свой призрачный нож и перерезал цепь. Под его тяжестью она с громким стуком упала на пол. Я толкнул одну из дверей и просунул призрачный нож в другую, как раз рядом с защелкой.

Я услышал цоканье острых гвоздей по линолеуму. Волк терял меня из виду и знал это. Я проскользнул в дверь и захлопнул её за собой, затем просунул призрачный нож в щель рядом с защелкой.

Волк врезался в задвижку с другой стороны двери. Защелка, которую я только что срезал, издала скрежещущий звук, но не открылась. Слава богу.

Я попятился. Двери некоторое время держались, пока Эммет, наконец, не ударил по ним достаточно сильно, чтобы выломать задвижку, или не решил вернуться за своей формой и пистолетом.

Эммет Дюбуа был оборотнем.

Я побежал в дальний конец стоянки, где был припаркован фургон, затем подъехал к фасаду здания. Аннализ ждала у обочины, хмуро глядя на меня, когда я приблизился. Я только что сказал, что она мне нравится? Я решил, что пора перестать быть дураком и снова начать ненавидеть ее.

Я открыл перед ней дверцу. Она забралась внутрь. Она не пристегнулась — Почему ты так долго?

Я был не в настроении делиться информацией. Если она чего-то хотела от меня, ей пришлось бы что-то дать.

— Расскажи мне о том, как ты последний раз была в Хаммер-Бей. Расскажи мне о своей последней встрече с семьей Хаммер и о высоком мужчине с тростью.

Она не ответила. Она пристально смотрела на меня почти минуту. Я понял, что все еще тяжело дышу, а мои руки дрожат. Адреналин еще не покинул мой организм.

Мне стало не по себе.

Наконец, она тихо произнесла:

— Высокого мужчину с тростью звали Эли Уоррен. Он был пэром в Обществе.

— Ты была его деревянной...

— Нет — сказала она — Я была его ученицей. И его игрушкой.

Эти слова стоили ей немалых усилий. Я слышал это по её голосу. Но я настоял на своем.

— Где он сейчас?

— Я убила его — сказала она — Он предал Общество. Он продавал заклинания, а затем использовал Общество для охоты на своих клиентов. Я разгадала его игру и сообщила Обществу. Они велели мне убить его. Я так сделала. В награду они отдали мне его книгу заклинаний.

— Как ты думаешь, заклинания, с которыми мы здесь сталкиваемся, взяты из книги Илая? Мог ли он продать их семье Хаммеров давным-давно?

— Я не знаю. Каждая книга заклинаний уникальна. Даже если в них содержатся одни и те же заклинания, а в большинстве из них есть по крайней мере пара общих заклинаний, пометки никогда не бывают одинаковыми. Но общество вырезало большую часть книги Илая, прежде чем передать её мне. У меня, конечно, нет заклинания, которое заставляло бы окружающих меня людей дышать духовным огнем. Но мы с ним приходили сюда как раз перед тем, как я разгадала его аферу.

— У тебя есть заклинание, которое может превратить человека в оборотня?

— Это довольно специфический вопрос. Ответ нет, но у меня есть заклинание, которое на короткое время обостряет мое обоняние, как у волка. Чтобы выслеживать людей. Правда, я никогда им не пользовалась. Теперь я спрашиваю, почему ты спрашиваешь.

— Пока я только что садился в фургон, за мной гнался волк. Прямо в морге. Женщина, с которой ты разговаривала, была мертва. У нее было разорвано горло.

Глаза Аннализ сузились. Она ничего не сказала.

— Я думаю, это был Эммет Дюбуа — сказал я.

— Насколько ты уверен?

— Ну, не совсем уверен. Я увидел на столе рядом с телом что-то похожее на полицейскую форму, аккуратно сложенную, и я только что нажил в нем врага. И магический детектор взбесился, когда я прикоснулся к нему.

— Но ты не видел, как он изменился? Он не сказал: "Я собираюсь превратиться в волка и вырвать твое сердце"?

— Нет. А ему обязательно это делать?

— Нет — сказала она — Мы все равно можем убить его, просто на всякий случай. Но если он заражен чарами или хищником, мы должны понаблюдать за ним, чтобы убедиться, что он не один.

Я кивнул.

— Спасибо, что доверяешь мне.

— Ты это заслуживаешь — сказала она — И ты полезен. Но помни, на чьей ты стороне.

Мы снова зашли в супермаркет и купили еще говядины, рулон алюминиевой фольги и баранью ногу. На этот раз Аннализ зашла со мной внутрь и выбрала те куски, которые хотела. Когда мы возвращались к фургону, я спросил:

— Боль усиливается?

— Ты не понимаешь.

— Ладно. Очень плохо? Что, если мы дадим тебе обезболивающее? Даже такое убогое средство, как ибупрофен, должно помочь.

— Ты не понимаешь — повторила она — Я умираю.

Я остановился и уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— В фургон — сказала она.

Мы забрались внутрь, и я закрыл дверь.

— Есть заклинание, которое называется "плоть голема", верно? Это защитное заклинание, вроде наших татуировок, только лучше. По какой-то причине оно встречается почти во всех книгах по заклинаниям. Никто точно не знает, почему, но почти все это понимают.

Я не был уверен, о чем она говорит. Как заклинания обнаруживаются в книгах? Но сейчас было не время перебивать.

— Когда Илай впервые нанял меня, он нанес эти татуировки на мою кожу. Я не была его деревянным человечком, но.. — её голос затих — Когда я снова стала собой — продолжила она — я надела на себя плоть голема. Как я уже говорила, она есть почти у всех в Обществе. Она защищает все тело, а не только те части, которые помечены, и в все еще можно что-то чувствовать.

Она сделала паузу. Я понял, что она имела в виду. Татуировки на моей груди и руках онемели. Зачарованная кожа в этих местах ничего не чувствовала, ни боли, ни холода, ни тепла, ни человеческого прикосновения. А Аннализ, насколько я видел, была почти покрыта ими.

— Нужно просто есть мясо, чтобы выжить. Это компромисс. Подойдет любое мясо, и чем менее прожаренным оно будет, и чем раньше его убили, тем лучше.

— И мясо исцелит тебя — подсказал я.

— Когда я ранена, мясо пытается исцелить меня. Это все, что оно делает. Ничто из того, что я ела, не поддерживало меня. Я ем и ем...

— И еда попадает на рану, которую невозможно залечить.

— И я умираю с голоду.

Большинство людей могли неделями обходиться без еды, но Аннализ не относилась к большинству, и это была необычная еда.

— Как долго? — спросил я.

— Я не знаю.

Я завел двигатель и влился в поток машин. Мне хотелось протянуть руку и положить ей на плечо, чтобы как-то утешить ее, но это казалось неправильным. Несмотря на то, что она начала доверять мне, между нами все еще оставалась пропасть. Между ней и остальным миром была пропасть.

— Что нам делать, босс?

— Закончить работу — сказала она — Возможно, после этого мы узнаем достаточно, чтобы вылечить меня. Если нет, я пойду в Общество и посмотрю, смогут ли они помочь.

— Почему бы не обратиться в Общество прямо сейчас? Зачем ждать?

Она покачала головой и больше ничего не сказала на эту тему. Разговор закончился.

Мы добрались до мотеля. Я предложил переехать в другой мотель или, по крайней мере, сменить номера. Она отвергла эту идею. Она повсюду искала Чарльза Хаммера и ничего не нашла. Никто в городе не хотел с ней разговаривать. Ей было больно. Она устала искать наши цели. Может быть, если мы останемся на месте, они сами придут к нам.

Мне это показалось не самой разумной идеей в мире, но я и не был главным.

Мы зашли в её комнату. Она порылась в сумке Кэроли. В основном это были обычные личные вещи, если только шариковая ручка не была зачарована так, что стреляла огненными шарами, или расческа не превращала картофель фри в стодолларовые купюры. Хотя это казалось маловероятным, я не смог разглядеть ни на одном из них эмблему.

Она достала ноутбук и подключила его к сети. Я не очень разбирался в компьютерах. До того, как я отбыл свой срок, у меня был PlayStation, но я никогда особо не пользовался электронными таблицами, электронной почтой или Интернетом.

Аннализ тоже не выглядела экспертом. Она постучала по клавишам одним пальцем. Примерно через минуту она взяла плюшевого мишку в футболке с надписью "МЫ скучаем по ТЕБЕ, папа!" и оторвала ему голову.