— Да! — прошипела она.

Мы быстро прошли через город.

— Почему мясо тебя не вылечило?

— Я не знаю. В прошлом так было всегда, но на этот раз частичка боли осталась, и я не могу её прогнать. Боль возвращается.

— Что нам делать?

Она нахмурилась, глядя на меня. Это слово вырвалось у нас само собой, но ей оно не понравилось.

— Чем дольше кусок мяса лежит мертвым, тем меньше от него пользы. Нам нужно что-нибудь как можно более свежее, и как можно больше.

К нам подошел мужчина. Он был одет как местный электрик. Я посмотрел ему в глаза, чтобы привлечь его внимание.

— Извините — сказал я.

Он посмотрел на нас. Ему не понравилось, как я выглядел, но вид Аннализы рядом со мной, казалось, успокоил его.

— Да?

— Мы не местные, возможно, это очевидно, но мы ищем мясную лавку. Есть ли такая в городе?

— Ну, я всегда хожу в супермаркет — сказал он.

— Мы там были — сказал я.

— Ладно. Есть одно местечко. Оно дорогое. Оно находится на другом конце города, рядом с Оушен-стрит. Ищите магазин хрусталя и книг "Нью Эйджи" и поверните направо. Это всего через пару домов отсюда. Вы не сможете его не заметить

— Спасибо — сказал я.

Я повернулся к Аннализ.

— Это всего в паре кварталов от нашего мотеля. Хочешь еще десять фунтов?

— Двадцать — сказала она.

Мы прошли вдоль Оушен, нашли книжный магазин "Нью Эйдж" и свернули на боковую улицу. Мясная лавка была закрыта и откроется только через час. По моему предложению, мы вернулись к Оушен и нашли место, где можно позавтракать.

Серебристый "Эскалейд" был припаркован на углу, а мы зашли в ресторан морепродуктов. Я не был рад снова увидеть его так близко от нас.

После того, как мы сели за столик, Аннализ сделала заказ на двоих. Очевидно, мы оба хотели омлеты с жареной рыбой и рыбным гарниром. Когда официантка ушла, я извинился и ушел.

Я выскользнул из ресторана через заднюю дверь. В переулке пахло старыми рыбьими костями и, по-видимому, обитало племя диких кошек. Я дошел до угла.

Быстро пройдя по боковой улочке, я увидел, что "Эскалейд" все еще стоит на углу. Кто-то сидел на водительском сиденье. Двигатель был выключен, но стоп-сигналы включены. Держать ногу на тормозе, хорошая привычка для водителя, но не для наблюдателя.

Я непринужденно направился к машине. Мне бы хотелось надеть шляпу пониже или другую куртку, но я этого не сделал. Я надеялся, что это будет выглядеть непринужденно.

Но этого не произошло. Когда я был еще на приличном расстоянии от машины, двигатель завелся, и машина выехала на улицу. Я побежал к ней, надеясь хоть мельком увидеть водителя, но внедорожник с визгом влился в поток машин, свернул за угол и исчез.

Вот и все мои навыки ниндзя. Я вернулся в ресторан и присоединился к Аннализе за столиком.

— Где ты был? — спросила она. К нашему столику подошла официантка с нашими заказами.

— Проверял машину.

Аннализ хмыкнула. Она взяла мою тарелку, переложила рыбный гарнир и половину моего омлета на свою, а остальное вернула мне. Она действовала руками осторожно, нежно, но выражение её лица было спокойным. Я взял у нее тост.

Мы ели медленно, убивая время. Мы не разговаривали. Аннализ смотрела на улицу, поэтому я купил сиэтлскую газету и просмотрел её в поисках своего имени. Слава богу, там ничего не было. Пока я читал, Аннализ заказала еще одну порцию рыбы. Я не спрашивал, помогло ли это.

Наконец, наступило десять утра. Мы с Аннализ отправились в мясную лавку и купили пять целых говяжьих вырезок. Мясник упаковал их все в один пакет. Он весил двадцать пять фунтов, и я его понес.

В мотеле Аннализ зашла в кабинет управляющего. Я последовал за ней.

Управляющим оказался тот самый нервный коротышка, которого я видел, когда братья Дюбуа рылись в наших вещах. Он уставился на большой пакет, завернутый в пищевую бумагу, лежащий у меня на плече, затем открыл рот, чтобы задать вопрос. Аннализ не дала ему такой возможности.

— Для меня были какие-нибудь сообщения? — спросила она.

Управляющий опустил взгляд на свой стол и перебрал какие-то бумаги. Он потер нос и сказал:

— Ничего. Мне жаль.

Аннализ тихо выругалась и повернулась к двери. Она собиралась выйти.

— Привет — сказал я ей. Она остановилась и посмотрела на меня — Ты ведь знаешь, что он лжет, верно?

Она, казалось, была поражена. Она снова повернулась к менеджеру. Если бы он сохранял хладнокровие, то, возможно, блефовал бы до конца. Вместо этого он начал заикаться и протестовать со всей искренностью опытного политика.

— Подождите — сказал он — Я...… Я не хочу... э-э-э...… не хочу показаться грубым, но я...

Аннализ выхватила упаковку с мясной вырезкой у меня из рук и подошла к прилавку. Она подняла говядину над головой и швырнула её на прилавок, как кувалдой.

Дерево треснуло. Вместо ровной столешницы теперь была прогнутая V-образная форма. Управляющий вскрикнул:

— Господи Иисусе! — и отскочил назад. Аннализ бросила мне кусок мяса. Я чуть не упал на спину.

— Ты солгал мне — Голос Аннализ был тихим. Я стоял у нее за спиной, но очень хорошо знал выражение её лица. У Аннализ была манера смотреть на людей так, словно они были чем-то мелким и отвратительным, чем то на что нужно наступить.

Управляющий отступил к задней стене. За его спиной была дверь, но он, казалось, забыл о её существовании. Если у него и было оружие, то он забыл и об этом тоже.

— Я... я. — вот все, что он мог сказать.

— Где это сообщение? — Спросила Аннализ. её голос повысился — Оно принадлежит мне.

— У меня его нет — взвизгнул менеджер.

— У кого оно есть? — Прошипела Аннализ — Кто его забрал? Это был Эйбл Кац? Чарльз Хаммер?

— Что? Нет!

— Это был Эммет Дюбуа — сказал я. Менеджер посмотрел на меня, и его страх внезапно удвоился — Сообщение было от поляка, который останавливался здесь, верно? И как раз перед тем, как его убили, шеф Дюбуа заходил сюда и забрал записку. Верно? Или это произошло сразу после того, как его убили?

— Я ничего не могу вам сказать — сказал мужчина — Вы не понимаете.

— Я понимаю — заверил я его — Вы боитесь за свою жизнь, верно? Сколько вы платите Дюбуа каждый месяц?

— Я не могу — сказал он — Я не могу говорить об этом.

— Назови мне цифру. Это все, что я хочу. Сколько?

Он посмотрел на Аннализу. Он, конечно, боялся нас, но хотел рассказать. Мы все хотим рассказать. Мы все хотим поделиться своими обидами и распространить сплетни. Дюбуа здорово напугал его, но мы с Аннализ были единственным оправданием, в котором нуждался этот маленький парень.

— Сто долларов — сказал он.

— Все в порядке. Скажите, Эммет получил это сообщение от вас до того, как мистер Лем был убит, или после?

— Вы сказали, что сумма, это все что вам нужно. Вы сказали...

— Это все, чего я хотел. Она — я кивнул в сторону Аннализ — хочет чего-то большего.

Он вздохнул.

— Раньше — сказал он.

— Я так и подумал — сказал я ему — Не волнуйся, никому не нужно знать, что мы услышали это от тебя.

Аннализ скрестила руки на груди.

— Что было в сообщении?

— Я не читал его — сказал менеджер почти умоляющим голосом — Я просто положил в конверт, как просил иностранец, и отложил для вас. Я даже не знал, что это важно, пока Эммет не пришел и не спросил об этом. Клянусь.

— Все в порядке — сказал я — Все в порядке. Аннализ, мы переедем в новое мессто?

— Нет, не переедем — сказала она.

Я положил мясо на край стола менеджера. Красный сок просочился сквозь разорванную бумагу для разделки мяса на стопку бумаг.

— Ну что ж — сказал я маленькому парню — похоже, тебе придется поработать на нас некоторое время. Давайте пройдем в подсобку.

Его пришлось немного уговорить, но в конце концов я провел его через дверь в его служебный кабинет. Как я и подозревал, у него на стойке регистрации была установлена скрытая камера. Я взял видеокассету, задаваясь вопросом, были ли на одной из этих кассет и братья Дюбуа. Тайник с видеозаписями взяток был бы хорошей страховкой, если бы у него хватило ума правильно разыграть свои карты.