— У тебя ямочка вот здесь появляется, когда ты делаешь глубокий вдох, — поделилась своим открытием маленькая женщина, тыча мне пальчиком в подбородок.

— Ты как вообще? — спросил устало, уложил её на свою грудь и обвил руками.

— В самом начале была резкая боль, а сейчас вроде как всё в порядке, — очень вдумчиво ответствовала она и с некоей неуверенностью спросила, — а тебе понравилось?

Сейчас вполне можно позволить себе поржать над её наивностью.

— У мужика это можно не спрашивать, если кончил, значит, понравилось.

— Мне понравилось, как ты это делаешь, — почти скороговоркой выпалила и зажмурилась, будет ждала, что сейчас отчитывать начну.

— Делаю что? — а сам пялюсь на её губы и понимаю, что нихрена не насытился. Хочу её, всю целиком. Сожрать. Растерзать.

— Ласкаешь себя рукой, — с трудом выговорила и густо покраснела аж до самых корней волос. Черт, это самое восхитительное в ней. Чистота и непорочность. — Это было красиво, то есть ты красивый. Всегда, но в ту секунду особенно.

Такого нелепого комплимента я ещё не слышал, но мне дико приятно, что она это сказала. Зацеловываю пунцовые щёчки.

— Пойдем в душ, малая, я зверски хочу спать.

Она тут же вскочила на ноги и ахнула, хватаясь рукой за живот.

Ох, Андрюха, садовая твоя голова.

Приобнял, погладил выпирающие позвонки.

— Забыл предупредить: никаких резких движений. Всё плавно и осторожно.

Да, я готовился, читал всякую лабудень насчет дефлорации, какие при этом испытывает ощущения девушка, и как сделать процесс наименее болезненным. А что? Семь месяцев вдали от женщин — надо же было чем-то занять мозги!

В душе настроил воду погорячее, затащил к себе в ванну девчонку, намылил её животик, ножки и сладкое местечко между ними. Делал всё быстро и методично, это не ласка, а забота.

Она молча позволяла мне откровенные касания, стояла, уставившись куда-то вниз, и задумчиво покусывала указательный пальчик.

— А он не должен… кхм, стать меньше? — полюбопытствовала, и меня опять пробило на конский хохот с этой её обалденной непосредственности.

— Привыкай, малая, рядом с тобой всегда так, — пояснил и вручил ей лейку душа, чтобы смыла мыльную пену с себя. Сам быстро ополоснулся и хотел вылезти, но она уцепилась за руку. Вопросительно изогнул бровь.

— Я тоже хочу… м-м-м, помыть тебя.

Как далеко она убежит, если вывалю, чего хочу от неё в данную секунду?

Вылез из ванной, несмотря на обратное желание. Обернул бедра полотенцем и пояснил, покуда не насочиняла глупостей.

— Не сегодня, маленькая. Я выжат, как лимон, почти двое суток без сна. Сядь на корточки и полей себя между ног горячей водой, это снимет все болезненные ощущения.

Она послушно начала исполнять, а я почти на ощупь побрел в спальню и завалился лицом в подушку, как мечтал очень давно. Закрыл глаза. Повсюду был нежный аромат её кожи. На мне, на простынях, на подушках. От неё весной пахло и свежими яблоками. Улыбнулся осознанию, что осталось подождать ещё каких-то пару дней, и можно делать с ней та-а-а-а-акое…

Перед тем, как отключиться, расслышал её лёгкие шаги. Матрас едва заметно просел, когда она легла рядом. Прижалась губами к коже на лопатке, потом прильнула к ней щекой. Сладко вздохнула.

По ходу, влюбился в эту девчонку, мелькнула последняя мысль, и провалился в темноту.

Настоящее

— Вот и здорово, пошли в дом, там помолчим, — протягивает мне руку, а когда отпихиваю её и гордо ступаю на землю, посмеивается в кулак над моим ребячеством.

Очутившись внутри, невольно замираю. Очень просторный холл плавно перетекает в гостиную. Всюду коробки, комки полиэтиленовой плёнки — словом, как в родительской квартире. Здесь полным ходом идёт ремонт. Мебели почти нет, а та, что имеется, перетянута тканью или упакована в целлофан.

Андрей движением руки приглашает меня вглубь дома. Через коридор, направо и оказываемся в кухне. Большой обеденный стол завален строительным инвентарем. Устраиваемся у кухонного острова на противоположных берегах. Смолягин ставит на столешницу коробку с мигающей зеленой лампочкой. Понимаю, что это приемник радионяни. Вынимает из недр встроенных в остров шкафчиков два бокала, бутылку виски, достает из холодильника пакет с кубиками льда. Молча наполняет звонкими льдинками оба стакана, поливает их алкоголем. Подталкивает один мне, ко второму прикладывается губами, салютуя им в воздухе. Не верю своим глазам.

— Ты пьёшь? — моему изумлению нет предела.

— Недавно начал. Для здоровья, — пригубив напиток, отвечает Андрей.

И смутное сомнение шевелится где-то на задворках сознания. Я уже слышала эту фразу раньше от… от Джонни Деппа, точно! В одном из самых любимых моих фильмов "Тайное окно", снятому по одноименному роману Стивена Кинга.

Память услужливо подбрасывает, когда, где и с кем я посмотрела эту экранизацию впервые, как дурачились, по очереди надевая на голову подобие квакерской шляпы и изображали техасский (не помню точно название штата) акцент убийцы Кокни Шутера, а потом долго и мучительно сладко любили друг друга прямо на полу перед телевизором.

— Предлагаю сыграть в игру, — врывается в мои приправленные горечью воспоминания голос, который некогда считался самым любимым. — Вопрос и ответ. Один спрашивает, другой честно отвечает. Кто отказывается отвечать — выпивает. Погнали, малая?

А я всё ещё наполовину там, в далёком и безвозвратно потерянном прошлом, поэтому бездумно киваю и берусь за стакан. Делаю глоток обжигающей жидкости. Захожусь в приступе кашля от крепости. Андрей с улыбкой достает из холодильника лимон, нарезает его корявыми ломтями и подталкивает ко мне со словами:

— Так зачем ты вернулась?

— Тебя хотела увидеть, — вопреки всем доводам разума, я принимаю правила игры. Мне всегда было интересно знать, чем закончится та или иная забава. — Теперь мой вопрос. Когда ты развелся и почему?

— Это два вопроса, малая, так что отвечу только на первый. Уже два года холост. Что ты делала у Ксюхи?

— Вынюхивала, разведывала, тебя ждала в общем, — черт, проще выпить, чем озвучить эту унизительную истину, но я поберегу светлый разум. Авось пригодится. — Так почему ты бросил жену с годовалым ребенком? Нашел очередную школьницу, которую…

— Помолчи, — вновь этот приказной тон, и желваки на лице ходуном ходят. Что, не нравится правду слушать? — Для жителей крайнего севера напоминаю, что задать можно лишь один вопрос за раз. И вот тебе мой ответ, зараза: я ушел от жены, потому что опостылела. Ребёнком она меня привязать к себе хотела, только потому и родила. Не вышло привязать, хотя пацана я люблю. Он три дня в неделю он у меня живёт. Зачем тебе понадобилось меня видеть?

Этот вопрос ставит в тупик. Неужто стоит рассказать обо всем? О всех сомнениях и душевных терзаниях? Поведать, как в одночасье перевернулась моя спокойная жизнь с ног на голову, едва увидела актёра, отдалённо его напомнившего? Бред. Залпом вливаю в себя содержимое стакана.

Андрей с интересом смотрит на меня, придвигается ближе, опираясь локтем о столешницу. Ехидная ухмылочка расцветает на его губах. А мне алкоголь ударяет в голову, потому как тут же возникает неуёмное желание содрать эту гримасу с его лица ногтями.

— Дай угадаю, муженёк настолько плох в постели, что потянуло туда, где было хорошо. Угадал? Это и будет моим вопросом.

Чёрта с два я признаю его правоту!

— Наливай, чего ждёшь? — почти ору, и меня тут же затыкают ладонью.

— Не шуми, — выдыхает мне в лицо, отчего томительной судорогой сводит низ живота. — У меня ребёнок спит.

После чего отпускает и наполняет мой бокал очередной порцией виски. Добавляет ещё несколько кубиков льда.

— Эта хрень у тебя на пальце — сними, — повелительный тон, и совершенно дикий огонь ярости во взгляде. Сверлит им мою правую руку, и покалывает кожу именно на месте золотого ободка обручального кольца, словно он раскаляет его глазами.