Возвратились домой в траурном молчании. Мне очевидно, что Милка чем-то зацепила Андрея, он хмурился, шагал чуть впереди, сгорбив плечи, и размахивал лифчиком, который сорвал с себя почти сразу.

Стрельнула глазами по безмозглой сестрице, пока поднимались вверх по лестнице.

— Посмотри в словаре значение глагола "заткнуться", — посоветовала шёпотом, едва оказались у двери квартиры.

— Передавай привет Глистории и её тонкой душевной организации, — зашипела в ответ младшая и оставила нас наедине.

Андрей явно не был намерен разговаривать, даже не повернулся ко мне, просто удалился к себе и оставил дверь чуть приоткрытой. Робко вошла следом. Сняла с себя дурацкое ожерелье из прищепок, полотенце и скатерть, бросила на полу в коридоре. Кралась на звук работающего телевизора. Колени дрожали, сердце бухало где-то в горле. Больше всего на свете страшило, что меня сейчас прогонят. Андрей никогда не приглашал меня к себе, если сам находился дома. Это вроде как ещё одно его правило: без аттестата нельзя, или…

— Ты где там застряла, малая? — позвал он, и с облегчением выдохнула.

Кажется, гроза миновала. Голос обычный с ноткой веселья. Появился в проёме кухни, отирая руки полотенцем.

— Тебе чай с сахаром?

— Без, спасибо, — расплылась в улыбке и совершенно не смогла оторваться от его лица. Черный карандаш воистину творил чудеса. И без того яркие глаза стали попросту бесподобными. Мне хотелось умолять его ходить так всегда, а ещё — зажать зубами серебряный ободок его сережки, потянуть на себя и что-нибудь прошептать.

Андрей не поддался расплывшимся по комнате облачкам девичьих грёз. Понёс две кружки дымящегося чая в гостиную, попросил взять из микроволновки попкорн.

Устроились на диване перед телевизором, после недолгого обсуждения выбрали фильм "Ворон" с Брендоном Ли. За экранными событиями почти не следила, меня терзал вопрос, назойливой мухой сидящий в мозгу.

— Чем тебя Милка зацепила? — наконец спросила, набравшись смелости.

К этому моменту моя чашка почти опустела.

— Я тебя умоляю, — снисходительно молвил, — ничем она не цепляла. Просто твоя сестра бывает несколько… утомительной.

Мысленно смахнула со лба несуществующую капельку пота. Прям гора с плеч. Поставила пустую кружку на столик между диваном и телевизионной тумбой, забралась на сиденье с ногами и поудобнее устроилась рядом с подлокотником. Андрей на противоположной стороне, мы же приличия соблюдали. И это внушительное расстояние между нами легонько покалывало кожу.

— Ты-то хотя бы знаешь, что я не бандит? — с преувеличенным вниманием он смотрел в телевизор.

— Конечно, — лгала с наглым лицом, — у тебя несколько торговых палаток на рынке по продаже электроники.

— Приятно слышать, что ты в курсе последних сплетен обо мне.

Мы как глубоко женатая пара, собрались вечером за просмотром скучной передачи, пили чай, лакомились жареными кукурузными хлопьями и почти не пересекались взглядами. Мне казалось, у Андрея что-то на уме, некий разговор или предложение. В воздухе вокруг нас витало ощущение недосказанности. Или это оттого, что мы впервые оказались наедине в тесном пространстве и над нами нет надзирателя?

— На самом деле торговых мест всего два, одно действительно на рынке, а второе в центре, недалеко от музея часов, — продолжил Смолягин и выпростал длинные ноги, положил ступни поверх журнального столика.

— И чем ты торгуешь?

— Радиодетали, телевизоры, компьютеры, видеокамеры, фотоаппараты, дивиди-проигрыватели, сотовые телефоны и всякое такое. Кстати, давно хотел спросить, а почему у тебя нет телефона?

Он подсел ближе, кончиками пальцев пропутешествовал по руке от плеча до запястья.

— Мама считает, нам с Милкой эта игрушка ни к чему, — ответила с деланным безразличием. — Лишняя трата денег. Андрей, а кто тогда на тебя напал? Просто если это не бандитские разборки…

— Ой, малая, ты прелесть, — от души расхохотался и переплёл наши пальцы. Поцеловал, поднося к губам. — Никто меня не заказывал, если ты об этом переживаешь. Я малость зазнался, увёл партию серых мобильников у "Евросети", те очень расстроились и пообещали отомстить. Теперь с честью ношу две дырки на пузе.

Я не выдержала этой пытки и повернулась. Вгляделась в светло-зеленые глаза, отливающие синевой экрана. Облизнула пересохшие губы.

— Сделаешь так ещё раз, выставлю за дверь, — предупредил Андрей и отвернулся. Отпустил мою руку. — Давай включим что-нибудь повеселее!

— Оставь, я смотрю, — запротестовала я.

— Ага, и о чем фильм?

— Поставь на начало и через сорок минут я тебе расскажу, о чем.

Дружно расхохотались, Андрей пересел на пол, чтобы среди груды дисков выбрать подходящий, а я скинула ноги с дивана и подтянула Смолягина к себе. Гладила взъерошенную макушку, перебирала прядки на затылке.

— У меня к тебе непростой разговор есть, — внезапно огорошил он, вскрывая коробочку с "Властелином колец".

Замерла и мысленно приготовилась услышать самое неприятное.

— На днях однокашника встретил, он проездом у нас был. Разговорились за жили-были, в общем, он сейчас на международном траулере ходит. От шести месяцев до года в море и деньги такие зашибает, что сразу и не сосчитаешь нолики. А у меня как раз задумка есть, магазин "Дома и быта", что на проспекте, выкупить.

— Пожалуйста, не говори, что хочешь уйти в море на целый год, — залепетала, склоняясь лицом к его голове. — Я же с ума сойду без тебя.

Он резко развернулся, обнял меня за ноги, уткнулся лицом в живот.

— Я уже схожу, малая. Быть с тобой — это какой-то грёбаный мазохизм. Ничего нельзя и всё хочется, — поцеловал под ребрами через ткань футболки.

— Так я вовсе не против…

— Ань, помолчи, — шикнул на меня. — Я не спрашиваю твоего позволения уйти в море и уж тем более не раскручиваю тебя на секс. Я ставлю тебя перед фактом: в октябре уезжаю. Вернусь через восемь месяцев. К тому времени ты как раз окончишь школу, подготовишься к экзаменам и всё будет тип-топ.

— Почему именно через восемь? — только и могла выдавить из себя.

— Такой контракт подписал, — разъяснил и стащил меня на свои колени, обвил руками спину, заглянул в глаза. Надеюсь, слёз там не видно, хотя в душе всё разваливалось на мельчайшие крупицы. — За бизнесом присмотрят, а на тебе будет квартира. Всякие там платежи коммунальные — денег я оставлю — ну и цветочки поливать, само собой.

— У тебя нет цветочков.

— Зануда, — чмокнул меня в щеку, — тогда будешь мою постель согревать студёными зимними ночами, договорились?

Кивнула, а что мне ещё оставалось? Буду заливать его подушки крокодильими слезами.

Подумать только, восемь месяцев без Андрея. Я же совершенно закостенею.

Настоящее

— Мой дорогой! — с воплем бросается на шею мужу Оксана и как-то хитро умудряется наступить мне на ногу острым каблучком домашних туфель.

Её дорогой делает шаг в прихожую. Лёгкий поворот головы — и моя жалкая душонка проваливается в пятки.

Вытерпеть чей-то взгляд для меня всегда было пыткой, а его взор спустя столько лет и подавно. Это как окунуть руку в кипящее масло и тут же — в снег. Невыносимый контраст температур.

Дальше начинается какой-то сюр.

Ксюша повисает на Андрее всем весом, тянет его лицо на себя.

— Пошла вон из моего дома, дрянь! — орёт она благим матом и тут же ласково обращается к супругу. — Прогони её, выставь вон. Я прощу тебя, Андрюша, пожалуйста! Я буду самой лучшей женой, я всё для тебя сделаю, родненький мой, миленький.

Андрей растерянно переводит взгляд с неё на меня и обратно.

Из-за закрытой двери детской доносится плач, вначале слабый, хныкающий, затем он перерастает в дикий рёв.

Между тем мама никак не реагирует на зов ребенка, продолжает всеми силами цепляться за мужа. Тот отдирает её руки от себя, а она с цепкостью кошки липнет к нему, сыплет мольбами и обещаниями. В какой-то момент ей не удается схватиться за отвороты мужского пиджака, и она падает на пол. И тут же, к моему огромному изумлению, повисает на ноге Андрея, впиваясь скрюченными пальцами в колено.