Я принялась за пуговицы на его рубашке. Методично вытаскивала их из петелек и ждала, что вот сейчас он меня остановит. Но нет. Лишь углубил поцелуй, выпрямился, увлекая меня за собой, сделал несколько шагов, оттеснил меня своим телом к стене. Распахнула полы его рубашки и жадно ощупала ладонями рельеф торса. У него очень гладкая кожа, и каждый мускул угадывался под ней. Ощутила, как едва уловимо вздрогнул, когда прошлась пальцами от рёбер к животу. Прикусил мою губу и отстранил от себя мои руки. Поднял край моей футболки и снял через голову, слепо швырнул куда-то в сторону.

Не успела даже задуматься, красивое ли на мне белье, как Андрей смял ладонями обе груди через бюстгальтер и жалящими поцелуями осыпал кожу.

Сама пугалась ритма своего дыхания, тяжёлого и прерывистого. путалась в его волосах. Пробовала дотянуться до рубашки, чтобы снять, но он присел, расстегнул пуговицу на моих джинсах, и заглядывая мне в глаза, медленно опустил вниз молнию.

Пробрало до дрожи от его взгляда. В нём такой огненный блеск, что невольно хотелось облизнуться. Рывком высвободил мои бедра, оставил джинсы на лодыжках и принялся выцеловывать полоску кожи над трусиками.

Неловко балансируя, переступили через джинсы, и ловя его запястья на своих рёбрах, попробовала поднять обратно к себе. Андрей хмыкнул или ухмыльнулся, не смогла точно определить по звуку, подложил руку мне под коленки и взвалил себе на плечо. Выпрямился легко, словно я не тяжелее мягкой игрушки, звонко шлёпнул меня по заднице. Заверещала, наверное, от неожиданности и дикого изумления. А он засмеялся в ответ и понес меня… в ванную.

Довольно странный выбор, но я помалкивала. Пожалуй, переместить мой первый раз из мягкой постели под тёплые ласкающие струи воды — идея весьма недурственная.

Поставил меня прямо в ванную. Отошел на шаг, разделся сам: рубашка, наручные часы, ремень, брюки. И всё это не разрывая тесного зрительного контакта. Ласкал меня глазами даже более откровенно, чем минуту назад языком, губами и руками. Остался в одних трусах. Влез в ванную, навис надо мной. Как никогда чувствую себя маленькой и беззащитной рядом с ним. Обхватил рукой мой затылок и прижился лбом к моему.

— Точно этого хочешь, малая? — шевелил губами у моих, в то время как ноги подкашивались от близости его тела.

Расчертила подушками пальцев его спину, поясницу и ниже, будто пробуя его на ощупь, и мне безумно понравилось.

— Хочу, — выдохнула ему в губы.

Андрей снял с держателя душевую лейку, потянулся через меня к крану, включил воду. Спину обдало струёй холодной воды. Ойкнула и инстинктивно попыталась отодвинуться, но Андрей крепко держал за талию. Следующая струя обожгла холодом шею и грудь. Мерзкие капли скатились по животу.

— Ты чего делаешь, ненормальный? — вскрикнула и постаралась вывернуться.

— А разве непонятно? — Андрей склонился ближе и по округу полил своё лицо. — Остужаю твой пыл.

Засмеялся, тряхнул головой, и холодные брызги водопадом полетели на меня. Мне тоже вдруг стало весело, хотя и мучительно холодно. Высвободила руку, добавила в напор горячей воды, и блаженное тепло окутало тело.

Отобрала лейку и направила Андрею в живот.

— Вот что ты за человек такой, а? — беззлобно проворчала и беспорядочно обливала его со всех сторон.

— Думающий головой, — ответил на мой вопрос Андрей, отобрал душевой шланг, закрепил на стене и обвил руками моё тело. — Ты, правда, хочешь в первый раз вот так, впопыхах и со слезами?

— Почему впопыхах?

— Ань, мне через сорок минут выезжать, — пояснил и выключил воду. — Женщиной тебя сделать — пять минут делов, а так, чтобы нам обоим это понравилось…

Выбрался из ванны и придержал за руку, помогая мне. Недосказанность фразы подвигла на развитие собственной мысли. Завернулась в полотенце и вышла за дверь, чтобы он мог снять мокрое белье и вытереться. Еще раз прокрутила в памяти его дурацкую выходку и улыбнулась помимо воли.

Всегда у нас так. Я рассчитывала на одно, а получила совсем другое. Пожалуй, именно эту непредсказуемость пополам с мальчишеским озорством я и любила в нём больше всего. Мой дикарь.

Андрей вышел из ванной, и я тут же заняла его место. Второпях сняла мокрые вещи, надела футболку и джинсы и поспешила в крепкие мужские объятия. Нашла их обладателя в спальне, вытянувшегося на кровати, и забралась к нему под бок.

— Всё-таки ты невыносим, — резюмировала, прижимаясь щекой к его груди.

— Как и ты, плутовка, — зарылся носом в мою мокрую макушку. — Это ж надо догадаться поманить кота сметаной.

Засмеялись. Мне хорошо в эту минуту. Да и в любую другую, когда рядом он.

— Чего привезти тебе из стран заморских, девица? — нараспев спросил и сплёл наши ладони в замок.

— Себя. Привези мне себя в целости и сохранности, — поддерживая его игривый тон, попросила я. Поднялась на локте, жадно впитывая его лицо и наполняя память сочной зеленью его взгляда и влажным блеском искусанных мной губ.

Хорошо, что на днях мы не пожалели времени и сделали несколько совместных фото. Теперь у меня есть небольшая коллекция снимков, которыми можно приглушить тоску.

Поддавшись некоему порыву, произнесла беззвучно: "Я люблю тебя", четко выводя губами каждый звук. И моё сердце лопнуло от счастья, как перекачанный воздушный шарик, потому что Андрей повторил мою артикуляцию. Прочла по слогам: "Я те-бя то-же".

Настоящее

Сколько мы просидели в обнимку в коридоре квартиры Смолягиных? Час, два, три, а может, сорок минут — сложно сказать. Время превратилось в густой кисель из образов прошлого, эмоций, чувств, воспоминаний. Я больше не ощущаю себя собой. Громовой Анны Анатольевны нет, она вновь стала девочкой Анькой, малой, которая однажды имела неосторожность влюбиться в Андрея Смолягина и потеряла себя в нем, растворилась.

В голове миллиард вопросов, которые хочется задать, и в то же время не вижу в них смысла. Мне станет спокойнее, если узнаю, почему он тогда так со мной поступил? Нет. Мои чувства — не карандашный набросок, по ним не пройдешься ластиком, исправляя огрехи.

Вдруг оказывается, что я давно его простила. Да-да, довольно было полувзгляда, чтобы осознать этот печальный факт. Меня предали самым низменным образом, а я пережила это и готова двигаться дальше.

Словом, в моей голове сплошной кавардак.

— Поехали ко мне, — внезапно предлагает Андрей, потягивая затёкшую спину. — Пацана заберём и поехали.

— А как же твоя жена? — спрашиваю скорее из вежливости, дела мне нет до этой психопатичной особы.

С большущим опозданием вдруг понимаю, что оставалась с ней наедине, ела и пила в её доме — фактически рисковала жизнью и здоровьем, ведь если она с собой такое вытворила, запросто могла и меня отравить.

На ум, столь не к месту, приходит история киевской отравительницы Тамары Иванютиной, которая в конце 1980-х годов извела таллием около десятка человек. Кажется, первой её жертвой стал муж, а мотивом к убийству послужила банальная жадность и несколько десятков квадратных метров жилья. Прочих же чудовищная дамочка травила по принципу "вы мне обиду нанесли". Скажите мне, ну чем не Ксюха?

— Она бывшая жена, — устало поясняет Андрей, делая акцент на слове "бывшая" и подталкивая меня к тому чтобы встать. — Мы два года в разводе.

Выпрямляюсь с кряхтением древней старушенции. Всё от поясницы до пяток ощущается чужеродным, мышцы попросту задеревенели от долгого сидения на полу.

— Ты бросил жену с годовалым ребенком на руках? — почти накидываюсь на Смолягина с упрёками, хотя право на это мне никто не давал. И всё же в мозгу не вяжется этот омерзительный образ гулящего мужика с моим Дюшей.

— А ты выскочила замуж за первого встречного и сбежала от него? — тем же возмущенным тоном парирует Андрей, и мы оба замолкаем, отворачиваясь в разные стороны. Ей богу, как дети малые.