— Говоришь, на видео я передал тебе привет? — уточняет Андрей, спокойно, будто мы тут о всяких пустяках болтаем. — Так прям и сказал, привет, Есина?

— Нет, не так, — цепляюсь обеими руками за ремень безопасности, чтобы не врезать ему по роже. Нехорошо затевать драку с водителем, когда в машине маленький ребёнок. — Помахал рукой и сказал: "Привет, девчонки".

Растолковываю ему суть этого обращения, упоминаю некую Женечку, описываю наше с ней знакомство. И не забываю о брелоке.

— Я дал ей ключи, чтобы она вышвырнула тебя из моей квартиры, — резюмирует Смолягин, и ни один чертов мускул на его лице не дрогнул.

Может, у него и впрямь раздвоение личности? Вспомнить хотя бы Билли Миллигана, внутри него вообще чуть больше двадцати людей уживались, а парень об этом и не догадывался до определенного момента. Преступления совершал, женщин насиловал…

Мы делаем остановку у цветочного ларька. Ничему не удивляюсь, но если он сейчас вручит мне веник, видит бог, я отхожу его букетом по физиономии на глазах у сына. И ничто меня не остановит.

Андрей велит нам оставаться в машине. Командир, итить его налево. Спустя пару минут возвращается за руль, бросает красивый пучок гербер в хрусткой обёртке на заднее сиденье и продолжает путь.

— Ань, а тебе не приходило в голову, что это совсем на меня не похоже? — спрашивает вдруг, перестраиваясь в крайний правый ряд и включая поворотник. — Когда я решал свои проблемы чужими руками?

Не знаю, что ему на это ответить. Я столько всего передумала за последние годы, что впору документальный фильм снимать под рабочим названием "Догадки без разгадки".

Въезжаем во двор многоэтажки. Андрей паркует автомобиль рядом с детской площадкой, вытаскивает сына, не забывает о цветах и спрашивает:

— Ты с нами или подождёшь в машине?

Мне хочется домой к сестре, но этого варианта не предлагают, так что выхожу и понуро шлёпаю вслед за неразлучной парочкой. Мальчишка тарахтит без умолку, но его болтовню понимают только родители. Я могу лишь угадать пару-тройку слов. Да и совершенно неважно мне в этот момент, чем восторгается малыш.

Дом мне незнаком, какая-то новостройка в спальном районе. На лифте поднимаемся на десятый этаж. Андрей жмёт на звонок рядом с полированной черной дверью. Нам открывает женщина лет пятидесяти в аккуратном домашнем костюме. Светлые волосы уложены в высокую прическу. На лице ровный слой косметики. Кто она?

— Лида, привет! — здоровается Андрей и протягивает даме герберы.

— Андрюша, мой дорогой! Какими судьбами?

Пока происходит обмен любезностями, младший Смолягин по-хозяйски открывает дверь шире и проходит в коридор со словами:

— Ба, пивет, я иглать с тобой.

И на сей раз я понимаю каждое сказанное им слово. Это бабушка? То есть теща Андрея?

Женщина вдруг замечает меня и спрашивает:

— Кто это с тобой?

— Да так, не заморачивайся. Я заеду за Андрюхой ближе к вечеру, дел накопилось, — чиркает себя большим пальцем по горлу. — У тебя ведь не было планов?

— Нет, мой дорогой, я с удовольствием присмотрю за внуком, — ласково говорит Лидия и с явным неодобрением косится на меня.

Манерой разговора она напоминает учительницу, которую окружают одни двоечники и прогульщики.

— Тогда не прощаюсь. Что-то привезти на обратном пути?

— Да, заедь в аптеку, если не затруднит. У Пети сегодня давление высокое, а лекарств почти не осталось.

— Скинь в Ватсап список, я куплю, — просит Андрей и разворачивается, чтобы уйти.

— А деньги, Андрюша?

— Ты же знаешь, что не возьму, — бросает через плечо и взглядом указывает мне на лифт.

Никак не комментирую увиденное. Да, у них несколько странное общение, но это не моего ума дело.

— Так и будешь молчать? — спрашивает и нажимает на панели кнопку первого этажа.

Двери с мягким щелчком закрываются.

— А что говорить? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Может, признать, что ты сглупила, когда сбежала, ничего со мной не обсудив?

Если он ещё хоть раз ткнет в меня этим "сбежала", я закричу.

— Признаю, дальше что? Тебе легче становится, когда всю вину на меня перекладываешь? — выходим из лифта, шагаем к машине, и это ему, а не мне, приходится поспевать. — Ты сам-то хоть раз попытался со мной встретиться, поговорить? Скажи ещё, что не знал, где меня искать.

— Знал, — пожимает плечами и садится за руль. — И сотню раз порывался приехать. Но та записка…

— Я не оставляла никакой записки, — говорю устало и с чрезмерным усилием перебрасываю через плечо ремень безопасности. Бляшка с металлическим набалдашником бьёт меня по носу.

— Это я уже понял, — с тоской соглашается Андрей и смотрит на мои провальные попытки пристегнуться. Забирает у меня бляшку, легко вставляет в держатель. Гладит по коленке. — Расслабься, Ань. Мы сейчас доедем до Ксюхи, чуточку припрем её к стенке, и ты сама всё поймёшь.

— Пойму что?

— Что я тебя люблю, малая, — шепчет мне в губы, и раздражение лопается, как мыльный пузырь. — И всегда любил.

Да, только никогда этого не говорил! Вообще впервые слышу о его чувствах, и сейчас они мне нужны, как собаке пятая нога.

Моё настроение продолжает вытворять цирковые кульбиты, и обуздать его не представляется возможным. Но Андрей прилагает максимум усилий. Берет мою ладонь в свою, растирает большим пальцем, подносит к своим губам и целует всю дорогу до дома моей юности.

— Хочешь анекдот?

Воу, даже пробует шутить. Киваю.

— Подходит внук к деду и спрашивает: "Дед, а что такое альтернатива?". Дед крякает, но объясняет: "Вот смотри, внучок. Идёшь ты в магазин, покупаешь одно яичко. Кладешь его в тёплое место, у тебя появляется курочка. Эта курочка тоже несёт яички, из которых вылупляются новые курочки. Ты их кормишь, поишь, ухаживаешь. Сегодня у тебя две курочки, завтра четыре, послезавтра восемь. Потом сто. И все несут яички. Ты начинаешь их продавать, становишься богатым и хорошо живёшь. А потом бац — наводнение. Все твои курочки тонут". Внук изумляется: "Так, а в чем альтернатива?" "Альтернатива, внучок, — утки".

Честно? Я пропускаю финал юмористической истории, но от души улыбаюсь сидящему напротив мужчине. Потому как он настолько хорош, что не смогу отказаться от него даже под страхом смерти.

А вот и родной двор. Андрей загоняет машину на своё место. Глушит двигатель, поворачивается ко мне…

— Господи боже, — шепчу, пряча лицо в ладонях.

Такого разворота событий я никак не ожидала. У подъезда на лавочке сидит Серёжа. Мой муж.

Настоящее

Апокалипсис. Вот, что происходит в моей жизни. Светит солнышко, щебечут птички, пахнет цветущей черемухой, и моя жизнь летит в тартарары.

Откуда здесь взялся Серёжа? Неужели Милка разболтала?

— Ань, ты чего? — Андрей гладит меня по плечу. — Если не хочешь никуда идти, давай в…

— Нет, — перебиваю его и со смертельным испугом признаюсь, — там мой муж.

Смолягин хмурится, оборачивается назад, видит мужчину, сидящего на самом краю лавочки, и тут же выходит из машины. У меня от изумления глаза на лоб лезут, бегу за ним следом.

— Погоди! Андрей, ты чего…

Мой голос привлекает внимание мужа. Он встаёт, поправляет на носу очки, и прикрываясь от слепящего солнца вытянутой рукой, спрашивает:

— Аня? Это ты?

Добегаю до Андрея, когда он уже в метре от Громова. Обеими руками хватаю его за запястье и тяну назад.

— Перестань, чтобы ты не задумал, перестань сейчас же, — шиплю на Смолягина и громко добавляю, — да, это я, Серёж.

И провалиться мне на этом месте, если я знаю, как вести себя дальше.

Молчание затягивается. Мужчины стоят в шаге друг от друга, я нахожусь позади Андрея. Пробую выйти вперёд, но он отпихивает меня плечом себе за спину. Серёжа смотрит на нас с тупым изумлением.