— А кто тут у нас без трусиков?

Краснею до корней волос и всё ещё думаю о чём-то очень далёком, когда кроссовер (пускай будет не джип) трогается с места.

— Опиши мне вкратце тот день, малая, — просит Андрей, запуская на сенсорном экране мультфильм для маленького пассажира. — Я о дне, когда ты сбежала.

Мне по-прежнему претит эта формулировка, чувствую себя какой-то взбалмошной идиоткой, которой ударило в голову податься в бега без всякой на то причины. Но душу зачатки гнева в зародыше.

— Я проводила тебя и занялась уборкой, протёрла пыль и всё такое, а часа через два пришла Ксюха твоя, — неохотно начинаю рассказывать. — Слушай, до сих пор не могу поверить, что это она. Сколько ей вообще лет?

— Она младше меня на год, — скороговоркой поясняет Андрей и добавляет, — так что там дальше? Позвонила она в дверь и что?

— Нет, она её открыла ключом и вошла.

Описываю по возможности сухо, но перед глазами так и стоит эта картина.

Сижу на кровати Андрея, передо мной рассыпана целая пачка фотографий. И каждая, как миллиграмм смертельной инъекции. А Ксюша стоит у компьютерного стола, всё такая же ослепительно красивая, модно одетая и не замолкает ни на секунду. И тон её сочувствующий, жалостливый, от которого тошно вдвойне.

Перебираю снимки. На всех запечатлены двое — Андрей и Ксюша. Фоном служат некие достопримечательности. Часть из них узнаю, как например, Елисейские поля или Эйфелеву башню, но остальные сделаны в менее известных местах. Фонтаны, готические соборы, просто какие-то людные улочки, набережная из белого камня… И каждая карточка промаркирована датой и временем снимка. Это добивает окончательно. Я здесь места себе не находила от тоски и беспокойства, каждую ночь перед сном читала своеобразные молитвы, чтобы Андрей вернулся живым и невредимым. А ему угрожало разве что палящее солнце в Испании да разрыв сердца от переизбытка впечатлений.

— Ты прости, что я так это на тебя вываливаю. Поверь, я много раз просила его поговорить с тобой самому, объяснить, что ты ему не нужна, что у вас нет будущего. Я сама была когда-то такой же наивной, верила всему, что говорили мужчины. Но они этого не заслуживают. Ни твоих слёз, ни страданий. Просто посмотри это, — Ксюша кладет на ноутбук пластиковую коробку с диском, — и все сомнения развеются. Он не принц, Анюта, он мразь и подонок, который пользуется тобой.

И вздыхает, так тяжело, будто это её мир рушится, а не мой.

— Что там? — спрашиваю, утирая слезы.

Не уверена, что хочу знать. Мне довольно фотографий, которые подтверждают: вокруг один обман. Семь месяцев я ждала его, точно преданная собачонка, а он просто развлекался с другой, возил её по Европе, наслаждался жизнью.

— Давай я запущу. Словами это не описать.

И добренькая Ксюша быстро справляется с этой задачей. Нажимает кнопку воспроизведения видео.

На экране Андрей в кожаной куртке, светлой футболке и тёмно-синих джинсах. Не могу вспомнить, какие штаны были на нём утром, но кажется, именно эти. Сидит на диване, развалясь, смотрит в камеру.

— Я включила, ты готов поиграть? — слышу закадровый голос, отдалённо напоминающий Ксюшин, только более визгливый.

Он хмыкает и так знакомо хмурит брови.

— Тогда поздоровайся с девочками, — игриво просит Ксюша, которой всё ещё не видно. — Ну же, Андрюша, не ломайся. Скажи: привет Анечка и Женечка…

У меня сбивается сердечный ритм, перед глазами черные круги.

Андрей машет рукой в камеру в приветном жесте и низким голосом произносит:

— Привет, девчонки! — а потом цинично смеётся.

Меня начинает тошнить.

Ксюша ставит на паузу, замечая моё полуобморочное состояние.

— Что ещё за Женя? Кто это такой?

— Такая, — поправляет меня девушка и уходит.

Не понимаю, радоваться мне окончанию пытки или впасть в истерику.

Но тут Ксюша снова возвращается в квартиру, да не одна, а в сопровождении вульгарной девицы с размалеванным лицом. С ужасом смотрю на это чудо природы с немытой головой, в косухе и с землистого цвета ногтями, и совсем теряю связь с происходящим.

— Знакомься, Анюта, это Женя, ещё одна подружка нашего Андрея.

— С фига ли он вашим вдруг стал? — сиплым басом курильщицы вопрошает гостья, и я подозреваю, что где-то спрятаны камеры, и вот-вот раздастся возглас: "Снято. С вами была программа "Розыгрыш".

Ну не мог же Андрей и впрямь спать с этой девицей?

Вспоминаю тех девушек, которые часто появлялись тут до недавних пор. Одеты они были почище, но в целом…

— Сколько ты уже с ним? — игнорируя вопрос, задаёт свой Ксюша.

— Да не с ним я, так, сосу иногда за бабки, — и выдувает огромный пузырь из жвачки. Щёлкает его языком. — Просто зря вы его своим кличете, у нас на районе все знают, что он девок на спины в два счёта укладывает. Смазливый же, сука.

Мне хочется помыться с мылом. Это какой-то ад кромешный.

— Ладно, свободна, — брезгливо морщится Ксюша.

— Говно вопрос. Это ты её вразумить хотела? — Женечка ржёт аки полковая лошадь. — Да у неё ж на роже написано: "лохушка". Мужики завсегда таких дурят. Мой тебе совет, — обращается ко мне эта умудрённая жизненным опытом особа, — врежь ему по яйцам и пошли куда подальше. От таких, как он, добра не ищут.

Выдав последнюю фразу, девица хлопает дверью с обратной стороны. И мне очень импонирует идея отправить туда же и Ксюшу. Но та уже сняла с паузы видео, и я вынуждена досматривать это, чем бы оно ни было.

Андрей всё ещё гнусно смеётся. В кадре походкой от бедра появляется Ксюша. Абсолютно голая. Невольно завидую её идеальной фигуре. Ни единой складочки, ни намёка на изъян — фарфоровая статуэтка, а не девушка.

Кажется, Андрей согласен с моей оценкой, потому как стоит ей приблизиться, он хватает её за задницу и затаскивает к себе на колени.

Дальнейшее мне не хочется описывать. Сорок минут эфирного времени забито охами, ахами, шлепками тел и бесконечной сменой поз. Некоторые кажутся мне настолько нелепыми, что сложно описать их словами, а уж попытаться повторить…

Наверное, я по натуре мазохистка, потому как досматриваю видео до конца. И тайм-код на записи даёт понять, что происходило это не сегодня, а… неделю назад. В то утро я сдавала экзамен по русскому языку, переживала, нервничала, лихорадочно повторяла материал, а Андрей лично проводил меня до школы, поцеловал, пожелал удачи и, барабанная дробь, поехал к Ксюше. Правда, он у меня заботливый?

— Подумай ещё раз о том, кого ты полюбила, Анюта, — с материнской лаской в голосе обращается ко мне Ксюша. — У него даже смелости не хватило лично порвать с тобой, отправил меня выполнять эту грязную работёнку.

Она как бы невзначай поигрывает связкой ключей, которыми совсем недавно открыла входную дверь. Вижу у неё на пальце металлическое колечко брелока, который сама подарила Андрею — кругляш с логотипом "Jeep" и надписью на обратной стороне "The best or nothing". И это последнее наблюдение, которое помещается внутри объятого пламенем мозга. Я выставляю мерзавку за дверь и мечусь по комнатам, собирая свои вещи в мусорные пакеты.

Выбираюсь из канализационного люка под названием прошлое. Вкратце мне удается описать события давно минувших дней, а вот сохранить внутреннее равновесие — нет. Меня раздирает на части от гадливости, от понимания, что всё это — боль, страсть, ненависть, нежелание простить, гигантская обида, которая переломала все до единой косточки во мне — всё это его рук дело. Он уничтожил меня на целых четыре года. Я подыхала без него, смотреть на парней не могла. Следующий секс в моей жизни случился лишь спустя пять лет, в мою первую брачную ночь. И Серёжа тогда изумился до потери дара речи. Он всерьёз считал, что я ещё девственница. Вот, каков истинный масштаб трагедии.