— Не убегай так быстро, моя сладкая, — бархатистым голосом шепчет мне на ухо и льнет всем телом, будто гигантский бритый кот, выпрашивающий лакомство.

А у меня словно паралич горла. Выговорить ничего не могу, касаться его отказываюсь наотрез и вообще настроена только на панику с последующей трансгрессией.

— Давай немножко поиграем, сладкая девочка, — предлагает парень и тянет меня куда-то, чудесным образом умудряясь подчинить своей воле.

Я в немом шоке, только этим могу объяснить безропотность, с какой шагаю вслед за мужчиной. Мы поднимаемся на сцену, стриптизер ставит меня у шеста. Глаза округляются до размера чайных блюдец.

— Погодите, не надо! — с ужасом произношу, но мужчина слишком опытен в этих делах, а я ещё не отошла от первоначального шока.

Он поднимает мои руки вверх, сковывает меховыми наручниками и немыслимым образом цепляет их к пилону над моей головой.

— Тебе понравится, моя маленькая скромница, — вновь его шепот у самого уха, и мне окончательно надоедает роль безвольной куклы.

Открываю рот, чтобы дать гневную отповедь нахалу, но тот затыкает меня поцелуем. Грубым, жадным, слюнявым. И совершенно противным. Мне думается, что противным.

Зал наполняют леденящие кровь звуки. Так завывает электрогитара, и, кажется, я знаю эту мелодию "Дьявол во мне" группы Слипнот. Когда следом по ушам ударяет грохот барабанов, утверждаюсь в своей правоте.

Руки опустить я не могу, цепочка, соединяющая наручники, подвешена на какой-то крючок. Танцор кружит подле меня стервятником, заходит за спину, гладит обнаженную кожу. Тут на сцене появляется девушка в латексном костюме экстремальной длины. На её макушке раскачиваются гигантские заячьи уши из чёрного бархата, а половину лица прикрывает маска того же цвета. В руках у неё поднос с чем-то, накрытым черной кожей.

Увольте меня к чертям! Я не собираюсь участвовать в этом абсурде!

Танцовщик лихим жестом сдергивает с подноса кожаную тряпицу, надевает на себя — это всего лишь жилет — затем прячет лицо за такой же маской, как у зайки. А я, меж тем, начинаю догадываться, что у них на подносе. В мозгу всплывает образ Кристиана Грея и всякие грязные БДСМ-штучки.

— Кайфуй, Анька! — летит через весь зал визгливый хохот Милки.

А мне вообще ни разу не смешно. Какого черта происходит?

Ору этот вопрос стриптизеру, он подходит ближе, пряча что-то за спиной, и почти человеческим голосом поясняет:

— Все понарошку, не переживай так.

И не дожидаясь ответа, упирается хлыстом (етить вашу мать) мне в вырез на груди. Судя по виду, это самый настоящий кнут и бьёт он совсем не понарошку. Мозг в панике пытается организовать план бегства, тогда как подсознание делает всем ручкой и грохается в обморок.

— Ты была плохой девочкой, да? — театрально отыгрывает роль танцор и ручкой плети обводит полушария груди.

Потом замахивается и бьёт аккурат посредине, прямо по голой коже.

"Засужу вас к такой-то матери!", — хочу крикнуть, но, зажмурившись, с упоением понимаю, что всё и впрямь показуха. Боли нет, лишь в крови бешено закипает адреналин от мысли, что сейчас происходит и что творится это на публике.

Парень склоняется к месту удара и делает вид, что зализывает кожу. Видимо, понимает, что по-настоящему я не позволю касаться себя языком.

— Ты очень красивая, когда смущаешься, — шепчет мне, оставляя на плече крошечный поцелуй. — Давно таких здесь не видел.

Гремящая музыка направлена в основном в зал, на сцене звук гораздо тише. Отчётливо слышу каждое слово.

Притворщик пробует на мне ещё два садистских приспособления: широкую плоскую штуковину вроде биты для игры в лапту и узкую резиновую палку с зазубринами. Вреда от них не больше, чем от шлепка детской ладошкой. Наконец, экзекуция подходит к концу, меня отвязывают.

— Мы с тобой не доиграли, вкусная девочка, — шипит на меня доминант и провожает обратно к столику под всеобщие крики и улюлюканье.

Напоследок этот наглый тип прикусывает мочку моего уха и оставляет в полной прострации. Что сейчас было?

Гадюки выглядят безмерно довольными, Милка беззвучно верещит, топает ногами и смотрится чуточку сумасшедшей.

— Отлить не желаешь? — спрашивает сестра, и мы, взявшись за руки, удираем в туалет.

Первым делом плещу ледяной водой на щеки и лоб. Кожа пылает багровым румянцем. Меня всю трясет от возмущения и стыда. Ладно, может, от капельки возбуждения тоже. Не всякий день меня так откровенно и пошло пытаются соблазнить. А уж когда в последний раз так целовали…

— Слушай, а у этой Ксюхи с фантазией полный порядок. Не каждая докумекает снять стриптизера для бывшей своего мужа, — делится Милка наблюдением, выходя из кабинки. — Я до последнего ждала, что вот-вот появится Серёга или этот твой, а может и оба сразу — то-то застали бы картину маслом.

Милка покатывается со смеху, у неё это нервное.

Замерзшими руками тру шею и ключицы. Картинки пережитого никак не желают гаснуть в мозгу.

— Мил, давай отчаливать. Я просто не выдержу больше, — отчаянно прошу, и младшая соглашается.

Возвращаемся в зал за оставленными вещами. Музыка заметно утихла. Танцоры ушли (аллилуйя). Ольга, которая НЕ сестра, чинно беседует у бара с каким-то мужиком. Ксюша за столиком разговаривает по телефону и потягивает ярко-красный коктейль из трубочки. Припоминаю, что давеча она огорошила меня заявлением о беременности, и делаю логичный вывод: брехня. Беременные не лакают алкоголь в таких количествах. А что ещё было ложью?

Милка готова взять свой кардиган и двигаться к выходу, осаживаю её взглядом. Прислушиваюсь к чужому разговору.

— Говорю же, в баре с подругами.

Недовольный мужской голос в трубке. Узнать не могу, слишком неразборчиво.

— У мамы, ему нравится проводить время с бабушкой.

Опять реплика собеседника.

— Не надо приезжать, такси вызову, — голос у Смолягиной внезапно становится выше, будто она нервничает. Нас не замечает, изучает сцену невидящим взором.

Слушает говорящего.

— Хорошо, я буду исправляться, — на том конце дают отбой, вижу, как вспыхивает экран её телефона, но Ксюша продолжает беседу. — Да, конечно, милый. Скоро буду дома. И я тебя, мой дорогой, целую нежненько.

Даю Милке отмашку, мол, пора восвояси. Та послушно вскакивает на ноги, и прежде чем Ксюша озвучит хоть слово, мы прощаемся, благодаря за чудесный вечер.

На выходе нас поджидает стриптизер. К счастью, одетый в джинсы и приталенную рубашку, ворот которой расстегнут до середины накачанной груди. Хочу пройти мимо с гордым видом, но парень преграждает мне путь.

— О, ну что ещё? — ворчу в раздражении, не смея поднять глаза к его лицу.

— Просто хотел дать тебе это.

Суёт мне под нос пластиковый прямоугольник с именем и номером телефона.

— Позвони, если заскучаешь.

И голос липкий, как шоколадный сироп. Начинаю подозревать худшее, поэтому от визитки избавляюсь, едва выходим за порог странного заведения.

Прошлое

Идея свиданий мне категорически не нравилась. Не могла вообразить себя с кем-то. Однако приходилось мириться с этой мыслью. Не помню, чтобы Андрей ставил встречи с другими парнями за обязательное условие, но мне отчего-то хотелось показать ему, что действительно могу сделать это. Наверное, подсознательно мне необходимо было уколоть его так же больно, как он меня. Глупое девичье сердце надеялось вызвать ревность, распалить чувство собственничества.

В общем, отвлечемся немного от самокопаний, и вернёмся в реальность, в которой я собиралась на своё первое в жизни свидание. Рядом, наблюдая за моими стараниями, сидела хихикающая Милка.

Я примеряла очередной наряд, погляделась в зеркало на внутренней стороне дверцы шкафа, и поняла, что надеть мне нечего. Все вещи в моём гардеробе либо вызывающе открытые, либо похоронно-мрачные. А мне хотелось чего-то легкого, весеннего и очень скромного.