Позвал её в кино и задумался, где бы раздобыть коня и меч.

А сейчас эта девочка, хоть и повзрослевшая на пять лет с момента первой встречи, лежала в моей постели. Протяни руку и возьми, но меня опять одолевали сомнения. Хочу ли усложнять свою жизнь настолько?

А насколько? О-о-о, плевать. Я был столь измотан и истощен физически и морально, что нашел трусы, надел их и по возможности тихо завалился на свободный край матраса. Спать. Крепко и беспробудно.

Малая словно уловила моё присутствие. Подкатилась ближе и обвила мою спину рукой. Уткнулась носом в грудь. Причмокнула воздух вблизи моей кожи.

Уговаривал себя держать глаза закрытыми. Но ее запах, сладкий, манящий забивал ноздри, и сонливость сменилась похотью. Откинул уголок одеяла и увидел, что на ней самое простое бельё — белый хлопковый комплект из маечки и шортиков. Ничего вычурного или сексуального, а у меня кровь начала закипать. Коснулся пальцем тонкой полоски кожи на животе и повел вдоль резинки трусиков. Такая теплая и нежная.

Она стала ворочаться, когда аккуратно накрыл ладонью грудь, вся выгнулась навстречу. Приоткрыла веки и глянула на меня из-под темных ресниц.

— Наверное, ты мне снишься, — прошептала невнятно.

— Наверное, — согласился и задрал маечку, чтобы полностью оголить живот. Гладил ребра, рисовал круги на боку.

Она расплылась в блаженной улыбке, прильнула ко мне теснее и слепо принялась искать мои губы. Короткие ноготки царапнули по коже от поясницы до затылка. Поцеловал её жадно, неистово. Насыщался ей, если только это возможно. Все месяцы, что провёл в море, не выходила из головы. Будто въелась в подкорку, как опухоль или инородное что-то.

Запустил под маечку пятерню, смял нежную грудь, большим пальцем растёр тугую горошину соска. Она застонала мне в губы, стала ёрзать по кровати. Прикусила мой язык.

Одурел. Вздумалось навалиться на неё, сдёрнуть чёртовы шортики и взять её быстро и безжалостно, но не могу. С девственницей так нельзя.

Перенёс поцелуи на шею, а рукой спустился к трусикам. Наблюдаю за лицом. Блаженствовала, улыбалась, шумно дышала и продолжала держать глаза закрытыми, будто и впрямь считала, что я снюсь.

Ладно, продолжай обманываться.

Поддевал пальцем резинку белья, запустил внутрь ладонь. Повел вниз по крошечным волоскам. Она вздрогнула, задержала дыхание. Длинно и протяжно простонала, едва ощутила мой палец. Она уже мокрая, готова принять меня.

— Сними маечку, — хрипло попросил и с жадностью наблюдал, как она обхватила себя руками, подняла края ткани вверх, как обнажалась её грудь миллиметр за миллиметром. Сливочная кожа на мягких полушариях, розовые бутоны сосков — она лакомство, которым невозможно насытиться.

В ту секунду возненавидел своё благородство. Надо было взять её перед отъездом, сейчас бы не пришлось миндальничать на каждом шагу.

Белая тряпица улетела на пол. Вот бы и с девственностью так же — замел под коврик и забыл, но нет. Нам придется пройти через это. Ей будет чуточку больно, а мне охренеть как мало.

Повёл пальцем по влажной плоти. Больше нигде не касался, давал распробовать новые ощущения. А она замерла, словно кукла, и мелко-мелко дрожит. Вот говорю же, оно мне надо? Ответ однозначен, надо.

— Тш-ш, маленькая, расслабься, — выдохнул ей в губы и круговыми движениями пальцев показал, как бывает хорошо. — Сейчас ничего неприятного не будет.

Она распахнула глаза, сна там и в помине нет, а вот страха перед неизвестным — хоть отбавляй. Сам виноват, придурок, растянул резину.

Не дал больше думать. Зацеловал губы, подбородок, шею, спустился к груди, вобрал в рот сосок, слегка зажал его зубами. Она приподнялась на руках, выгнулась кошечкой, зарылась пальцами мне в волосы.

— Вот так, сладкая девочка, — похвалил и сменил направление движения пальцев.

Теперь против часовой стрелки и лишь изредка надавливал подушечкой.

Осыпал ласками другую грудь и с диким удовлетворением понял, что она уже близко. Елозила бёдрами, двигаясь в такт с моей рукой, робко стонала и запрокидывала голову, прячась в подушках.

— Давай, маленькая, отпусти себя, — шепнул на ухо и тут же запечатал рот своими губами, пожирая протяжный стон удовольствия.

Ещё пара резких вращательных движений, и она забилась всем телом в сладкой истоме. Дал ей немного прийти в себя. Стащил трусики, избавился от собственного белья. Увидел, как наблюдает за мной с любопытством.

Смущалась, глупенькая.

— Ань, дай руку, — попросил и когда получил желаемое, поднёс к губам и поцеловал внутреннюю сторону ладошки. Затем сплёл наши пальцы и отправил в путешествие по её телу от подбородка до бёдер. — Это твоё тело, твоё прекрасное, мягкое и нежное тело, каждый сантиметр которого мне безумно нравится.

Перекинул наши ладони на себя и начал ту же экскурсию.

— А это моё. И какое оно?

— Красивое, — сипло ответила и как можно тише прочистила горло. — Очень красивое, Андрей. Мне нравится прикасаться к тебе, но…

— Но не везде, — закончил за неё и остановил наши руки у себя на груди. — А ты попробуй.

Я какой-то мазохист, ей богу. Вот нафига сейчас этот урок борьбы со скромностью? Впереди ещё масса времени, чтобы научить угождать мне. Трахни её и баиньки, такова была повестка часа. Почему просто не соблюдать регламент?

А девочка, меж тем, и впрямь пробовала. Обвела контуры мышц на груди, поводила нежными пальчиками по шраму, потом спустилась ниже и с волнением положила ладошку на член. Просто накрыла его сверху и посмотрела на меня, будто вопрошая, всё ли правильно.

Кивнул и затащил её на себя, покуда не заржал в голос. Сложно будет объяснить, что в её щенячьей неопытности и стыдливости меня рассмешило до одури. Устроил у себя на животе. Слегка сел, и она опустилась промежностью прямо на то место, которое секунду назад гладила. Охнула, чувственно приоткрыла рот, а сама прячется от меня за зажмуренными веками.

Поцеловал её, собрал волосы на затылке в кулак и оттянул назад, заставляя запрокинуть голову. Вкушал шею и плечи: сладкая, податливая, на всё согласная, это не может не трогать. Она ёрзала на мне, упиралась ладошками в грудь. Обхватил обеими руками её спину и завалил обратно на кровать. Она расхохоталась, принимая это за какую-то игру в единоборства, и тут же оборвала смех, когда ощутила член именно там, где должно.

Прикусила нижнюю губу, напряглась, как струна.

— Больно будет совсем немного, — успокоил я и огладил эту самую губу языком. Ладонью ласкал внутреннюю сторону бедра, вынуждая раскрыться и довериться.

Она смотрела мне в глаза и с отчаянной решимостью жалась лбом к плечу, прячась и в то же время ища защиты. Маленькая трусиха.

Устроился поудобнее в колыбели её ног и направил себя в неё. Она вонзила ногти мне в плечи, когда почувствовала меня внутри. Следовало постоянно напоминать себе: осторожно и неторопливо, осыпая ласками всё тело. Достигнув эластичной преграды, чуть отступил. Малая шумно задышала, задрожала всем телом, как от лютого холода, борясь со страхом, начала хаотично целовать мою шею и подбородок, отыскивала губы. Поддался ей, вобрал в себя вкусный языком, и вот я уже целиком внутри этой потрясающе узкой девочки.

Вновь чуть назад и вперёд. Она мычала мне в рот и выгибала бёдра, не навстречу, скорее от меня. Настроился на медленный и чувственный ритм. Хотелось-то, конечно, совсем иначе. Алчно брать эту застенчивую девчонку сотнями способов, утолить её криками наслаждения зудящий внутри голод, но… Это пока лишь фантазии.

Аня, наконец, поняла, что самое страшное позади. Откинула голову на подушку, посмотрела на меня из-под темных ресниц. Невольно начал двигаться быстрее. Пьянил её взгляд, исполненный сладострастия.

Меня накрыло в тот момент, когда она изогнулась и обеими руками схватила меня за задницу с какой-то отчаянной решимостью. Едва успел вынуть член, совершил пару резких движений рукой и спустил ей на животик.

Свесился с кровати, отыскал её маечку и стёр семя.