Погода была удивительно ясной и теплой для начала осени: рядом парк, и площадку для торжественной линейки наполнял легкий шелест листьев, чистый воздух и веселый гомон птиц. Вроде ковид давно стал обыденностью, но торжественная часть была только для начальной школы. Классов немного: по одному в параллели. Я улыбалась, глядя в детские удивительно восторженные глаза: кто-то смеялся, был и небольшой испуг, скромность и озорство, но любопытство и любознательность нашлись во взгляде каждого.

— Здравствуйте, Арина Александровна! — мне дарили цветы ученики и знакомились родители.

— Здравствуйте, дети! — я улыбалась и с удовольствием отвечала на вопросы. У меня не было педагогического образования, но опыт репетиторства имелся. Я понимала опасения родительского комитета относительно замены учителя, но намерена доказать, что смогу найти подход к детям и дать им знания. Очень сложно перед самым началом учебного года в интернациональный класс найти учителя, владеющего несколькими языками. Моя кандидатура оказалась самой подходящей. Я намерена оправдать доверие.

— Благодарю, — ко мне подошел мужчина и вручил потрясающий букет ярких пионов. Я не успела разглядеть лица, но увидела карточку в глубине:

Ты прекрасна, ангелочек. Если бы у меня была такая учительница, я бы никогда не прогуливал школу…

Я вскинула голову, пытаясь глазами отыскать знакомую высокую фигуру в идеальном костюме, с властно вскинутым подбородком и уверенностью в каждом движении. Сердце предательски сжалось и сладко заныло. Люблю. Несмотря ни на что люблю. Может быть, я глупышка и слабачка. А может, просто женщина.

Около часа мы знакомились с учениками и родителями. Обсуждали планы внеклассной деятельности и выездных мероприятий на первую четверть. Класс небольшой, всего пятнадцать человек: русскоговорящих половина, остальные помесь английского с испанским, греческим, арабским языком. Последнее требовало более пристального внимания, так как отличие в культурном коде и традициях серьезное. Но родители светские, поэтому главное дружность, взаимовыручка и толерантность к особенностям каждого ребенка.

Я облегченно выдохнула и с жадностью выпила два стакана воды, когда осталась одна. Завтра первый полный учебный день: он у меня расписан по минутам и тем не менее немного боялась. Буду усердно готовиться!

— Входите, — кто-то постучал в дверь и не открывал до моего разрешения. Я с растерянной улыбкой смотрела на Никиту с огромным букетом бледно-золотых роз. Именно такой, каким я его всегда ощущала: что в дорогом костюме, что в плюшевом свитере.

— А где свитер? — выдала, теряясь в эмоциях и утопая в чувствах. Хотелось плакать от радости. Я так соскучилась, но так упорно запирала на замок свою любовь, что она хрустальными слезами рвалась наружу.

— Боялся, что дресс-код не пройду. У них здесь дурацкий вкус: пиджаки и ботинки в почете, — положил букет на мой стол и опустился вниз, к моим ногам. Глядел пронзительно и жадно, снизу вверх: Никита пришел просить, а не требовать и очень ясно демонстрировал это.

— Ты моя королева, Арина. Единственная, самая нужная и бесконечно любимая. Я люблю тебя, Арина Ангелочек Левицкая.

— Никита… — горло перехватило от неожиданности.

— Я в этом уверен на сто тыщ миллионов процентов. Я так рад, что сказал тебе. Так боялся настоящих чувств. Потом боялся, что ты уже не любишь. А сейчас счастлив, что ты знаешь, — положил голову мне на колени. Я осторожно коснулась светлых волос, глаза прикрыла от удовольствия. Такая невинная ласка, а я все в огне.

— Пойдем, прогуляемся? — хрипло предложила, опасаясь, что наши откровения и близость будут превратно истолкованы в стенах школы.

Мы вышли во двор и свернули в парковую зону. Здесь все еще было много детей всех возрастов. Мы шли рядом: не держались за руки, не обнимались, но были по-настоящему близки.

— Как дела? — осмелилась на что-то абсолютно банальное.

— Плохо без тебя. Но хорошо благодаря тебе.

— Это как? — с непониманием улыбнулась.

— Твои слова зацепили что-то во мне. Еще давно, помнишь в кабинете ты сказала, что я ничего не создаю?

— Да, — отвела глаза. Не самое приятное воспоминание.

— Я постоянно об этом думал и понял, что не хочу больше быть разрушителем. Я хочу созидать, Арина. Теперь «Инвест-Инк» взяла под патронаж детские дома в центральном федеральном округе, а за Уралом в маленьких городах будем строить школы, больницы, современный жилой фонд.

Я улыбнулась.

— Я понимаю, что это может выглядеть, как показательная очистка кармы, но я реально хочу что-то оставить после себя.

— И все? И никаких плюшек для компании? — с веселым сомнением поинтересовалась.

— Почему все? Государству нравятся такие инициативы: субсидии, налоги, финансирование. Всем будет хорошо, — тихо рассмеялся Никита. — Арина, я еще хочу кое-что создать, — остановился и взял меня за руки. — Семью хочу. Жену. Детей. Двух девочек с золотистыми волосами, синими глазами и самым добрым сердцем.

— И мальчика с голубыми глазами, упрямым подбородком и целеустремленностью ракеты, — ответила я. Никита притянул меня в объятия и сжал: старался целомудренно, но я чувствовала, что напряжен до предела, каждая клеточка энергией заряжена.

— Арина, а ты выпила вторую таблетку? — неожиданно спросил.

— Я не беременна, если ты об этом.

Да, вымывания после постинора не было, но месячные пришли, не в срок, но все же.

— Я понял, но выпила или нет?

— Нет… — ответила правдиво, но осторожно. Я не очень понимала, что он хотел от меня услышать.

Никита расплылся в улыбке. Для него, похоже, это много значило.

— Поехали домой, — предложил тихо.

— Никита, я не могу уехать с тобой в Москву, — нужно обговорить на берегу нюансы. Нет, теперь я буду жить своей жизнью в первую очередь и не бросать все по зову мужчины. — У меня дети, класс, обязательства.

— Я имел в виду к тебе, — и достал ключ, который отдала ему после его уверенного заявления, что переезжает ко мне. — А в остальном, мы справимся. Мой дом там, где ты, Арина. Моя любимая жена.

— Еще не жена, — попеняла шутливо.

— Так стань ей, — достал бархатную коробочку из кармана. — Арина Левицкая, — стал на одно колено, привлекая внимание всего честного народа, — выходи за меня такого редкого остолопа замуж. Без тебя я погибну. В болезни и здравии. В богатстве и бедности. На всю жизнь. До самого конца. Ангелочек, — льдисто-голубые глаза сверкнули ярким пламенем, — будь моей. Прими меня как своего мужчину.

Ответа ждал не только Никита, зевак хватало, но я видела только его.

— Я люблю тебя, — протянула руку, и он надел мне кольцо. — Да. Конечно, да!

Когда мы выходили из парка, краем уха услышала:

— Как пить дать, уйдет в декрет! — раздосадовано произнес женский голос.

— Конечно, уйдет! — ответили ей. — Я бы тоже от такого мужчины быстренько родила и не один раз! Днями и ночами работали бы над потомством! — они рассмеялись, а у меня щеки заалели. Как раз этим и будем сейчас заниматься…

Шесть лет спустя

Никита

— Как думаете, мамочке понравится? — мы с сыном и дочерью делали для Арины сюрприз своими руками — большую картину маслеными красками, созданную художниками Вяземскими в составе трех человек: меня, Маши и Ромы. Им скоро три года и очень нравилось возиться с тюбиками и рисовать голыми руками. Единственная запара — отмыть этих сладких золотистых поросят. Ангелочков, но поросят.

Мы с Ариной поженились через год после обручения. Это было восхитительное и одновременно тяжелое время! Я жил на два города, разрывался между работой и любимой женщиной. Каждую минуту хотел быть с ней, но Арина была тверда в намерении закончить учебный год, а потом уже личную жизнь устраивать. Возможно, в какой-то степени это была проверка. Моему ангелочку очень сложно было довериться и открыться заново. Она хрупкая и ранимая девочка, а я чуть не уничтожил эту юную прекрасную красавицу. Своими руками буквально разорвал связь между нами образовавшуюся. Любовь, которую не узнал сразу. Не верил в свою способность чувствовать сокровенное и тонкое. Она научила. Арина. Показала, что это нестрашно, что по-настоящему любящие люди горой друг за друга. Не предадут и не обманут. Арина стала мне страстной любовницей, верной женой и подарила двух очаровательных близнецов. Наши дети. Мальчик — первенец и сладкая папина доча.