— У меня никогда не было секса с коллегой, — это уже у Алексея язык развязался. Градус вопросов поднялся. Отлично. Я смотрел на Арину. Она не выпила. Почему-то я верил, что она никому из издательских не давала.

— Я никогда, — заговорщически начал, — не целовался с боссом. На Левицкую поглядывал. Она смутилась, но пригубила из стопки. Честная девочка. Кто-то неодобрительно хмыкнул, но я не успел заметить кто.

— Я никогда, — очередь снова дошла до Арины, — не платила за интим. — На меня не взглянула даже, но камень точно в мой огород. Хорошо еще, что пил я не в одиночестве. Тут оказывалось хватало любителей продажной любви. Вон даже верный Артемка трахал шлюх.

— Хорошая тема, — слова взяла эпатажная рыжая девушка. — Я никогда не занималась сексом за деньги, — и поиграла бровями.

А вот это уже не хорошо. Я сразу заметил, что Арина побледнела, рука с шотом текилы дрогнула. Не пей, девочка, не нужно. Зачем нам эти слухи. Я дернул рукой: бутылка упала, разбились стопки. Шум-гам официанты подлетели.

— Арина, вам нормально? — под шумок ее растерянную подхватил. — Крепкая текила, на воздух нужно.

Я вывел ангелочка на открытую террасу: едва освещенную, но продуваемую ветрами. Накинул на хрупкие плечи пиджак и, пока не опомнилась, утащил за угол, в укромное темное место. Арина девочка тоненькая и хрупкая — такую легко спрятать за своей спиной.

— Ты в порядке? — она была поразительно тиха. Арина подняла на меня глаза, синие, настолько темные, что казались черными. Я погладил кончиками пальцев ее лицо, убрал со лба светлые волосы, с жадностью смотрел на розовые губы.

— Я хочу тебя… — шепнул, атакуя ангелочка. Или алкоголь, или игра выбили ее из колеи. Нужно ковать, пока горячо. Мораль была до фонаря. Я сказал, что будет моей сегодня — значит, будет. — Хочу тебя, Арина… — шептал, переходя от губ к шее: голову вскружил легкий медовый аромат. Интересно, она везде такая вкусная? — Не Изольду, не ангелочка, а настоящую Арину Левицкую. Покажешь? — подхватил под ягодицы и насадил на себя. У меня пар шел не только из ушей, но и из брюк.

Арина сдавалась, снимая оборону. Обвила мою шею руками и тихо застонала, когда освободил одну грудь и начал греть языком. Отзывчивая девочка.

— Пойдем ко мне, — потянул ее за руку. Неожиданно уперлась. Не люблю капризных не давалок.

— Нет, не могу… — проговорила, с неохотой вырывая ладонь.

— Что еще? — нахмурившись, нетерпеливо произнес. — Деньги? — насмешливо вздернул бровь. Хотел пошутить, а вышло:

— Я не проститутка! — Арина неожиданно рассвирепела. — Не проститутка, ясно тебе?!

— Ясно. Миллион хотела в качестве донатов?

Она закатила глаза и толкнула меня в грудь:

— Это вышло случайно! — шикнула, но голос задрожал на последнем слоге. — Я была на вечеринке, когда поняла, что к чему, пришлось убегать в том вульгарном платье! Денег не было, телефон разрядился, в баре докопался мужик. Я на эмоциях ляпнула про деньги и тут ты! Я ведь говорила… — закончила обессиленно. — Я хотела объяснить… Но разве ты дал? Ты просто взял, за что уплачено.

— Ангелочек… — я был обескуражен. — Иди сюда, — хотел обнять, но она сбросила пиджак с плеч и рванула в противоположную сторону. В одном платье в такой холод.

— Никита Андреевич, вот ты где? — меня окликнули. Черт!

Я ведь ей верил. Реально верил: ну не похожа Арина Левицкая на шлюху. Только это ничего не меняло. Я хочу ее. Сегодня. Сейчас.

Арина

Я бежала, не замечая холода. Текила сделала свое дело. Или это Вяземский со своими поцелуями, страстью, грубостью… Зря. Зря я выпалила про тот случай! Лучше бы осталась для него шлюхой. Сейчас все выглядело так, словно бы пыталась оправдаться, будто бы хотела казаться лучше, чем есть на самом деле, быть тем самым ангелом: ни цветом волос, а внутри. Конечно же, это не так. Куда мне до небожителей! Я грешница. Начинающая, правда.

— Какой кошмар! — прислонилась спиной к двери, на глухо закрывая ее. Вот она, отсроченная ответка за ту горько-сладкую ночь. А еще был Сергей Михельсон. Он звонил, спрашивал, как дела. Откуда-то узнал о корпоративе. Большие надежды на него возлагал. Сволочь. Никогда мое тело не было предметом такого настойчивого торга!

Я отошла и потянулась к молнии платья. Как завтрашний день пережить, а потом еще этот гала-ужин? В сумочке пискнул телефон — я достала его и ошарашенно округлила глаза. Мне пришло уведомление от банка. На мой счет зачислен миллион рублей.

— Что такое… — вслух проговорила, открывая приложение. Мне нужно посмотреть, кто сделал перевод. Хотя… Я ведь знала, кто.

— Вяземский… — ответом был громкий стук в дверь. — Кто? — подошла и тихо спросила.

— Я, — услышала властное. — Открой.

— Нет, — покачала головой.

— Арина, меня могут увидеть и тогда пиши пропало. Ну зачем тебе эти слухи, м?

Шантажист чертов!

— Так уйдите. Не компрометируйте тургеневскую барышню.

— Арина, знаешь, что у меня любимое у Гёте?

Я молчала.

— Фауст. Догадываешься, почему?

— Потому что вы дьявол? — предположила я.

— Так точно, ангелочек… — услышала шепот, затем дверь открылась. У Вяземского был ключ.

— Что вы себе позволяете? — отступила, все еще пытаясь держать дистанцию. — Никита Андреевич, уходите, пока… пока… Я обвиню вас в харассменте!

— Никита, — подошел совсем близко и ловко расстегнул молнию, за которую я схватилась ранее. Рукава только благодаря ей и держались, сейчас я стояла перед ним по пояс обнаженная. — Назови меня по имени, Арина.

Я молчала. Имя — это всегда слишком много, интимно, это разрушало границы.

— Пожалуйста, — но Вяземский просил. Требовательно, но просил.

— Никита, — прошептала и нащупала телефон. Я сделала перевод обратно. — Мне не нужны твои деньги. Уходи.

— Не могу, — притянул к себе, с яростной жаждой к губам прижался. — Ты мне нужна. Так нужна, Арина… С ума схожу…

Меня покорил его тон, необходимость, которой пропитан шепот. Сильные руки, умелые, крепкие — в таких чувствуешь себя защищенной. Такому мужчине хотелось покориться, и я покорялась. Может, так начинается большая любовь…

— Расстегни, ангелочек, — рвано выдохнул, когда ногтями прошлась по мощной спине. Я дрожащими пальцами едва сумела справиться с мелкими пуговицами. — Теперь ремень.

Я подчинилась, но хотела отдернуть руку, смущалась сильно. Никита не дал, наоборот, мягко обхватил запястье и прижал ладонь к жесткому бугру в паху.

— Разденься для меня. Хочу посмотреть на тебя.

Я как завороженная исполняла все приказы. Загипнотизированная голосом, как кобра музыкой факира. Откуда у этого мужчина такая власть надо мной? Почему сдаюсь, стоит только мазнуть по губам дыханием со вкусом терпкого алкоголя и свежей мяты? Я не знала, поэтому просто следовала за его зовом.

— Сними трусики, — хрипло попросил, сжимая в кулаке тугую головку крепкого длинного члена. Он так пошло и одновременно сексуально ласкал себя, что у меня рот слюной наполнился. Я никогда не была раскованной в сексе, чего-то стеснялась, где-то стыдилась, но не сейчас. Я запустила руку под гладкий шелк и сжала лобок. До колен спустилась белье и одним пальцем начала гладить складочки, не отводят от ледяных глаз взгляда. Сейчас в них бушевал голубой огонь.

Никита одним широким шагом преодолел расстояние между нами. Высокий, мощный, сильный. Я высоко вздернула подбородок, чтобы видеть его глаза. Я хотела в них смотреть. Я хотела в них утонуть.

— Ты очень красивая, — Никита развернул меня к зеркалу, а сам прижался сзади. Моя светлая кожа заметно контрастировала с его загорелой. Он, не отрывая взгляда от нашего отражения, с тягучей болью дразнил мои соски и прикусывал шею. — Раздвинь ноги… — запустил туда руку, возбуждая пальцами. Намотал волосы на кулак и снова прогнул меня, расплющивая груди о крышку стола. — Я хочу, чтобы мы оба смотрели, как это будет… — шепнул и толкнулся в меня. Резко, грубо, на всю длину, с ноткой боли и жгучей наполненности. Смазки было так много, что комната вибрировала от пошлых шлепков, от его свирепого рычания и моих рваных стонов. Никита все жестче тянул меня за волосы, так чтобы мог прикусить шею или жадно впиться в губы. Было больно, было сладко.