— Тшшш, — приложил палец ко рту. Если это не про твои предпочтения в сексе, — надавил на нижнюю губу, проталкиваясь вперед. Имитируя член у меня во рту, — то похер. Не хочу ничего знать.

Секс — единственное, что его волновало. Я для него всего лишь средство для достижения его личного удовольствия. Хотелка. Игрушка. Каприз.

— Нет, Никита. Я не могу так.

— Какое, блядь, нет! — ткнул в меня эрегированным членом. — Хватит строить из себя недотрогу, Арина. Это нихрена не сексуально. Я за динамо, — показал в воздухе кавычки, — не болею уже лет пятнадцать. Не порть нам вечер.

— Я тебя не соблазняла, — вырвалась из объятий, прикрывая локтем груди. — Не бегала за тобой. Не навязывалась. Я сразу сказала тебе НЕТ! Твое состояние, — кивнула на вздыбленный пах, — результат твоих иллюзий. Ах обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад, — саркастично процитировала Пушкина.

Пусть уходит. Ничего у нас не выйдет. Я нужна ему ровно до того момента, пока не начну есть с ладони. Спортивный интерес. Желание покорить и сломать. Победитель по жизни. Только когда Вяземский на вершине, остальные внизу костей собрать не могут. А я не хочу разбиваться!

— Какая начитанная. По чем нынче барышни с тонкой душевной организацией, м? — иронично поинтересовался.

Я сокрушенно покачала головой. У него бизнес везде. Одна сплошная купля-продажа. Потребитель.

— Никита, ну что тебе нужно, а? У тебя что, секса мало? В Санкт-Петербурге миллион свободных красивых женщин, которые готовы лечь с тобой при минимальных усилиях и затратах. Почему я?

— Мне не нужен миллион, только золотистый ангелочек.

— Зачем? — спросила с надеждой. Да, я все еще влюбленная идиотка, мечтающая, что прожженный циник проникнется искренность моих порывов и принципов. Господи, да мне реально стихи писать.

— Ты знаешь, Арина, — взгляд ощутимо потяжелел, а губы раздраженно сошлись в тонкую линию.

— Я хочу услышать.

Никита раздраженно фыркнул.

— Кончить хочу! Трахнуть тебя хорошенько. Выебать, как ты давно просишься. Так понятно?

— Понятно, — меня практически не задели его слова: другого не ожидала. — Никита, я не хочу, понимаешь? Не хочу быть выеб… — осеклась на полуслове. — Быть использованной.

— Так используй меня! — взорвался Вяземский. — Вот он я, — раскинул руки, — пользуйся!

— Я не использую людей, — тихо проговорила.

— Ой ну как ты меня утомила уже! Даже член упал. С такими высокопарными речами тебе в монашки нужно, — едко закончил.

Щеки неожиданно обожгло. Я тоже злилась! Почему я вообще оправдываюсь и ищу причины отказать ему. Я имею право говорить «нет»! Его желания — не мои проблемы. Всем давать, давалка сотрется. Но этого циничного мерзавца нужно проучить.

— В монашки не пойду, а вот замуж… — задумчиво прикусила губу и убрала руку, прятавшую обнаженную грудь. Нарочито медленно вынула шпильки из пучка, пока волосы тяжелым золотым облаком не упали на плечи и спину. Никита замер, дышал громко и бурно, взглядом сжигал дотла. — Женишься, вот тогда буду твоей.

— Что?! — он рассмеялся, унизительно, с презрением в каждом звуке. На меня словно ведро холодной воды вылили. — Смешно, девочка. Ты оказывается шутница, — и высокомерной надменностью обжег. — Я не собираюсь жениться в ближайшее время.

Я равнодушно пожала плечами и поправила платье, скрывая голое тело.

— А я не собираюсь спать с тобой без кольца на этом пальчике, — вскинула правую руку, — даже в отдаленной перспективе. Доброй ночи, Никита Андреевич.

— Ты придешь ко мне сама, — произнес серьезно. — Правда, я не уверен, что твоя красота еще будет волновать меня.

Звучало как пророчество. Очень самоуверенно.

— Заберите, — сняла бриллиантовое украшение и протянула ему.

— Это твоя премия, — выплюнул презрительно, развернулся и ушел. Я медленно осела на пол и закрыла лицо руками. Он прав: в этой игре проиграю именно я. Потому что я уже люблю…

Никита

Блядь. Бляядь! Я все еще кипел. Никогда у меня такого не было. Давно меня не динамили, тем более так жестко. Что ей нужно?! Неужели реально свадьба?! Замуж за захотела? Нет, относительно меня частенько строили матримониальные планы, но чтобы вот так в цвет озвучивать — такого не было! Арина с чего-то решила, что ее прекрасное тело стоит моей свободы. Зря. Женитьба в мои планы не входила. Сейчас уж точно. И явно не ради траха.

А ради чего? В любовь до гроба я не верил. Династический брак меня не интересовал. Детей хочу. Это да. Деньги на тот свет не забрать: их живым оставлять нужно. Но я не встретил ту, от которой хотел бы продолжения своего и ее. Было однажды, в далекой молодости с кровавыми ранами и уродливыми рубцами, но давно зажило и прошло. Теперь к женщинам я испытывал только страсть: жаркую, но мимолетную. И к Арине тоже. Сейчас мучаюсь, только потому что не дает, зараза. Зацепить покрепче хочет. Лезвием нежной красоты вспороть душу желает и выкручивать, пока кровью не захлебнусь, себя теряя. Нет, больше никогда.

Я не мстительный злопамятный мужик и женоненавистник. Я стремительно вспыхивал и быстро сгорал. В злости, в чувствах. Я любил женщин, но слишком хорошо знаком с их второй натурой — предательницы, корыстные и продажные. Идут туда, где больше, толще, длиннее — и член, и деньги.

Арина такая же? Или другая? Я не знал. Я трахнул ее в лифте за двести тысяч рэ — мнение должно быть однозначным. Но когда смотрю на нее: юная прекрасная возвышенная красота, нежность в каждом движении, правильная речь, манеры, образование — она сбивала меня с толку! От денег отказывалась, вон даже украшение вернула! Утром понедельника нашел на столе.

Я не понимал, в чем ее проблема? Или моя? Ведь не предлагал криминала: стандартные отношения мужчины и женщины. Бескорыстной любви любовной я не встречал в принципе. Только, наверное, матери и ребенка, но это не наш случай. Почему Арина упиралась, мне непонятно. Ну и ладно. Пускай. Она не единственная женщина в этом городе. Баба как баба! Хочет ждать сахарного принца в облаке розовой ваты и на гарцующем пони, пусть ждет! А я сегодня же пойду в клуб и найду красотку посговорчивее. Таких в любом городе мира больше, чем до хуя.

— Стелла, — набрал секретаршу, — собирай конференцию с начальниками отделов.

За большим овальным столом сидели антикризисные руководители из «Инвест-Инк» и начальники, сохранившие посты в издательстве. Я еще не решил, что буду делать с «Экспертом». Затраты на печатную продукцию возрастали с каждым годом, книги скоро золотыми станут, продажи, соответственно, падали. Единственный сегмент, который всегда в плюсе — учебные пособия. Но и тут ФАС за жопу возьмет скоро: больно цену мы задрали.

Пока Баренцев рассказывал о возможных решениях для преодоления кризиса, я одним глазом наблюдал за его помощницей. Арина с планшетом сидела чуть в стороне и записывала за своим руководителем основные тезисы. С забранными в высокий хвост волосами и возмутительно короткой юбкой, открывающий аж две коленки! Сексуальные шпильки и манящие розовые губы… Кто вообще на работу так ходит?!

Я бросил раздраженный взгляд на Стеллу, ловко заменявшую пустое «стекло» на новые бутылки с прохладной водой. Эта в принципе каждый день как на праздник, но почему-то не бесила как Арина. Возможно, потому что на нее не засматривался один из моих менеджеров. Вернее, потому что на нее не засматривался я.

— Алексей, — рявкнул, как ревнивый пес, не сдержался, — если ты перестанешь заглядывать в декольте госпоже Левицкой, мы быстрее закончим.

Арина вспыхнула и поспешно отвела глаза. Леха от неожиданности замер. Молодой еще, на юбки реагирует рефлекторно, как пес на самок в течке. Он парень неплохой, цепкий, эффективный, но себя нужно контролировать. Я не шутил про романы на работе. Особенно романы с Ариной. Если она мне не дает, то хрен позволю кому залезть на нее. Пояс верности на всех одену, если нужно.

— Я хочу передать слово своей помощнице, — неожиданно произнес Артем Баренцев и подбодрил Арину улыбкой. Она вышла, мелодично цокая каблуками, нервно оправила юбку, губы облизнула. Черт, мне везде мерещилась провокация и нарочитый эротизм.