— Ко мне обратились из компании, против которой собирал информацию Сергей. Им нужны доказательства. Они считают, что я могу помочь. Я должна сотрудничать со следствием.

— Это твой бывший, что ли?! — бабушка зрила в корень. Я сказала, что мы работали вместе, но не говорила, кто и насколько высокое положение занимал. Я боялась, что она сгорит в ощущении дежавю: вдруг повторю судьбу их единственной дочери.

— Арина, нет. Это опасно. — дедушка безумно за меня волновался. Всегда.

— Все будет нормально, — пыталась бодро улыбнуться. — Я хочу, чтобы Сергей ответил за свои махинации. Потом все закончится. Я все забуду…

Собрала чемодан, позвонила в школу и объяснила, что буду на удаленке: год еще не начался и официальный выход на работу за неделю до первого сентября. Я хотела освоиться, поэтому вышла раньше, да и дома было невыносимо. О нем все напоминало. До сих пор.

Утром мы с Никитой улетели в Москву. В самолете сидели рядом, но не перекинулись и парой слов: я не хотела начинать беседу; Никита тоже не горел желанием. Объяснять, почему так вышло и кто в действительности для меня Сергей Михельсон, не было смысла. Если бы Никита хотел узнать, то спросил бы или потребовал бы полного отчета. Но он уже выводы сделал. Я предала его. Наверное, прав. Я правда смолчала… Сейчас в принципе ситуация выглядела очень двойственно: брат оказался не братом. И не доказать, что не была его любовницей. Вот такая Санта-Барбара.

— Куда мы сейчас? — решилась обратиться, когда нас встретил в аэропорту водитель и помчал по загруженным московским развязкам.

— Ко мне, — сухо объявил.

— В смысле? — не поняла сразу. — А я? Мне в гостиницу нуж…

Никита медленно повернулся и припечатал арктически холодным взглядом.

— Мы едем ко мне, детка, — накрыл мою руку своей. Сжал. Крепко. Сильно. Больно. Я поморщилась. Никита резко отдернул ладонь и отвернулся к окну. Я потерла руку. Раньше не подозревала, что он мог быть так груб и жесток. Последний раз, когда касался меня, я неделю со следами его пальцев ходила. Никита сам себя описывал как жесткого человека. Он совсем не сгущал краски. Врагов он уничтожал, а я враг.

Машина остановилась в самом сердце Москвы. Мне открыли дверь и помогли выйти. Я осмотрела малоэтажный красивый дом, утопавший в зелени. Значит, здесь жил Никита? Уютно, видно, что очень дорого и престижно, но двор милый и нежный. Странно даже что-то подобное встретить в самом центре столицы.

— Никита Андреевич, — двери разъехались и вышла женщина лет шестидесяти с хвостиком: высокая прическа, острые очки и строгий деловой костюм. Я тут же вспомнила свою учительницу, а еще завуча на новом месте работы, — с приездом.

— Инесса Марковна, все готово?

Она положительно кивнула и сделала знак швейцару взять мой чемодан.

— Это Арина Левицкая, — сухо представил меня. — Инесса Марковна мое доверенное лицо. Все бытовые вопросы будешь решать с ней. Она в курсе твоей роли.

— Здравствуйте, — несмело поздоровалась, робея перед ее величественным взглядом.

— Добрый день, Арина… — интонацией уточнила мое отчество.

— Александровна.

— Арина Александровна, вот мой номер, — протянула визитку. — По любому вопросу можете обращаться, — она была любезна, но особой приязни не демонстрировала. Оно и понятно… — Я сняла апартаменты на этаж ниже вашего, — обратилась к Никите. — Можно въезжать.

— Оперативно, — одобрительно кивнул. Она улыбнулась очень тепло, даже по-матерински.

Я поплелась следом за ними. Не особо нужная, как чемодан без ручки: тащить лень, а выбрасывать пока рано. Прошли через роскошный холл и улыбчивую девушку-администратора, затем лифт и коридор с мягким ковровым покрытием. Инесса Марковна открыла дверь и вручила ключи мне и… Никите. А что я хотела? Неужели реально верила, что смогу дистанцироваться от него? Я на его территории. Вынужденная играть по его правилам. Но я больше не ставлю на кон ни тело, ни душу.

— Ты будешь жить здесь, — властно произнес Никита, — столько, сколько потребуется. Будешь играть роль моей любовницы, отношения с которой не афиширую. Завтра начнешь работу в «Инвест-Инк» под руководством Инессы Марковны, — и к ней обратился: — Покажите нам, что здесь и чего, — с ней говорил совсем другим тоном.

Я украдкой осмотрела роскошные апартаменты: высокие потолки, много света, дизайнерский ремонт. Я такие квартиры видела только в кино или каталогах элитных застройщиков. Я обожала свою квартиру, но там все намного проще, естественно. Наверное, Никите, привыкшему к такой обстановке, у меня было очень некомфортно. Терпел бедняга. Ради чего только: вялый секс, простая еда, бесплатная домработница. Странно, если честно. Он мог купить все это и даже больше.

— Холодильник я заполнила, — услышала рапортовавший голос Инессы Марковны. — Горничная будет приходить три раза в неделю. В квартире есть все необходимое для комфортного проживания. Рядом несколько ресторанов с доставкой блюд: номер и меню я оставила на кухне.

— Гардероб? — деловито поинтересовался Никита. Я нахмурилась. Инесса Марковна пригласила пройти в спальню. Через минуту передо мной буквально предстал бутик модной одежды, обуви, сумок и украшений.

— Зачем это? — потрясенно спросила ее. Ответил Никита.

— Моя любовница должна выглядеть соответствующее, — сухой тон и презрительный взгляд.

Губы непроизвольно дрогнули в улыбке. Нет, мне не было весело, это нервы и подступающая истерика. Ему самому не надоело тыкать меня в мою неподходящесть?!

— Я помню, что слишком простая и неинтересная, — ответила ровно, наградив холодным взглядом через плечо, и на Инессу Марковну посмотрела: — Это переходящий приз от прошлых женщин?

Она неожиданно опешила. Никита стиснул челюсти. Я рассматривала бирки на одежде.

— Гардероб доставили исключительно под вас, — отчеканила она. Никиту отвлек телефон, вероятно, поэтому не облил меня презрением. Снова тратиться на меня пришлось!

— Мне нужно уехать, — отрывисто бросил и, задержав на мне нечитаемый взгляд, ушел. Стало легче. С ним рядом даже дышать трудно.

— Извините, Инесса Марковна, — искренно произнесла. — Я в первый раз в подобной роли…

Она не ответила. Видимо, не верила мне. Если она в курсе наших с ее боссом взаимоотношений, то, скорее всего, придерживается такого же мнения, что и Никита: интриганка, предательница, шлюха.

Через десять минут я осталась одна: переоделась, разложила вещи, прошлась по квартире. Заглянула в холодильник, но брать ничего не стала. Закуски, сыры, деликатесы. Экзотические фрукты и ягоды. В морозилке полуфабрикаты с этикетками из французского ресторана. Самое простое — фермерская куриная грудка какого-то хитрого вскорма. Я взяла ее и нашла кастрюлю. Бульон сделаю. Среди всего этого шика, хочется ощутить себя прежней.

Я улыбнулась, вынув коробку с пряжей. Бабушка положила. Я погладила льдисто-голубые нити. Мне понравился оттенок. ЕГО глаза напомнил. У Никиты ведь скоро день рождения. Когда-то хотелось подарить ему что-то особенное: я начала вязать для него свитер. Половина готова.

Когда Никита вернулся в Москву, я перестала работать над подарком. Смысл? Сейчас руки сами взялись за дело. Это успокаивало. Казалось, что я в домике: вокруг чужое и вражеское, а я со своим.

Уже к вечеру вышла на открытый балкон и непроизвольно улыбнулась: август выдался поразительно теплым, в воздухе гудела энергия, внизу шумели люди. Относительно близко виднелись Кремлевские стены и купола собора Василия Блаженного. Естественно, я бывала в Москве и не единожды, но ноги сами понесли на Красную площадь. Хотелось к людям: чужим, но по своему добрым, равнодушным, но не специально, не со зла.

Я прогулялась по туристическим местам, съела пломбир в молочном шоколаде, посмотрела афиши Большого. Нашла магазин и купила продукты. Я, как и все, любила вкусняшки, но хамон, голубой сыр и улитки — не то чем хотела бы питаться каждый день.

В квартиру вернулась уже около восьми вечера. Сняла кроссовки и легкий жакет. Хотела переодеться в домашнее, но не успела.