Слева от меня индийский сержант получил стрелу в плечо, но тут же обломал её древко и продолжил стрелять с одной руки, второй заливаясь лечилкой. Позади него, в нескольких метрах стоял жрец с посохом и лечил бойца. Спустя каких-то пару секунд наконечник стрелы выполз из плоти, и сержант затряс головой, что-то яростно крича и высунув язык наружу, явно пародируя какое-то своё индийское божество.

Справа — наш парень из Выживальщиков с сорванными ногтями палил из подствольника, посылая гранаты в самую гущу врагов. Взрывы разбрасывали куски тел во все стороны.

Мы встряли. Нужно было что-то менять. Пора использовать системные навыки. Я включил чат.

[Ной]: Всем квинтам — пора!

Со мной рядом тут же воткнулся воинский штандарт с символом Выживальщиков на нём.

[Получен положительный эффект: Поле Боя Штандарт [Железный]]

Пока вы находитесь в зоне действия штандарта, весь наносимый вами урон (физический и магический) увеличен на 6 %

Добавил к общему усилению Имперскую Харизму, резко вскинул меч и выкрикнул:

— Вперёд!

Синеватое свечение окутало меня, а затем волной распространилось на всех союзников в радиусе действия навыка. Почувствовал, как сила прилила к мышцам, как обострились рефлексы, как даже дыхание стало глубже и ровнее. Вокруг меня бойцы словно преобразились — их движения стали ровными и чёткими, выстрелы точнее, а в их глазах загорелся давно потухнувший в бою азарт.

Это было далеко не единственное усиление. Сейчас их на меня наложилось около 5 или 6 — я попросту не успевал читать все уведомления Системы, сосредоточившись на сражении. Послышался перезвон колоколов — крайне редкого духовного оружия, тоже усиливающего нас.

Корд в моих руках превратился в орудие абсолютного уничтожения. Каждая пуля находила цель, каждая очередь косила врагов десятками. Индийский сержант рядом со мной заорал что-то на хинди и пошёл вперёд, выхватывая из-за пояса здоровенный ятаган.

Мы больше не экономили. Казавшаяся и без того безумной и жестокой война будто обрела новый оборот, став ещё ужаснее.

Но какой бы страшной и поэтичной она ни была — всё упиралось в простейшую математику. Соотношение десять к одному утратило своё давление после того, как мы получили усиление. Общая точность стрельбы бойцов выросла в разы, а скорость реакции позволяла уворачиваться от летящих стрел и копий. Даже обычные солдаты теперь действовали как профессиональные убийцы. Теперь каждый на нашей стороне представлял из себя отдельную деталь огромной машины смерти. Если раньше я считал себя косой, то теперь, все вместе, мы были похожи на промышленный комбайн.

У противника не было никакой тактики. Никаких попыток обойти нас с флангов или применить хоть какую-то стратегию. Только лобовая тупорылая атака, будто они надеялись, что рано или поздно завалят нас трупами.

Пятая лента Корда закончилась быстрее предыдущих. Я перезарядился, оглядел поле боя и… почувствовал, как часть моей новой охотничьей сущности радуется увиденному. Трупы краснокожих лежали горами — буквально горами. В некоторых местах они были сложены в три-четыре слоя, а кровь текла ручьями, окрашивая землю в тёмно-красный цвет.

Люди рвались в бой. Чувство непобедимости пьянило и тянуло вперёд, шептало в уши желание убить ещё одного врага. Ему было сложно сопротивляться, мне хотелось точно так же, как сержанту индусов отправиться вперёд, размахивая своим Мечом Охотника. Но я останавливал себя раз за разом, напоминая о том, что мы и так двигаемся вперёд. Тем не менее, я в итоге не смог сдержаться и перепрыгнул на Т-90М, чей обезумевший водитель, казалось, пытался продавить рычаг передач на несуществующую 8-ую, и только увязшие трупы под его гусеницами не позволяли ему ускориться ещё сильнее.

Держась за флаг Выживальщиков, закреплённый на танке, я не заметил, когда и каким образом пулемёт в моих руках сменился на автомат, из которого я продолжал палить и убивать врагов одного за другим. Сообщение, пришедшее в чат, немного отрезвило меня:

[Филька]: Стены города в прямой видимости.

[Ной]: Арта — по стенам! Нам нужен проход.

Грохот орудий заглушил все остальные звуки. Древние каменные стены, которые, возможно, стояли в этом мире веками или тысячелетиями, начали рушиться под ударами современных снарядов. Огромные блоки летели во все стороны, поднимая тучи пыли. Сомневаюсь, что строившие их краснокожие думали, что по ним когда-то прилетит всё это «добро».

Защитники города пытались отстреливаться с башен, но наши снайперы снимали всех, кто показывался в пределах видимости. Несколько катапульт успели сделать залп, прокатив громадные камни и смяв несколько единиц техники, к которым тут же бросилась поддержка и медики.

Это было последним, что успел сделать враг. Загнанная в угол крыса укусила… и была раздавлена жестоким ботинком.

В стене города сейчас зияла огромная дыра шириной метров в тридцать. Через неё было видно городские улицы и разбегающихся в панике жителей. Как только мы зайдём в город и захватим его — нас можно считать победителями в местной войне. Но мы и без того устроили здесь такое побоище, о котором даже подумать нельзя было.

Я сжимал в руках Абакан и готовился к городскому бою — самому жестокому и непредсказуемому виду сражения.

То, что мы увидели в городе, заставило меня сжать кулаки до хруста костяшек.

Широкие замощённые камнем улицы были заполнены не только воинами, но и толпами худощавых краснокожих в лохмотьях, которые с ужасом смотрели на приближающуюся технику. Но самое отвратительное было в том, КАК они смотрели — не на нас, а на своих же воинов. В их глазах читался такой страх, будто наши враги были для них страшнее, чем мы. Но даже сейчас я видел, как те, что больше, пинками и ударами копий отгоняли от себя тех самых мирных, словно те были скотом.

Краснокожие воины без признаков видимого безумия в глазах заняли оборону в них, используя мирных жителей как живые щиты, буквально ставя их в окнах.

[Купринов]: Что за хрень здесь творится? Они своих же используют как мясо.

[Филька]: Похоже на кастовую систему. Воины — правящий класс, остальные — расходный материал. Как у индусов, только похуже… это рабы.

Я спрыгнул с танка и залез на обломки стены, чтобы лучше видеть обстановку. То, что открылось перед глазами, вызвало во мне приступ ярости, но не тот, который чувствуешь к врагу. Слишком много отвращения я сейчас испытывал.

Мы перебили почти что всех воинов из многотысячной армии и сейчас продвигались в его глубь, продолжая нести смерть всему, что нападало на нас. Я вновь забрался на танк, но по большей части уже не воевал. Мои люди и так со всем справлялись. Лишь трижды я открывал огонь, убивая кидающихся на меня в самоубийственной атаке воинов.

Терраксы использовали не только своих рабов ради прикрытия. Правильно посчитав, что нам может быть наплевать на то, кого здесь убивать.

На том, что можно было описать как площадь возле стены, стояла огромная статуя краснокожего в богатых доспехах, а вокруг неё были выстроены сотни мирных жителей — мужчины, женщины, дети. Заложниками были индусы. На коленях, с верёвками на шеях и с заведёнными за спину руками. Вид у них был побитый и измученный. Множество необработанных ранений, следы побоев. Некоторые вообще непонятно каким образом ещё держались на ногах.

— Суки… — прошипел я сквозь зубы.

Один из воинов, явный командир в дорогих с виду одеждах похожих на те, что на статуи, поднял меч над головой кричащего ребёнка. Угроза была понятна без слов — ещё шаг, и он убьёт заложника.

Но он не учёл того, насколько смертоносен может быть человек, усиленный Системой.

Абакан вскинулся к плечу почти сам по себе. Активация Имперской Харизмы, Инстинктов Охотника, прицел, выдох, плавное нажатие на спуск — всё это будто бы было одним длинным и последовательным движением. Пуля прошила голову командира насквозь, и он рухнул как подкошенный. Его меч упал рядом с ним. Ребёнок остался жив.