Эхо выстрела покатилось по улицам, отражаясь от каменных стен. Несколько мгновений царила абсолютная тишина — даже ветер словно замер. Потом раздались крики на непонятном языке, лязг оружия, топот ног. Город словно проснулся от кошмара и понял, что он продолжается наяву. Где-то вдалеке жалобно завыло животное, словно осмеливаясь выразить то, что чувствовали все остальные.
Освобождённый ребёнок не испугался и не убежал. Вместо этого он подполз к трупу командира и начал что-то искать в его поясной сумке. Нашёл какой-то кусок вяленого мяса, откусил и жадно принялся жевать. Боже, как давно его кормили? Других детей вокруг статуи я тоже заметил — все худые как щепки, с выпирающими рёбрами. Наверное, для воинов-терраксов кормить рабов было чем-то вроде необязательной роскоши. Увиденная картина прибавила к схлынувшей было ярости ещё несколько градусов.
Городской бой начался всерьёз. Краснокожие воины сражались отчаянно, но их тактика была примитивной. Они просто занимали здания и пытались отбиться, не пытаясь координировать действия через системный чат или создавать засады.
Мы зачищали квартал за кварталом, продвигаясь по узким улочкам этого чужеземного, но такого примитивного города. Их стены были сделаны из чего-то пористого, похожего на известняк, вырезанного прямо из натуральной породы. Материал выглядел древним, будто эти здания простояли здесь века, но при этом был удивительно хрупким. Наше крупнокалиберное оружие превращало каменные стены в облака серой пыли, которая долго висела в воздухе, затрудняя видимость. А одной гранаты обычно хватало, чтобы буквально сложить дом пополам, оставляя после себя груду обломков и торчащие балки деревянных перекрытий.
Приказа о том, чтобы не трогать мирное население терраксов, не было. В принципе, никто особо и не думал об этом — война есть война. Естественно, без случайных жертв среди гражданских не обошлось, такое неизбежно в городских боях, но мы как-то интуитивно, по наитию старались не задевать местных жителей, если это было хотя бы минимально возможно в условиях активных боевых действий.
Слишком большой была разница между обычными местными жителями и их воинами. Практически две совершенно разные расы, хотя формально принадлежали они к одному виду. Это как если поставить рядом накачанного бодибилдера-олимпийца на полном курсе стероидов и худощавого задохлика, который никогда в жизни не держал в руках ничего тяжелее компьютерной мыши. Контраст был настолько разительным, что сразу бросался в глаза.
Но не только внешний вид и физические различия послужили главной причиной тому, что гражданских практически не трогали.
Самое поразительное заключалось в другом — они не просто не помогали своим собственным воинам в бою. Они активно указывали нам, «захватчикам и вторженцам», где те прячутся и устраивают засады. Показывали руками на окна верхних этажей, развёрнутыми жестами объясняли расположение скоплений. Некоторые особо активные граждане даже подбегали прямо к нашим бойцам и что-то быстро говорили на своём гортанном языке, явно предлагая свою помощь и поддержку.
И при этом все они до единого категорически не хотели открывать системные чаты для общения. Либо им было строго запрещено это делать какими-то местными законами или традициями, либо они панически боялись последствий, либо просто не знали, как правильно это сделать. Хотя системные имена и идентификаторы при этом светились над головой у каждого из них.
Я заметил, как несколько недавно освобождённых рабов поспешно подбежали к телам убитых воинов и принялись деловито снимать с них тяжёлые доспехи и оружие. Движения их были на удивление быстрыми, отработанными, привычными — совершенно очевидно, что не первый и даже не десятый раз они занимались подобным мародёрством после боёв. Всё же этот мир был суров и жил войной. Но то же самое можно сказать и о нашем.
[Филька]: Император, у меня тут местный пытается что-то объяснить. Не понимаю ни слова, но показывает на подвал.
[Ной]: Проверьте.
Через несколько минут, пока я выкуривал спрятавшихся в одном из домов терраксов с помощью дымовой гранаты, пришло сообщение:
[Филька]: Там склад оружия. И ещё пара связанных краснокожих — тоже мирные. Девушки, без комментариев.
Картина становилась яснее. Воины составляли правящий класс и держали остальных в абсолютном подчинении. И теперь, когда их поработители гибли под нашими пулями, рабы видели шанс на освобождение.
Один из кварталов мы зачистили почти без потерь именно благодаря помощи местных. Они провели наших бойцов через подземные ходы прямо в тыл краснокожим воинам. Тех просто взяли в кольцо и перестреляли по одному, как в тире.
Но чем дальше мы продвигались к центру города, тем ожесточённее становилось сопротивление. Воины отступали к главному храму — массивному зданию из красного камня, украшенному роскошными барельефами.
Мне пришло сообщение в личный чат:
[Купринов]: Последний рубеж обороны врага, Император.
[Ной]: Сколько?
[Купринов]: Человек… тварей двести, можно сказать — местная элита. Согнали их туда, держим на прицеле.
[Ной]: Нужна демонстрация, я лично займусь.
Спрыгнул с танка и направился к храму пешком. Абакан убрал в инвентарь — для того, что я собирался делать, он не подходил. Достал вместо него Меч Охотника. Духовное оружие привычно легло в руку, оставляя после себя размытый след в воздухе.
Окружённые краснокожие, сбившиеся в плотный строй на ступенях храма, заметили меня и подняли копья. Несколько лучников натянули тетивы из-за спин щитоносцев. Я активировал все доступные усиления, мир вокруг замедлился, каждая деталь стала кристально чёткой. Они были разумны и понимали, что их ждёт, ну а я хотел именно того, чего они ожидали. Нам не о чём говорить, об этом нужно было думать до того, как убивать людей в Мумбаи…
Первая стрела пролетела в паре сантиметров от головы. Я даже не стал уклоняться — просто слегка повернул корпус. Вторая и третья прошли мимо так же безобидно. Их точность была смехотворной по сравнению с тем, что я видел в бою ранее. Сколько же раз в меня сегодня их кидали…
Добежал до ступеней за считанные секунды. Воин с копьём попытался пронзить меня в грудь, но я перехватил древко левой рукой и дёрнул его на себя. Краснокожий тут же потерял равновесие, потянув за собой остальных, и Меч Охотника вошёл ему в горло по самую гарду. Кровь хлынула фонтаном, забрызгав древние камни.
Следующий атаковал сбоку, размахнувшись. Невольно вспомнив, как квинтэссенция Зла танцевала моим телом против мясника, я пригнулся под удар и полоснул мечом врага по слишком далеко выставленной ноге. Лезвие прошло сквозь неё, не встретив препятствия. Противник рухнул, истекая кровью, а я уже был готов к следующему.
— Слабаки… — прошептал я, отбивая два копья, пытавшихся ранить меня.
Сражаться с помощью меча против превосходящего количества копейщиков было бы сложно, если бы в тесноте они не мешали друг другу. Я крутился и резал, рубил, пронзал. Каждый удар был сокрушающим, и мой Меч Охотника, который, оказывается, уже был четвёртого уровня, запросто перерубал копья из обычного металла. И ломал чужое, более низкоуровневое духовное оружие. Я не был мастером клинка, я просто рубил. Точными и экономичными ударами, раз за разом, не зная усталости.
Один из терраксов, с роскошными, даже парадными доспехами, попытался применить системный навык. Его клинок засветился синим пламенем, но это его не спасло. Я парировал его выпад и тут же контратаковал, снося ему половину черепа обратным движением. Никакой техники или мастерства, простой размен скоростью и точностью.
За пять минут боя на ступеньках образовалась гора трупов. Я стоял у подножия этой бойни, весь в чужой крови, тяжело дыша. Оставшиеся в живых краснокожие — их было не больше двух десятков — прижались к стенам храма, в который уже проникли мои люди с другой стороны, выгоняя их наружу. Могучие воины теперь дрожали от страха, а я упивался этим ощущением силы, дарованным Системой. Некоторые пытались бежать, но снайперы Выживальщиков терпеливо ждали их. Одиночные выстрелы отмечали каждую попытку к бегству. Все терраксы-переростки — моя добыча.
