— Она вообще не сидит на руках. Как возьму её — сразу плачет, может у неё что-то с психикой? — захлопала ресницами Моделька.

«Это у тебя проблема с психикой, а ещё с интеллектом».

Арина подержала руки над батареей и только потом приняла малышку. Гримаса вселенского горя сошла с Сониного личика, девочка для профилактики всхлипнула, икнула и уставилась на врача умными небесно-голубыми глазами.

— Вот и муж, когда её берёт, она перестаёт хныкать… Наверное, что-то с головой…

— Груднички остро реагируют на температурные изменения. У вас руки холодные как лёд — вот она и плачет, потому что мёрзнет. В следующий раз, погрейте ладони под горячей водой, — советовала Арина, поглаживая ребёнка по животу, чтобы определить правильно ли зарос пупок.

Моделька продолжала лопотать.

— Я начала перевязывать грудь, но молоко пока идёт, не знаю, что и делать… У меня красивая грудь, не хочется, чтобы обвисла… Правда, муж настаивает, чтобы я кормила… Посоветуйте что-нибудь…

Внезапно дверь в кабинет шумно распахнулась. Внутрь ворвался — ого, — живой мужчина, с ходу ошарашив Арину вопросом:

— Вы Арпеник Ослонян?

— Кто⁈ — подала голос Моделька.

— Да, — это я…

— Клёвое имя! — вошедший мужчина помахал корочками у неё перед носом. — Я капитан Прад, вы мне нужны!

Арина растеряно моргала, рассматривая нежданного визитера. На пороге стоял невысокий небритый мужчина в тёмных джинсах, сером богатом, но мятом пиджаке и коричневой рубашке, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Вместе с ним в помещение вошёл душистый запах дорогого табака и не менее дорогого парфюма. Мужчина, так и не сняв тёмные очки, окинул комнату взглядом, задержался, рассматривая каждую из трёх замерших женщин и больше не произнес ни слова.

В повисшей тишине особенно остро стали слышны бормотания Модельки, которая успела выхватить младенца из рук врача и теперь быстро пеленала Соню прямо в коляске:

— Ужас какой-то: врач моей доченьки — ХАЧИК… муж никогда не поверит… кошмар…

Арина потупилась: за годы жизни в Москве так и не привыкла к этому оскорблению. Каждый раз, когда его слышала за спиной, чувствовала себя в чём-то виноватой. Галина Григорьевна, странный мужчина и бледный парень, показавшийся за его спиной, синхронно уставились на Модельку.

— Чё? — манерно дернулась та. — Знайте: ноги моей не будет в вашей клинике! Я не представляла, что в Москве может быть такое: никакого сервиса, все хамят, толкают. Врачи неквалифицированные, да ещё и эмигранты или что-то типа того… Ехали бы назад в свой Ташкент…

Арине стало дурно, но на выручку неожиданно пришёл гость.

— Значит так, девочка. Прямо сейчас ты закроешь свой ротик и уйдешь отсюда, а то весь кабинет провонял лимитой. — Его голос стал очень тихим, но вместе с тем наполнился авторитетом — такому невозможно возразить. — Судя по говору, ты родом из Перми, судя по зауженным брючкам, у тебя дурной вкус… Слушай, отправляйся-ка ты на родину, проведай родню…

Часы на стене громко отсчитали три-две-одну секунды.

— Да, как ты смеешь! — вспыхнула Моделька, которую буквально затрясло от гнева. — Ты — тупой придурок, урод, хоть представляешь, кто мой муж? Да он тебя из-под земли достанет, будешь утираться кровавыми соплями, когда на карачках начнёшь умолять меня о… об… об этом, об прощении! Козёл!

— Хм, с тобой мне всё ясно, — усмехнулся мужчина. — Ты никто и звать тебя никак. Пустое место. Я встречал таких… Много… В основном на панели.

Моделька ахнула, а мужчина загибал пальцы:

— В голове вакуум. Всё, что ты знаешь — цацки, которыми увешиваешься как новогодняя ёлка. Самое яркое событие в твоей лишённой смысла жизни — свадьба, о которой ты мечтала лет с пяти. Ты — ошибка природы. Пустышка. С тобой даже муж не разговаривает, потому что ты тупая. У тебя нет подруг, потому что все они умнее тебя, им с тобой скучно. Ты оболочка, в которую забыли вложить мозги. Мне жаль тебя, но ещё больше ребёнка, которого ты родила, чтобы привязать мужа. Ты настолько элементарна, что я вижу тебя насквозь. Всё. Скучно. Покинь помещение!

Арина ожидала новой волны ругательств, но отчего-то на глаза Модельки навернулись слёзы, она схватила коляску, видимо хотела, что-то сказать, но голос сорвался: «Я не такая…» — прошептала она, погрозила всем пальчиком и вылетела из кабинета.

Возникшую было паузу прервала Галина Григорьевна.

— Будь я проклята, всю правду сказал!

Мужчина отвесил галантный полупоклон:

— Спасибо, мадам. У вас, кстати, выйдет шикарная кофточка!

Арина удивлённо взглянула на вязание: как он догадался, что это кофта, ведь пока похоже на носок? Галина Григорьевна ответила благодарным взглядом из-под очков.

— Стоп, — пришла в себя Арина, — стоп, стоп, стоп. Объясните, что здесь происходит? Кто вы, чёрт возьми? По какому праву смеете врываться в наш кабинет, унижать пациентов… Объяснитесь!

Напускной решительностью она маскировала растерянность, овладевшую ей. Ничего подобного раньше в этом кабинете не происходило. Наглый немолодой мужчина с платиновыми, от обилия седины, волосами, успел небрежно развалился на стуле перед ней. Капитан Прад — что за фамилия такая? Впрочем, ей ли заикаться о странных фамилиях.

— Значит, Арпеник Ослонян? — усмехнулся Капитан смакуя её имя, а его нагловатый взгляд шарил по ее фигуре, стремительно опускаясь вниз. — Знаешь, с такими габаритами могла бы сделать ребрендинг на Кардашьян…

— Не поняла… — Арина непроизвольно поправила осанку.

— Да, молодец — так лучше! Зачетный жопец! Правду говорю, Вадик? — капитан махнул кому-то за спиной.

Точно. Она и забыла про второго. Высокий блондин с потухшим взглядом замер у входа, не привлекая внимания. Длинный темно-серый плащ скрывал его в тенях, делая почти незаметным.

— Он у меня неразговорчивый, — мужчина наклонился поближе, переходя на доверительный шёпот. — Я подозреваю — это родовая травма… — скорчил странную гримасу, — понимаешь? Дебил…

Арина вообще перестала что-либо понимать: шутит он, или делится секретом? Что происходит⁈ Вопросительно взглянула на Галину Григорьевну, но та тоже пожала плечами. Капитан откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу, достал из кармана портсигар и прикурил материализовавшейся буквально из воздуха зажигалкой. Сизое облако ароматного дыма успело почти рассеяться в неподвижном воздухе кабинета, когда она наконец-то пришла в себя.

— Послушайте, курить в поликлинике категорически запрещено!

Ей показалось, она вложила в эту фразу достаточно силы, но капитан отмахнулся, как от назойливой мухи.

— Брось, что я не знаю? Все вы, врачи, втихаря смолите перед приёмом, скажи ещё, что травкой не балуетесь или спирт не разводите!

— Не балуемся и не смолим! Мы вообще не курим — это вредно…

— Ну вот — ты оправдываешься, а значит, я прав! Кстати, ты ничего не сказала про спирт –разводите, конечно! — он криво усмехнулся, словно говоря: «Девочка, не лги — я вижу тебя насквозь».

Арина почему-то почувствовала себя так, словно действительно разводит втихаря спирт.

«Да, что же такое? Вот же наглый хам!».

Собралась с духом, чтобы возразить, поставить на место, чтобы наконец перестал вести себя как заносчивый урод. Вот только вся её решительность сошла на нет, когда капитан стряхнул пепел с сигареты прямо на стол.

— Что Вы себе позволяете! — взвизгнула Арина, как школьница, которую ущипнули за ягодицу.

— Ара… Можно я буду называть тебя Ара? Боюсь, Ар-пе-ник для меня слишком сложно… Расслабься, ты слишком напрягаешься! Нужно беречь нервы… Хотя, ты лучше меня должна это знать… И чему вас учат в медшколе?

— Медицинском университете, — автоматически поправила она.

— Да?

— Да!

— Не важно… Выдержки у тебя как у школьницы… Короче, у меня зубы сводит от запаха вашей больнички, пора переходить к делу.

Капитан резко поднялся со стула, в мгновении ока оказавшись рядом со вторым мужчиной.

— Вадик, дай-ка мне бумажку…