Гита удивленно вскинула брови.

— Нет, конечно! Какой же он массон⁈

— Да нет, «маскот», — Арина доела булочку и принялась за терпкую «Последнюю ночь Нефертити», — ну знаешь персонаж для рекламы. Бывает Мистер Пропер, у вас… То есть у нас — Капитан Прад — «Всех стиралок он начальник и сушилок командир!»

Гита не поняла шутку.

— Не знаю… Не смотрю телевизор — там суета — отвлекает. Почему Капитан? Так уж повелось. Когда он меня нашел — уже был капитаном и когда я потеряюсь обратно им останется… — улыбнулась и упорхнула в соседнюю комнату. — Нам пора поработать!

Двигалась она легко как бабочка.

Новые обязанности поглотили Арину. Оказалось, ей только казалась работа в прачечной чем-то легким и несерьезным — дел хватало более чем. И даже работая вдвоем девушки справлялись с трудом. Арина обнаружила, что далеко не любой порошок годится, например, для стирки французского кашемира, и далеко не каждый отбеливатель справится с пятном от черничного джема. А уж на какие ухищрения приходится идти, чтобы вещи со всемирно известными брендами на ярлычках, не потеряли первоначальный вид… Вопреки ожиданиям, оборот у прачечной оказался более чем внушительный. Посетители приходили и уходили, Гита и Арина работали не покладая рук, но грязное бельё, громоздившееся перед сортировкой в куче, не уменьшалось.

После обеденного перерыва (ближе к вечеру), за время которого им так и не удалось пообедать, Прад уехал, а Вадим присоединился к ним. Поприветствовав девушек лёгким кивком головы, он занял место у гладильной доски и сильно помог, оказавшись неплохим гладильщиком. Или как называется эта профессия — мастер утюга, подмастерье прачки, истребитель складок? Из-под его умелых рук, вещи выходили обновлёнными даже лучше, чем были.

— Слушай, а он всегда такой? — шёпотом спросила Арина у Гиты, когда появилась свободная минутка для второго чаепития. — Ну, молчаливый.

— Да, всегда… У него было трудное детство…

И всё. Добиться ещё чего-нибудь вразумительного о судьбе «тёмной лошадки» Вадима, ей не удалось.

Несколько раз в течение дня Арина украдкой подходила к железному шкафчику со своим именем на табличке, когда её успели повесить? Заглядывала в чёрный пакет, чтобы убедиться: деньги не приснились, они целы и ждут, когда хозяйка заберет их домой. На душе сразу становилось теплее. Постепенно тревоги улеглись. Она начала привыкать к новому месту и новой работе. Колокольчик на двери сделался привычным, перестав раздражать. Молчаливый бледный как моль, но работящий Вадим даже начал ей нравится, а с Гитой, если разговор не касался оккультизма или работы, они весело болтали, как давние подружки. Ну, если бы у нее была подружка с двойными глазами и гривой косичек.

К семи часам вечера руки и ноги заныли от усталости, но это была приятная усталость — хорошо оплаченная. Арина предвкушала, как расскажет брату о новой работе, накупит в довольно дорогом соседнем магазине всяких мелочей, приготовит вкусный ужин с копчёностями и деликатесами, на которые раньше денег всегда не хватало. А поздней ночью они откроют бутылку дорогого Шардоне, выпьют за родителей и бабушку.

Так оно и вышло. И повторилось на следующий день. И на следующий день тоже.

Зато четвертая смена на новом месте изменила всё.

Хлорка приятно пахнет, но портит маникюр — таким был первый практический опыт. Второй — не всякий отбеливатель отбеливает. Третий — Прад — ужасная заноза в заднице и с этим, увы, ничего не поделаешь. Капитан был ужасным человеком. Его фонтан колкостей, скабрезностей и откровенно вульгарных шуточек, который он извергал на неё при любой возможности казался неисчерпаем. Впрочем, и к этому Арина понемногу привыкала. Ведь правда в том, что красивые и богатые люди не бывают вульгарны. Красивые и богатые могут быть остроумны, вульгарны — нищие. Что же до работы — комплекс самозванки сделался её верным спутником. Ей всегда казалось, уж в чём в чем, а в стирке вещей она разбирается, но не тут-то было — столько сюрпризов и нюансов обрушилось на голову, что Арина, грешным делом, искала в интернете, нет ли в Москве каких-нибудь курсов повышения квалификации для начинающих прачек. Но даже если бы они нашлись, времени на их посещение она всё равно бы не выкроила. Дорога из дома на работу занимала драгоценные часы жизни. «Но ничего, будут и у меня выходные», — мечтала она, представляя, как впервые за много-много лет, да чего уж, впервые в жизни устроит себе по-настоящему королевский шопинг. От приятных раздумий отвлёк звонок. Звонили на стационарный рабочий телефон.

Трубку взяла Гита:

— Прачечная и химчистка «Раиса», здравствуйте!

«А сейчас она скажет — 'Нет, я не Раиса, но с удовольствием отвечу на ваши вопросы» — подумала Арина, потому что так начинался любой звонок в их прачечную. Однако, в этот раз всё пошло не по плану. Улыбающаяся Гита, вдруг сделалась серьезной. Выслушав, звонящего, так ничего и не сказав в ответ, она кивнула Вадиму.

— Собираемся. Вчера наступила последняя стадия. Выезжаем через сорок минут.

Вадим, как водится промолчал.

— Куда выезжаем? — удивилась Арина. — Мы работаем на выезде?

— Да, день у нас тоже ненормированный, возможно, сегодня придётся работать всю ночь.

— Ночная стирка — то, что я люблю! — засмеялась Арина, но её не поддержали. Гита неожиданно стала непривычно собранной, серьёзной и даже жёсткой — пойдём со мной, Прад поручил ввести тебя в курс дел.

Ага! У Арины будто гора с плеч свалилась.

— Ну, наконец-то, «введение в курс дел», а то я начала переживать, что меня здесь держат за идиотку!

Они быстро прошли в соседнюю комнату. Просторное помещение делила надвое этажерка с искусственными цветами, слева — кабинки сотрудников и обеденная зона, а справа стеллажи с химикатами и мелкая бытовая техника для работы. Крошечные окошки под потолком не могли обеспечить светом подвальный этаж, поэтому всё заливал бледный свет галогеновых ламп. Одна из них тревожно мигала. Гита, деловито подошла к стальной дверце личного шкафчика, набрала код и вдруг…

У Арины глаза полезли на лоб, когда вся секция шкафчиков с характерным механическим звуком полезла по стене вверх. Она посмотрела на коллег, но те явно видели такое не раз. Гита хмурилась. Вадим безразлично разглядывал потолок.

За шкафчиками обнаружилась стальная дверь, какие должно быть устанавливают при входе в бункер или бомбоубежище. Гита набрала длинный код на дисплее, прислонила ладонь. «Добро пожаловать» — безразличным мужским голосом отозвалась дверь, открываясь. Ряд ступеней вниз. Спустившись поочередно, они оказались в узком коридоре и зашагали по нему, продолжая спускаться. Низкий потолок и узкие стены с редкой подсветкой от мутных плафонов, еле справлявшихся с подвальной темнотой, давили. С одной стороны Арина не могла и представить, куда ведёт подземный ход, но с другой ясно осознала, что там — в конце туннеля, её и поджидает та самая «новая жизнь», на которую несколько дней назад она согласилась.

Наконец-то, а то вся эта мишура с грязным бельем начала действовать на нервы.

Между тем коридор разделился. Они выбрали левый поворот и на следующем перекрестке вновь свернули налево. Гита вела уверенно, Вадим уверенно завершал процессию, и только Арина, идущая между ними, не была уверена, почему внутри нее как на дрожжах растет тревога. Тревога и клаустрофобия.

— А вы знаете, как называется боязнь мышей? — её голос показался неожиданно глухим и чужим, словно его как губки впитывали беленые стены. Никто не ответил. — Мусофобия, если кому-нибудь интересно. И она у меня очень выраженная…

Они шли несколько минут, так и не встретив мышей или другие признаки жизни. На посеревших от времени пыльных стенах изредка маячили указатели, нанесенные красной краской через трафарет: ничего примечательного «Санчасть» и стрелка вперед, «Дежурная пд.ст» — стрелка назад, «Место отстоя» — стрелка вверх. Должно быть когда-то в прошлом эти коридоры были частью военных туннелей. Ещё сто шагов спустя коридор прорезали низкие ниши со стальными дверями. Перед одной из них остановились. Неопределенным жестом Гита оживила почти невидимый дисплей, ввела код. За дверью обнаружилась полупустая полутемная комната — бетонный квадрат с алюминиевым столом и стулом в центре, на стене экран проектора.