Вадим разозлился:

— Что делать, что делать… Снимать штаны и бегать! Почем я знаю?

— Мы и так без штанов, если ты не заметил… — огрызнулся Вовка.

Мишка хрюкнул себе под нос:

— Может письками померяемся?

— Лучше не предлагай — поверь, ты проиграешь, — усмехнулся Вовка, и они все вместе засмеялись.

Странно, вроде бы абсолютно неподходящее время и место для смеха, но они не могли перестать, истерично хохотали, вместе со смехом отпуская в темноту напряжение.

— Фух, — улыбнулся Вовка-Могила, падая без сил на траву, — давайте посидим, отдохнём и что-нибудь придумаем…

— Блин, мне постоянно кажется, что по мне кто-то ползёт! — жаловался Мишка.

— Бывает такое, забудь!

— А вот призраков на самом деле не бывает… — в тон Могиле заметил Вадим.

Ребята снова задумались.

— А может быть, нам показалось? — робко предложил Мишка.

— Я читал, что галлюцинации не бывают коллективными, — блеснул знаниями Вадим. — В пустыне, если тебе что-то мерещится, нужно спросить у товарища, видит ли он это: так и проверяют, потому что двоим одно и то же казаться не может.

— А ЧТО ты видел? Там на берегу?

— Миха, я видел маленькую девочку в платье, а ты?

Мишка сглотнул:

— Я не знаю… ну, то есть, не уверен. Какой-то мутный образ, как из тумана. Вроде, оно смотрело прямо на меня. Жуть такая!

— Да, — оживился Вовка, — как будто вокруг похолодало. Я даже увидел, как пар пошёл…

— И что нам делать? Я назад в лес не сунусь… Точно вам говорю.

— Да, Мишка прав, в лес нам нельзя… — резонно заметил Вовка, — слушайте, поца, а что если Костян не соврал, и все кто с ней встречается, умирают? Мы ведь видели её⁈

Вадим ещё не был готов раскрывать всех карт, поэтому сказал:

— Эээ, я, в общем-то, не уверен, что Костян говорил, прям про всех, кто встретит… Я краем уха слышал, как он рассказывал… может не разобрал…

— Да ладно тебе, Космонавт, мы же знаем, что ты правильный пацан — гнать не станешь, так что и сейчас не начинай. Короче, сами проверим, работает ли проклятие! — потерял улыбку Вовка, и никому спокойнее не стало.

Друзья надолго замолчали, размышляя.

— Можно подняться вверх по реке и пройти на тот берег по деревенскому мосту, — спустя минуту предложил Мишка.

Вовка резко ответил:

— Ты чё, упал? Мы даже без трусов, как мы в деревню ломанёмся? И идти туда часа четыре — уже рассветет. Я вот подумал, а может, наоборот вниз спустимся, к лагерному пляжу? Там хоть течение быстрее, зато до другого берега всего метров сто…

— Я в лес не пойду! — перебил Мишка.

— Как ни крути — придётся через лес! Просто мы дождёмся рассвета — призраки, они ведь только до первых петухов…

— Я согласен с Могилой — всяко надо будет плыть, но только когда рассветает! — поставил точку Вадим.

Решение принято, и всем полегчало. Ребята отыскали в поле забытый стог сена, с удовольствием прорыв в нём нору, обустроили внутри что-то наподобие шалаша. В сухой соломе, конечно, темнее, чем под открытым небом, зато смогли наконец отогреться. Следующие часы они вновь и вновь обсуждали призрак девчонки, просили Вадима пересказать историю заново, вспоминали другие страшилки, шутили. Перед рассветом ребята настолько осмелели, что принялись фантазировать, представляя как при следующей встрече пошлют привидение куда подальше, а оно, как и полагается девчонке, расплачется и убежит жаловаться привидению-маме.

— Ну ладно, пошли! — наконец, сказал Вадим. — А то припрёмся голыми в лагерь, когда все встанут и нас зачморят.

Мишка тяжело вздохнул:

— Вадим, мне что-то не по себе…

— Всё будет путём! Отчаливаем! — весело отозвался Вовка, первым выскочив из стога.

До рассвета оставалось не больше часа. Небо посерело, изгоняя тьму летней ночи. На траву пала роса, а по полю разлеглось плотное одеяло тумана. Вадим представил, как через несколько часов высоко над полем поднимется жаркое солнце, земля начнёт парить, полетят бабочки-капустницы, и мир вновь станет простым и понятным… Дело оставалось за малым — пережить эти несколько часов.

Мальчишки мгновенно продрогли. Решив держаться поближе друг к другу, они вскоре перешли на бег, чтобы хоть как-то согреться. Оказывается, ночью они с перепугу пробежали больше, чем казалось. Речной шум приближался медленно, — неохотно. Уставшее за ночь воображение снова оживилось, рисуя то тут, то там призрачные фигуры. В тумане это просто. Холодная роса неприятно липла, покрывая тело гусиной кожей.

То, что они достигли реки, ребята поняли лишь по усилившемуся шуму воды, да песку под ногами. Весь остальной мир скрыл молочный будто бы потусторонний туман. Друзья подошли к кромке воды, почувствовав себя на краю бескрайнего океана. Столь близкий в обычные дни, противоположный берег сейчас совершенно не был виден. Туман над рекой приобрёл почти ощутимую плотность, укутал воздушными хлопьями сахарной ваты.

— Космонавт, что теперь? Как мы найдём в таком тумане главный пляж?

— Могила, вообще-то ты предложил туда плыть!

— Пацаны, как вы думаете, а призрак уже ушла? — Мишка шлепал себя, убивая жадных до крови комаров. — Может не поплывём?

Вадим почти не видел приятелей, хотя они стояли в полуметре.

— Надо плыть! — твёрдо сказал он, — скоро подъём, нас хватятся, начнут искать, и тут мы такие выруливаем из леса — голые… Ну, это если в обход идти.

— Угу, надо плыть. — поддержал Вовка. — В конце концов, там по берегу спустимся к главному пляжу, мимо ведь не пройдём. Да и в лес можно не заходить, если что по воде пойдём, Мих, ты как?

— Мне уже всё равно… Называйте меня кем хотите, но с сегодняшнего дня я после отбоя из корпуса ни ногой!

Ребята замерли перед броском. Перекрестились, забыв заветы октябрят. Молча кивнули друг другу.

— Космонавт, Могила, если больше не увидимся, знайте, что вы для меня стали настоящими…

— Эй! Миха, кончай! Что за фигню ты несёшь⁈ А ну побежали! — оборвал Вовка, с шумом и брызгами врываясь в тёмную реку.

Вадиму жутко не хотелось лезть воду, но выбора нет. Он зажмурился, вздрогнул и чуть не задохнулся, когда ледяная гладь приняла его. Вынырнув, отдышавшись, он прислушался. Ничего.

— Эй, пацаны, вы где⁈

Никто не ответил. Он ждал долго, пока после очередного выкрика, наконец-то не расслышал:

— Я здесь! Блин, как холодно…

— А я тут, всё нормально!

Голоса друзей из-за шума воды и ватной пелены изменились до неузнаваемости. Он поплыл, экономно расходуя силы. Ориентироваться пришлось исключительно на внутренний компас. Они ещё перекрикивались, убеждаясь — все живы, все плывут. До берега оставалось, наверное, метров пятьдесят, когда даже сквозь плеск воды Вадим отчётливо услышал крик.

Никогда в жизни он не слышал ничего подобного. Сначала это был просто удивлённое «А-а?» — и тишина, но через долю секунды. Крик повторился, теперь наполненных ужасом. Первозданный, ни с чем несравнимый ужас, который, пока с ним не столкнёшься, и вообразить не получится. Бешено стучащее сердце вот-вот грозило выпрыгнуть из груди. Вадим напугался безумно. Между тем крик медленно затихал, превратившись в хрип. Кричащий громко всхлипнул. Непонятно откуда взявшееся эхо, усиливало каждый звук. Каждый всплеск. И вдруг тишина. Кто-то ему однажды сказал, что секунда может длиться вечность, и вот только сейчас он понял, что это значит. Тишина оглушила, а спустя ещё одно бесконечное мгновение он чуть не захлебнулся от страха, когда из тумана долетело: «Нет… нет… пожалуйста, не надо…» — и снова истошный вопль, переливающийся гранями отчаяния. Крик вскоре смолк, будто кричащему сдавили горло. Бульканье, а затем то ли кряхтение, то ли хрип. Кто-то в тумане ослабил хватку, чтобы жертва ещё раз вскрикнула, наполнила лёгкие воздухом. Снова бульканье, хрип, плеск, негромкий влажный удар.

И ничего.

Кто-то прикоснулся к его плечу.

Вадима аж всего передёрнуло. Мышцы непроизвольно свело, а от пяток к макушке пронеслась волна судорог. Он потерял контроль над рассудком и сам истошно заорал.