Он провёл рукой по груди мальчика. Символ, ещё несколько минут назад горевший адским огнём, легко стёрся, обернувшись грязным пепельным разводом.

Капитан попытался подняться, оперевшись на колено, но вдруг пошатнулся и упал бы, не подоспей Вадим. Подхватил его, заботливо взяв под руки. Ровный серый камень выскользнул из ладони Капитана, покатился к ногам Арины. Она, без задней мысли, подняла его. Обожженная рука отозвалась резкой болью. Камень выпал, и лишь теперь она заметила на нём точно такой же знак, как на груди Кирилла, светившийся таким же оранжевым светом.

— Не трожь! — рявкнул Прад, подобрал невзрачный, снова потускневший камень. — Вадик, отвези меня.

Вадим помог Капитану подняться. Не оборачиваясь, они вышли из комнаты. Теперь и на Арину бетонным блоком навалилась усталость. Хотя правильнее сказать: тотальное истощение, как после трёх дней без сна. Она готова была упасть, лишь бы не стоять на ногах. Села на грязный пол, нисколько не заботясь о том, как выглядит, безвольно уронила плечи. Рядом присела Гита, прислонившись к подруге спиной. Не требовалось ничего говорить — они прекрасно понимали друг друга без слов. Лена лежала рядом без чувств. Подполз Кирилл, прижался к коленям Арины, беззвучно, безнадежно заплакал.

Две немолодые измождённые женщины с потухшими глазами, худенький мальчишка в трусах, его мать в куче тряпья, да багровый рассвет, равнодушно заглянувший в обгоревшее окно без стёкол, будто подводя итог: магия не спрашивает, готов ли ты к знакомству. Магия просто есть.

В Индии верят, что первый шаг к медитации — это научиться очищать разум от всех мыслей. Если это была медитация — то плохая медитация. Арина ни о чём не думала, с пустой гудящей головой автоматически села в машину, оставленную Капитаном у полуразрушенного дома на Дмитровском шоссе. Безразлично смотрела в окно на просыпающуюся Москву, ещё кутающуюся в утренний туман, или смог. Гита за рулём не включила музыку. В салоне только шум колёс. Они ехали в белую пустоту, как будто приближаясь к концу света.

— У тебя нет сигареты? — спросила Арина.

— В бардачке должны быть… А ты разве куришь?

— Нет.

— Я тоже нет, достань одну и для меня.

Они закурили. Каждая почему-то избегала взгляда другой.

Голова у Арины приятно закружилась — она не курила три года.

Никаких мыслей.

Никаких планов.

Никаких страхов.

В голове только шум колёс.

Красная машина затормозила у её подъезда в половине девятого.

— Сегодня мы закрыты. После крупных дел прачечная обычно закрывается на учёт. Отдохни.

— Угу.

— Тебе позвонят…

— Угу.

Арина, не попрощавшись, хлопнула дверью. Опять же, как в тумане дошла до дверей подъезда, дверей лифта, дверей квартиры.

— Сестра, ты совсем стыд потеряла!!! — орал брат.

Она ждала этого. Такое уже бывало, когда она не приходила ночевать. Брат — мужчина — имеет право. Но сегодня Арина резко остановила его руку, занесённую для пощёчины.

— Не сейчас. Я очень устала. Давай отложим ссору до вечера, когда я тебе всё расскажу. Иди на работу, а я пойду спать.

Проигнорировав его удивление, она, не разуваясь, прошла в спальню, упала на кровать. Сил хватило только стянуть сапоги. Провалилась в глубокий сон.

Ей снился бабушкин домик в Армении на склоне холма. Ей восемь лет. Лето. Жарко, но спасает ветер с гор. Солнце, как мама, улыбается по утрам и заглядывает осторожным лучом вечером, чтобы убедиться — дочка засыпает. Весь день они играют с соседскими детьми в винограднике. Коленки оцарапаны, косы растрепались, любимая кукла потерялась, но в её жизни не было дней счастливее. Вечером она шла в сад, набрать корзину медовых яблок. Лицо бабушки озаряется лучиками морщинок:

— Внученька, что же ты принесла?

— Бабушка — это яблочки, наши любимые!

— Внученька, разве это яблочки?

Не понимая, почему бабушке не нравятся наливные, впитавшие в себя всю доброту летнего солнца плоды, она заглядывает в корзину. Яблоки — белые, почему-то покрыты чёрными трещинами. Арина взяла одно в руку, но тут же бросила — в руке лежал холодный кошачий череп. Целая корзина черепов. Чёрные впадины глаз, клыки.

— Бабушка! — в ужасе закричала Арина и проснулась.

Она уже минуту стояла на нижней ступеньке перед входом в царство отбеливателей, порошков, кондиционеров и… потусторонних явлений, в которые не верила ещё неделю назад.

Прад не звонил два дня.

Нельзя сказать, что Арина как-то переживала по этому поводу. После их ночного «дела» с полтергейстом, она целый день проспала, потом отмокала в ванной с горами пены, потом накупила деликатесов и заедала стресс. Вечером приготовила царский ужин и напилась с братом, впрочем, так и не рассказав ему всей правды. Он бы никогда не поверил в «охотников за привидениями», поэтому пусть верит, что она ради денег пошла, работать прачкой. Сколько ей будут платить, она тоже не сказала, уменьшив сумму в шесть раз, но и этому брат был рад, поднимая за неё тосты.

Пакет со вторым авансом на следующий день доставил курьер. Арина долго представляла, какое счастье принесут ей эти деньги, но потратив половину в дорогих магазинах одежды, куда раньше стыдилась заходить, счастливее, увы, не стала. Впрочем, уж лучше быть несчастливой при деньгах, чем несчастной без копейки в кармане. Единственное, что её действительно порадовало — совершенное фиалковое платье, словно дожидавшееся её в витрине. Это платье без зазрения совести могла бы носить и первая леди. Скромное, но одновременно жутко сексуальное. С наглым поясом на талии с большой пряжкой. Облегающее. С глубоким прямоугольным вырезом спереди и сзади. С подолом чуть выше колен.

Арина коварно улыбнулась, вспомнив собственное отражение в зеркале. Она не могла сегодня прийти на работу в чём-то другом. Ещё раз, поправив несуществующие складки, она шагнула фиалковыми туфлями навстречу рабочему дню.

Вадим, стоящий у гладильной доски, можно сказать, потерял дар речи, впрочем, он и так ничего никогда не говорил, но сейчас буквально проглотил язык. Правильная реакция. Вот теперь Арина впрямь стала чуточку счастливей. Вадим рассеяно прогладил раскалённым утюгом и ткань, и собственную ладонь. Пожалуй, уже перебор.

— Вадим, ну как же ты так? Давай я посмотрю!

Бинты со своей обожжённой руки она сняла утром — на ней всегда заживало как на собаке. Вадим доверчиво подчинился, а сам не сводил взгляда с декольте. Арина зарделась, не поднимая глаз от его крепкой руки. Шершавая кожа, прямые ровные пальцы. Вообразила, как эти пальцы касаются…

— Так-так… Судя по бугру на штанах, мой помощник теперь одинокими холостяцкими вечерами будет фантазировать только о тебе! — Капитан Прад, разумеется. Выскочил из подсобки, внимательно изучив её наряд, — хм, хвалю! Признаюсь, мне приятно, что ты c умом соришь моими деньгами!

— Было вашим, стало нашим.

Капитан присвистнул, сделав обманный жест, будто хотел ущипнуть её за ягодицу. Арина отшатнулась и неожиданно очутилась в объятиях оторопевшего Вадика.

Прад хохотнул:

— Глядите какая шалунья! Да тебе самое место в шоу-толстушек — такая секси! Ну ладно, мы тут не кастинги в вебкам модели проводим… к сожалению… а стираем белье. Переодевайся, я заказал для тебя униформу, — подмигнул Вадиму. — Впечатляющую!

— Все замерли! — выскользнула из-за штор Гита, а сейчас вылетит птичка! — засмеялась, ставя фотоаппарат на стойку, подбежала к ним, нырнула под руку Капитана.

Вспышка. Они на секунду ослепли.

— Платье классное! — искренне восхитилась Гита, — где купила?

— В ГУМе, — улыбнулась Арина. Капитан сбежал в кабинет, а она сменила тему, — ребята, как вы после… э-э-э той ночи?

— Нормально, мы уже привыкли… Ты тоже привыкнешь, — дружески приобняла её Гита.

Вадим кивнул.

Несколько минут спустя её охватила смесь гнева, стыда и кажется какой-то извращенного вида гордости, когда Гита подала униформу, заказанную Капитаном.