— Гита, я это не надену!

— Ариш, я тоже не в восторге, но не в нормальной же одежде работать? — сказала та, натягивая маленькую джинсовую тряпочку, отдалённо напоминающую шорты.

— Я в этом буду как слон в стрингах!

— Расслабься! Завтра из дома, что-нибудь принесёшь, да и по пятницам у нас всё равно клиентов почти нет…

Гита надела узкую футболку, крошечную микро-куртку без рукавов с надписью на спине: «Я люблю своего шефа» и выскочила из подсобки. Арина долго собиралась с силами, прежде чем сменить сказочное платье первой леди, на вульгарный наряд американской школьницы. Когда она показалась в общем помещении, лучшую оценку дал взгляд Вадима. Парень с трудом сдержался, чтобы не захохотать, аж подавился.

Настроение было испорчено.

— Оу, Ара… Я в восторге! — растягивая каждое слово, расплылся в улыбке внезапно появившийся Прад. Он обошел её по кругом, пуская липкие взгляды.

— Капитан, вы что-то хотели? — пришла ей на выручку Гита, загружая бельё в стирку.

— Да, в общем-то, ничего не хотел — так, просто, постебаться. Аринушка, я смотрю, униформа тебе маловата, извини, но бОльших размеров не продавали, — он наклонился к ней, переходя на шёпот. — Сказали, что больше — только на корову…

Арина вскипела от ярости. Рука сама схватила первое попавшееся, что и было опрокинуто на зарвавшегося начальника. Первое попавшееся, оказалось густым кондиционером с цветочным ароматом. Розовые потоки жидко потекли по волосам, лицу, плечам, рубашке и дорогому пиджаку оторопевшего Капитана. Она и сама растерялась. Гита и Вадим замерли.

Оправдываясь, она заявила:

— Вы сами напросились!

Капитан чистой ладонью протёр глаза и рот. Расплылся в улыбочке:

— Обожаю толстых девчонок с характером! Ух! — развернулся и был таков.

— «Ух!» — передразнила его Гита, подойдя к подруге. — Молодец, так ему и надо, а то с твоим появлением он совсем обнаглел!

— Как думаешь, что теперь будет?

— Ариш, ничего не будет! Он же наглый, зажравшийся хам, но не идиот. Прад проверял, как далеко ты позволишь ему зайти. Проверял, как ты воспринимаешь колкости, искал комплексы, на которые можно надавить, чтобы с тобой поиграть. Теперь ему известно — ты крепкий орешек, но… — Гита многозначительно замолчала.

— Что «но»? — насторожилась Арина.

— … но, Прад — это Прад, надолго он не отстанет, будет и дальше доставать. Ты ему нравишься, а после твоего «экзо-приказа», ты ему стала ещё и очень интересна с научной точки зрения.

— «Экзо-приказа»?

— Ну, да. Ты ведь тогда приказала Полтергейсту бросить нож, и он повиновался — это называется экзо-приказ, когда человек словами влияет на действия потусторонних сил. Такое нечасто встречается, вот он и заинтересовался…

— Я никому ничего не приказывала! Я испугалась и крикнула, чтобы предупредить!

Гита по-дружески приобняла:

— Понимаешь, мы все здесь не просто так. Прад всех нас нашёл, у каждого из нас есть какие-то, эм-м способности. У кого-то они развиваются, у кого-то нет. Время покажет, что ты умеешь.

— Послушай, — Арина уловила какую-то недосказанность. — И много таких «других» со способностями тут было до меня?

Гита растерялась.

— Не то, чтобы много… — она смотрела ей за спину, Арина резко обернулась и заметила, как Вадим убирает указательный палец от губ. — Были конечно, но стоит ли… Ты — лучше всех, это я сразу поняла! Кстати, готова вернуть должок, — в её руках возникли шоколадки.

Удивительные существа — люди. Они всегда скрывают то, что думают и с радостью болтают о вещах, не имеющих никакого значения. В голове Арины роились миллионы вопросов без ответов, но она почему-то не решалась их задать. А как хотелось поговорить с кем-то, кто не посчитает её тронувшейся умом, о событиях в особняке, о секретной организации, о своей роли в ней. Но остаток дня пролетел в работе. Арина снова оттирала пятна, бережно гладила вещи, восстанавливала поношенную одежду и всё же не переставала размышлять о словах Гиты на счет способностей. Она чувствовала себя как на уроке, когда, не зная решения, ткнёшь пальцем в небо и на-гора выдашь правильный ответ. За двадцать семь лет ей не доводилась замечать за собой каких-то экстраординарных способностей (может быть самую малость) вроде бы всё как у всех, но что, если она заблуждалась? Что если действительно эти способности в ней есть, но воспринимаются как нечто обыденное, привычное? Ведь певец с врождёнными даром, часто не догадывается о нем, пока его кто-нибудь не научит петь. Впрочем, судя по репертуару радио, звучавшего в прачечной постоянно, таланты перевелись.

Ближе к вечеру Арина решительно обратилось к Гите:

— Слушай, я много думала… Короче, если уж мне суждено здесь работать, я хочу работать хорошо, но для этого нужно поправить пробелы в познаниях. Я же вообще ничего не знаю о… ну, потусторонних явлениях, — ей с большим трудом давалось говорить о «потусторонних явлениях» вслух. — У меня с этим очень не очень… Можно я буду задерживаться после работы, и изучать архивы в… бункере?

— Дорогая, конечно! — ожила Гита, — не спеши и поменьше переживай. Никто не планирует бросать тебя сразу же на амбразуру. Мой наставник в Тибете любил говорить на закате дня: «Не верь ничему, пока это не совпадает с твоим разумом и сердцем. Даже если это сказал я»!

Арина нахмурилась.

— И что бы это значило?

— Не знаю, но как сильно сказано, правда⁈ — Гита соединила большие и безымянные пальцы на руках, и протяжно замычала, — ОМ-М-М-М… ОМ-М-М-М… Попробуй! Пробирает до нижней чакры!

Арина жалобно замычала. Вадим у журнального столика подавился чаем.

— Ну, хорошего понемножку! Ариша, я с удовольствием тебе всё покажу! У тебя, правда, пока низкий уровень доступа, но…

— С сегодняшнего дня у неё стандартный уровень доступа, — объявил Капитан, как обычно явившийся из ниоткуда. — Пусть изучает всё, что сочтёт нужным, кроме личной информации и засекреченных файлов.

Прад сменил одежду, теперь на нём был свитер с высоким воротником и коричневые джинсы в тон. Он задумчиво провёл рукой по седым вискам:

— У меня новости. Снова вызов. Собирайтесь! — окинул помещение усталым взглядом, по-особенному посмотрел на Арину — вышел на улицу.

«А где же сарказм?»

— Чёрт, я ещё от полтергейста не отошла и снова вызов!

— Не жалуйся! — усмехнулась Гита, — Обрати внимание, он не поручил нам изучить теорию по врагу, значит — всё будет достаточно традиционно.

— Традиционно? Мне кажется, ты говорила, что меня не планируют бросать на амбразуру, но что это, если не она? — никто её уже не слушал.

Снова спешные сборы, нехорошие предчувствия, тревожные мысли.

Арина вознесла молитву благодарности всевышнему, когда узнала, что они поедут все вместе в просторном минивэне, а не вдвоём на мотоцикле.

«И спасибо, что не в униформе!»

Сумерки быстро опускались на город, украшая хмурый пейзаж разноцветным светом фонарей, реклам, окон. Когда садились в машину, на ресницу Вадима упала крупная снежинка, он заморгал, как мальчишка, смешно делая губы трубочкой пытался её сдуть. Пошёл поздний, несомненно, последний в этом году снег. Хлопья, медленно кружась, падали на землю, всего за несколько минут проживая целую жизнь от рождения в стальных облаках, до смерти на грязной мостовой. Прохожие в промокших ботинках, шмыгали носами, спеша поскорее вернуться в тёплый уют ипотечных квартир. Минивэн, разукрашенный рекламными наклейками прачечной, неторопливо продирался сквозь вечерние пробки в центр — на старый Арбат. Москва не обращала ни на кого внимания, продолжая движение сквозь время.

Удивительное дело: мерный рокот движка, подействовал на Арину, как седативное. Она перестала волноваться, чуть позже перестала думать о новом деле, принялась клевать носом, уснула, прислонившись к прохладному стеклу.

Холодок пробрался под полы плаща, поднялся вдоль коленки чуть выше, ещё выше — неприлично высоко. Арина открыла глаза, непроизвольно дёрнув ногой. Вынырнула в реальный мир из сладкой дрёмы, обнаружив напротив наглую физиономию Капитана.