Любовь — это, когда вдвоём занимаешься магией!

© Жвачка ' Love is …', 95 г.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Наталье Фёдоровне снился кошмар.

Муж, дочь и внук Серёжа развешивали в саду у дачного домика выстиранное бельё. Они весело перекидывались шутками, смеялись, а она стояла в стороне и сколько не пыталась с ними заговорить — ничего из этого не получалось. Отчаявшись, что самые любимые люди смотрят сквозь неё, проходят мимо, не обращая никакого внимания, Наталья Фёдоровна закричала: «Я здесь! Посмотрите на меня! Я не виновата, что осталась жива!». Муж и дочь замерли, грустно обернувшись в её сторону, а пятилетний Сереженька испуганно спрятался за материну юбку. Муж и дочь синхронно сказали: «Иди к нам, мы ждём тебя…».

Она проснулась, бешено хватая ртом воздух. Но, как ни странно, легче не стало. Лёгким не хватало воздуха. Она испугалась, почувствовав, будто кто-то сидит у нее на груди. Не сознавая, что делает, принялась махать руками, которые встречали пустоту. Прохрипела: «Помогите!» — но кто поздней ночью услышит одинокую пенсионерку? Тьма сильнее сдавила грудь. Неожиданно она разглядела над собой два красных глаза. Ей и раньше мерещилось спросонья, но почему-то теперь отчётливо поняла — не мерещится. Воздуха абсолютно не осталось, чтобы высказать единственный крутящийся в голове вопрос: «Кто ты?». Но красным глазам не нужны слова, чтобы понять её. «Я — Смерть!» — раздался еле уловимый шёпот.

Наталья Фёдоровна давно хотела умереть. Постоянно говорила об этом и немногочисленным старушкам-подружкам, и случайным знакомым в приёмной поликлиники, и работницам ЖЭУ, и самой себе, когда тащила в овощехранилище неподъёмную телегу с закрутками. Она часто задавала себе вопрос: «А зачем я живу?» — и никак не могла найти ответ. Год назад даже поучаствовала в съёмках программы «Большая стирка»: пыталась узнать у экспертов ответ на свой вопрос, но никому до её проблем, как всегда, не было дела, так что на телевидение она больше не ходила. Со временем решила, что если уж живёт, то должна приносить пользу, поэтому начала прикармливать голубей, бездомных собак и брошенного в подъезде котёнка. Разбила цветник у дома. Вела агитационную борьбу с сигаретными бычками, которые тоннами выкидывали во двор курящие соседи. Собирала вещи для детского дома. Подумывала о стенгазете.

Иногда вечером, после любимого сериала, она размышляла: действительно ли делает всё это бескорыстно, или просто очень боится однажды незаметно умереть так, что никто не хватится, а соседи вспомнят только дней через пять, да и то — из-за запаха.

Снова вспомнилось лицо мужа, почему-то на фотографии с надгробия. Зачем она вышла за него замуж? Наверное, потому что он был первоклассным завхозом на их комбинате. Все девчонки из бухгалтерии замирали, когда в коридоре раздавались его громкие шаги, и хихикали над его раскатистыми ругательствами на ленивых жестянщиков. Все девчонки из бухгалтерии мечтали сходить с ним на свидание. Она не мечтала, но он почему-то позвал именно её. Вот так и вышла. Любила ли она мужа? Наверное. Ведь если бы не он, не родилась бы Светка, а потом и внук Серёженька. Все трое погибли в аварии семь лет назад. Она тогда осталась дома — в холодильнике залежались огурцы, которые, чтобы не пропали, следовало срочно замариновать, а родные поехали на дачу, не доехали…

Смерть немного ослабила хватку. Красные глаза под потолком посмотрели вопросительно. Наталья Фёдоровна немного отдышалась:

— Смерть, давай завтра?

— Но мы же договорились на сегодня.

— Я понимаю, ты уж прости, но завтра у меня городской конкурс на звание образцово-показательного двора, я и Андреевне обещала…

— Ну ладно… — Смерть грустно потупилась, — а не обманешь? А то уже третий раз прихожу!

— Хм… — Наталья Фёдоровна задумалась, — видимо обману, поэтому давай, чтобы наверняка, договоримся на пятницу на той неделе?

— Хорошо…

Да, она давно хотела умереть, но Смерть сложно вписать в плотное расписание, вот и держалась на крючке бесконечных «пятниц».

Книга первая. Правила Жизни.

Часть первая. Все они здесь.

Глава № 1. Призрак в лесу.

Вадиму мерещилось с двенадцати лет.

Впервые он увидел нечто в пионерском лагере. Вместе с друзьями поздней ночью они выбрались из корпуса через окно, чтобы вдоволь накупаться в ближайшей речке. Тропинка к реке бежала через негустой пролесок, но «лёгкие пути» — для слабаков, да и попасться на глаза вожатым, которые не спешили в постель после отбоя, не хотелось. Ребята потопали напрямик через буерак с очагами непроходимого валежника. Стояла ночь накануне дня Ивана Купалы, поджилки у пацанов мелко тряслись. Наслушавшись страшилок от старших, они были порядочно испуганы, но храбрились друг перед другом.

— Поца, а если в натуре найдём клад? Во классно будет! Я бы себе сразу Сегу купил и картриджей штук десять! — шёпотом сказал Мишка.

— Ты дурак? В Сегу давно никто не режется, — как всегда громче, чем следовало, отозвался Вовка-Могила, шедший первым. — Вот Нинтендо — вещь! Надо брать.

Вадим в очередной раз пожалел, что не взял фонарик, когда налетел на его спину.

— Могила, шевелись, чё встал?

— Иду, иду…

— Космонавт, а ты бы что хапнул, если бы мы реально клад нашли?

Как-то само собой получилось, что с первых дней их третьей смены сверстники признали в Вадиме лидера, относились уважительно, даже слушались. Ему это нравилось ведь, положа руку на сердце, он всегда считал, что смекалистее, расчетливее, опытнее ровесников. А прозвище Космонавт, которым в тайне гордился, прицепилось после падения с крыши девчачьего корпуса, где разлил флакон валерьянки. Пацаны тогда хором ахнули, когда он навернулся, Вадим же (хоть и было жутко больно) вида не подал: встал, отряхнулся и под одобрительные похлопывания по спине, бежал прочь с места преступления.

Коты в ту ночь орали на весь лагерь, каждым воплем добавляя его фигуре авторитета.

— Я бы взял комп — он нужнее ваших приставок… Да и игры там интереснее, — поспешно добавил Вадим, почувствовав холодок со стороны друзей.

Несколько минут ребята двигались в полной тишине, если не считать хруста гнилых веток под ногами, и негромких ругательств, когда кто-нибудь из них обжигался невидимой крапивой. Впереди выросла очередная преграда из упавшего, почерневшего дерева. Лес у лагеря рос смешанный, так что ночное небо с яркой луной кое-где проглядывало сквозь жиденькие кроны. Было относительно светло, но не настолько, чтобы тьма на каждом шагу не принимала жутких форм.

— И куда теперь? Слева овраг… Может это… завтра сходим на речку? — ещё более тихим шёпотом спросил Мишка.

— Ха, Космонавт, а Миха-то зассал! Зассал! — громкий раньше времени начавший ломаться голос Вовки чуть не оглушил.

— Тс-с-с! Твоим голосом только «занято» в сортире орать! Стойте!.. — остановился Вадим, указывая в ту сторону, куда им нужно было идти. — Мне кажется, там кто-то есть…

— Гонишь! — хором отозвались пацаны.

Вряд ли они могли рассмотреть его лицо, поэтому Вадим, не скрывая, лыбился.

Ему нравилось пугать друзей.

— Да, наверное, гоню — показалось… Пошлите, уже недалеко.

Вадим понял — почва подготовлена. Теперь дело техники: покрасивее преподнести заранее заготовленную историю.

— Просто мне три дня назад Костян рассказал, что здесь живёт призрак безногой девочки… Вот и не по себе… — Костян был их вожатым — самым молодым из вожатых, поэтому сходу сдружился с ребятнёй, которая полюбила его как старшего брата.

Реакции не последовало — ждут продолжения.

— Костян говорит, что пять лет назад эту девчонку из лагеря выкрали сатанисты, выпили её кровь, а потом принесли в жертву, какому-то демону на поляне.