А единственный человек, кто мог бы это сделать — кто когда-то, возможно, хотел — теперь смотрел на меня так, будто всё это никогда не было правдой. И в это беспокойное утро его отстраненность и холодность ощущались еще болезненнее.

Я выдохнула, пытаясь унять болезненное жжение в груди, и медленно поднялась, откидывая одеяло. Ткань скользнула по коже, оставляя за собой ощущение уязвимости.

Щёлкнул замок. Дверь отворилась.

Горничные вошли одна за другой. Те же лица, что и всегда. Та же отрепетированная грация движений. Подносы, флаконы, лёгкие шаги по ковру.

Я почти научилась не замечать их. Но сегодня всё было по-другому..

Аврелион мог быть в теле одной из них. Я смотрела, как одна за другой они занимают свои места — будто по команде. Лица пустые, движения точные, как у марионеток. Не было ни дрожи, ни смущения. Ни намека на то, что кто-то из них — не та, за кого себя выдает. Именно это и пугало… Маг, который желает отомстить за убийство родных. Безумец с манией величия мог прямо в эту минуту подавать мне чашу с умывальной водой.

Я окунула ладони в воду — слишком быстро. Вода плеснула через край, залила край подноса. Я резко отдернула руки.

— Осторожнее, — сказала одна из горничных, тихо, почти шёпотом.

Я взглянула на неё. Ничто в ней не вызывало подозрения. Но я не двинулась, продолжала смотреть. Дольше, чем следовало. До неловкости.

Она всё так же не поднимала взгляда.

— Повтори, — сказала я спокойно.

— Осторожнее, госпожа.

Я кивнула, будто удовлетворена. Но внутри всё сжималось. Я чувствовала, как кожа натягивается на скулах, как плечи становятся жестче. Я не могла расслабиться. Даже в этот самый обыденный момент — он мог дурить меня, упиваясь своим грандиозным спектаклем.

Горничная слева осторожно держала красивый шелковый наряд. Обычно они помогали мне переодеваться, но сегодня меня бросало в дрожь при мысли об этом.

Хотелось крикнуть: «Пошли прочь!».

Но нельзя.

Если Аврелион в теле одной из них, он не знает, насколько близко я к нему подобралась. Пусть так и остается.

Я сглотнула и выровняла дыхание. Медленно расправила плечи, словно стряхивая с себя наваждение.

— Можешь помочь, — кивнула я одной из горничных. Голос вышел ровным.

Она подошла с халатом. Я позволила накинуть его себе на плечи, не отводя взгляда от второй. Та уже ставила флакон с маслом на поднос, но я уловила, как чуть запнулась в движении.

— Всё в порядке? — спросила я.

— Да, госпожа, — без заминки.

Я кивнула, поднялась, прошла мимо них — шаг за шагом, заставляя себя не оглядываться. Тело хотело сжаться, отвернуться, закрыться. Но я не позволила.

Если он был здесь — я не покажу страха.

Я позволила им закончить всё, как будто не замечала. Но видела. Слышала. Запоминала каждую паузу, каждый лишний вдох, чувствуя себя параноиком.

— Все готово. Вы прекрасны, госпожа, — прошелестела горничная и отступила назад с низким поклоном.

Я же не отрывала взгляда от зеркала, вглядываясь в свои глаза в отражении. Чужие. На миг мне показалось, что они мне не принадлежат. Что смотрю не я, а кто-то другой. Или я — уже не я. Я резко моргнула и выровняла дыхание, стирая это выражение с лица.

Рэлиан.

Мысль прорвалась сквозь хаос, будто кто-то вложил её мне напрямую в череп — остро, с гулким откликом в груди. Не случайность. Не ассоциация. Указание. Рэлиан. Единственная, кто подобралась к нему достаточно близко.

Я вцепилась пальцами в край столика, кожа на костяшках побелела. Без неё его не найти. Без неё я осуждена на вечное хождение по кругу — с распахнутыми глазами, но в полной темноте. Он будет рядом, будет касаться моего мира, а я не смогу даже узнать, чьи это руки.

Если я найду её — я найду его. Или хотя бы место, где он оставил след. След, который наконец-то можно будет разглядеть, пока не стало слишком поздно.

Я должна поговорить с Императором. Немедленно.

— Приготовьте… — начала я, но договорить не успела.

В дверь постучали. Один раз. Коротко.

— Его Величество требует вашего присутствия, — раздался голос стражника за дверью.

Его слова вонзились в грудь как игла. Требует. Не зовёт. Не приглашает.

Требует.

И всё же на долю секунды сердце дрогнуло. Виски обожгло жаром, кровь отлила от лица. Словно меня застали на мысли, которую я не имела права думать.

Может, он снова хочет меня рядом. Не как оружие. Не как психолога. Как женщину.

Я проглотила эту мысль. Раздавила её, как раздавливают ядовитую змею, прежде чем она успеет укусить.

Нет. Я не его женщина. Я — тот, кто знает, как охотиться на монстров. И он один из них. Сегодня — я говорю, а он слушает. И будет слушать, даже если не хочет.

Я вышла из покоев, не оборачиваясь, и двинулась по коридору, позволяя шагам быть твердыми, чуть ускоренными. Стражник не произнёс ни слова — просто шёл рядом, на полшага позади.

Мы свернули в боковой проход, ведущий к кабинету. Чем ближе я подходила, тем яснее чувствовала, как сжимаются мышцы спины. Я была готова. Готова спорить, убеждать, бороться, если потребуется. Ритуал слияния душ — наш единственный шанс, и он должен это понять.

Охрана у двери не произнесла ни слова, только открыла передо мной створку. Я вошла.

И застыла.

Он был там. Но не один.

В кресле напротив него сидела женщина. Спокойная, расслабленная, с кубком вина в руке. Пальцы изящно охватывали стекло, как будто она чувствовала себя здесь хозяйкой. Я видела её прежде — в саду.

В груди что-то сорвалось, как будто меня вывернуло изнутри. Ревность ударила неожиданно — горячо, стыдно, с горечью соли на языке. Как он мог? Почему именно сейчас? Зачем — когда я так близко к краю?

Я вспомнила, как он смотрел на неё — взглядом, которого мне теперь не хватало. И как она смеялась, бросая голову назад, уверенная в себе, будто уже победила. Будто уже заняла моё место.

На миг всё рухнуло. Пусть Аврелион заберёт этот проклятый трон. Пусть горит эта Империя, эти стены, эти люди. Пусть всё провалится к чёрту — если он, сидящий сейчас напротив неё, способен так легко предать то, что было между нами.

Но я выдохнула. Медленно. Жестко. С силой, как будто выплюнула яд.

Император наблюдал за каждым крошечным изменением моих эмоций. Я встретила его взгляд — коротко, без привычной мягкости. Реверанс был точен до жеста, но холоден, как ледяная маска. Я не опустила голову — наоборот, намеренно сохранила прямой взгляд, почти вызывающий.

Я пришла не унижаться.

Его взгляд скользнул по мне — и на долю секунды в нём мелькнуло нечто опасное: почти восхищение. Как будто он не ожидал, что я приду именно такой — острой, твердой, живой.

Но мгновение прошло, и маска вернулась. Холодная. Безупречная. Тот самый взгляд, которым он выстраивал стены между нами, когда не хотел, чтобы я заглядывала слишком глубоко.

— Рэлиан, — произнёс он, будто моё появление было просто частью распорядка.

И только когда Император открыто уделил мне внимание, женщина развернулась с томной грацией. Взгляд её скользнул по мне так, будто она меня оценила и уже отложила в сторону. На губах заиграла вежливая, отстранённая улыбка, из тех, что говорят: «Ты пришла не вовремя. И не в ту игру.»

— Доброе утро, — сказала она, и её голос был обёрнут в бархат, но с холодной сталью внутри.

Я даже не посмотрела на нее.

— Мне нужно с тобой поговорить, — обратилась я к Император.

Намеренное подчеркивание близости было моим маленьким бунтом. Но не всем он пришелся по душе. Лицо женщины на миг перекосилось при моем обращении на «ты». А вот уголки губ императора, кажется, дрогнули, будто он еле сдерживал улыбку. Но это были лишь домыслы. Его маска оставалась ледяной и неприступной.

Император поднялся.

— Именно за этим я тебя позвал. Рэлиан, позволь представить тебе госпожу Фрайс. Она сопроводит тебя на юг империи и поможет тебе устроиться на новом месте.

На секунду в ушах зазвенело. Я не сразу поняла смысл сказанного — будто слова шли сквозь толщу воды. Потом в голове вспыхнула догадка, и сердце дернулось, как от удара.