22

Подошёл к двери, на секунду замер. Несильно постучал.

— Войдите, — раздался из-за двери знакомый, усталый голос.

Толкнул дверь и вошёл. Барон сидел за тем же массивным столом, в той же позе, что и в прошлый мой визит. Казалось, он вообще не покидает этого кресла. Даже одежда была та же — тёмный, строгий камзол. Он поднял на меня взгляд, чуть приподняв бровь.

— Господин барон, добрый вечер, — поздоровался я.

— Мастер Андрей, — кивнул он в ответ и вопросительно посмотрел на меня.

Я немного сбился, чувствуя себя нашкодившим учеником. Просто положил рулон сумок на стол перед ним, который сам по себе расправился.

— Вот, — сказал я. — Шесть пространственных сумок.

Барон медленно перевёл взгляд с меня на сумки, затем обратно. Его лицо оставалось непроницаемым. Он уточнил:

— Это всё?

Сердце пропустило удар. Вопрос прозвучал так, будто он уже знает. Будто ему уже донесли о пяти сумках, уплывших сегодня утром в складках халата Шахрияра аль-Джанаби. Мысль, острая и холодная, впилась в затылок: «Он знает. Он всё знает».

С трудом, усилием воли я отогнал эту панику. Нет. Не может барон знать. Я действовал чисто, никто не видел. Это просто паранойя.

Сглотнул и постарался, чтобы голос звучал уверенно, деловито:

— Шесть пространственных сумок, господин барон. Это всё.

Барон ещё мгновение смотрел на меня, потом его взгляд смягчился. Он кивнул.

— Хорошо. Какими монетами желаешь получить расчёт?

Облегчение было таким сильным, что у меня чуть не подкосились колени.

— Как и в прошлый раз, господин барон. Если можно, с разменом на серебро.

Он удовлетворённо кивнул, выдвинул тяжёлый ящик стола. На полированную поверхность легли четыре золотые кроны, десять полновесных серебряных сиклей и небольшой мешочек с оболами. Рядом с ними барон выставил ещё один, пониже, столбик из мелких серебряных монет — моя плата за открытие порталов за последние дни.

— Здесь всё.

— Благодарю вас, господин барон.

Собрал монеты со стола и отправил их в бездонный карман мантии.

— Всего хорошего, господин барон.

— И вам, мастер Андрей.

Поклонился и вышел, прикрыв за собой тяжёлую дверь.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение. Пронесло. Всё хорошо.

Подходя к своей комнате, я заметил знакомый силуэт. Служанка Милана уже стояла у двери, держа в руках поднос, с которого поднимался аппетитный, уютный пар. Она ждала меня с обедом.

— Добрый день, мастер, — сказала она, входя следом и ставя поднос на стол.

Куриный супчик с лапшой был изумителен. Наваристый, золотистый бульон, в котором плавали тонкие, домашние нити лапши, кусочки нежного мяса и зелень. Я с огромным удовольствием опустошил миску до дна и, поблагодарив служанку, снова засобирался.

Пора было на поляну.

Первым, как всегда, я открыл портал в порт. Арка возникла ровная, стабильная. И почти сразу из неё, показалась первая пара тяжеловозов, мерно перебирающая огромными копытами, тащившая за собой повозку. За ней — вторая, третья… Караван барона успешно возвращался из Сальварии. Последним через арку перешагнул слуга барона Ганс.

— Благодарю за работу, мастер Андрей. Вовремя, — коротко бросил он.

— Это моя работа, Ганс, — ответил я.

Слуга кивнул и увёл свой караван в сторону замка. Я закрыл портал и, не теряя времени, открыл следующий — в торговый Веленир. И снова из мерцающего проёма потянулась знакомая, пёстрая вереница: усталые, но довольные селяне, пустые телеги, понурые лошади.

Наконец из портала вышел последним — стражник. Я закрыл портал и стал взглядом искать старшину каравана. И надо же — как говорится, на ловца и зверь бежит. Юрген сам уже шёл ко мне, разминувшись с последними телегами, на лице — смесь усталости и деловой сосредоточенности.

— Мастер Андрей! — он приподнял руку в приветствии. — Я очень рад вас видеть. И для вас у меня есть новости.

— Слушаю внимательно, старшина.

— По поводу агата, — Юрген понизил голос, хотя вокруг никого, кроме нас и стражников, не было. — Ювелир сказал: найти такой камень размером с яблоко можно. Но стоить он будет… — он сделал паузу, будто сам не верил в цифру. — Не меньше трёхсот золотых крон. Плюсом ещё пятьдесят — за шлифовку и полировку. Работа сложная, трудозатратная, как он выразился. Капризный камень не прощает ошибок.

Моргнул. Переспросил, надеясь, что ослышался:

— Сколько-сколько? Триста?

— Всё верно, мастер. Триста. И ещё пятьдесят за работу, — Юрген развёл руками, мол, я тут не виноват, цены такие.

Триста пятьдесят золотых крон. Я мысленно перевёл это в сумки, в камни, в бесконечные часы работы. Но внешне только кивнул, стараясь сохранить лицо.

— Понял. Это… полезная информация. Что ещё?

— Есть и не очень хорошие новости, — Юрген вздохнул. — Заготовки из яшмы, те, что вы постоянно заказываете, подорожали. На десять оболов за штуку. Ювелир сказал: спрос вырос, объёмы производства пришлось разделять между двумя мастерами. Но тот, к кому я постоянно обращаюсь, передавал: если потребность в заготовках будет держаться не меньше десяти штук за раз, он возьмёт подмастерье и сам справится. Тогда цена может упасть. Но ненамного. На пять оболов от силы.

Я слушал и прикидывал в уме, щёлкая цифрами, как костяшками счёт. Десять камней по семьдесят оболов. Семь золотых крон, если по сотне оболов за крону. Плюс сумки — ерунда, двадцать оболов за десяток.

— Я всё приобрёл, как вы и заказывали, — Юрген кивнул на увесистый мешок у своих ног. — Десять камней, десять сумок. Всё лучшего качества.

Сунул руку в бездонный карман мантии. Пальцы нащупали холодный металл, перебрали монеты. Отсчитал, не вынимая на свет, семь увесистых золотых крон, сжал в кулаке и протянул старшине.

— Это за камни, — сказал я. — Семь крон. И за сумки.

Рука снова нырнула в карман, нащупала два серебряных сикля. Я передал и их.

— Благодарствую, мастер, — Юрген быстро пересчитал, кивнул, и на его лице появилось удовлетворение. — Всё честно. Вот, держите заказ.

Он передал мне мешок.

— Спасибо, старшина. До завтра.

— До завтра, мастер. Удачной работы.