— Да, мастер Андрей, — Лиана смущённо улыбнулась. — «Сказка о Храбреце-Зайце и Хитрой Лисе». Так начинают все дети в баронстве. Буквы здесь большие, слова простые, а сюжет… он помогает запомнить. Если, конечно, вы не против.

«Храбрец-Заяц и Хитрая Лиса». Звучало сюрреалистично в контексте моей нынешней жизни, полной магии, интриг и порталов. Но в этой простоте была какая-то трогательная чистота.

— Я совсем не против, Лиана, — честно ответил я, чувствуя, как на душе становится спокойнее. — Начнём с самого начала.

Она кивнула, и её палец с аккуратно подстриженным ногтем лёг на первую, размашистую букву в начале текста. Урок начинался.

Войдя в замок, барон Вальтер фон Хольцберг кивнул замершему в ожидании Гансу и уверенным шагом направился в малую гостиную, где его неизменно ждали чай, покой и — что куда важнее — мудрый и едкий взгляд супруги.

Илона сидела за небольшим столиком у окна, вышивая что-то мелким, почти ювелирным бисером. Лучи солнца играли в её тёмных волосах и золотили бледную кожу. Услышав шаги, она подняла глаза, и в их глубине тут же мелькнула знакомая барону хитринка.

— Ну что, мой господин барон? — спросила она, откладывая пяльцы. — Как успехи нашего нового, драгоценного приобретения? Не разочаровал молодой мастер?

Вальтер плюхнулся в кресло напротив, с наслаждением вытянув ноги. Увидев её игривое настроение, он и сам позволил улыбке растянуть губы под усами.

— О, Илона! Это было зрелище! — начал он, и его голос, обычно такой сдержанный и деловой, зазвучал ярко, почти по-актёрски. — Представь себе: стоит он посреди поляны, весь такой важный в своей новой мантии, а вокруг — все наши селяне, разинув рты. Собрал силу — и р-раз! Воздух задрожал, и появилась эта… эта арка портала! Поначалу она, знаешь ли, дрогнула, замерцала — я уж подумал, сейчас всё схлопнется с треском. Но нет! Парень вцепился в свою магию, — барон сжал кулак в воздухе для наглядности, — и удержал! Расправил, укрепил. Твёрдая, ровная арка. Впечатляет, должен сказать.

Он взял поданную ему чашку с ароматным травяным настоем и продолжил уже с откровенной, добродушной насмешкой:

— А уж как эти наши простолюдины «организовались»! Это надо было видеть! Толкотня, гам, крики! Тащат кто что может: одна баба — гусей под мышками, будто это её драгоценные дети, другой мужик — вязанку дров на спине, словно он весь лес за собой привёл! Тачки скрипят, девки с пирогами, ребятня с клетками кроликов мечется… Чего там только не было! От грубых табуреток до старых подков! Весь свой скромный скарб понесли, будто на ярмарку. — Он качнул головой, но в его голосе не было презрения, а скорее снисходительная, почти отеческая доброта, с которой говорят о малых детях, впервые выехавших в большой мир.

Илона слушала, прикрыв улыбку краем платка.

— И много их собралось?

— О, да! На все семь телег, что я снарядил, да ещё, думаю, с полсотни пеших набралось. Каждый надеется хоть медяк выручить. И вот что главное, — барон поставил чашку, и его голос стал снова деловым, но с горящими глазами. — Каждый из них, кто что-то продаст, заплатит мне торговый сбор. С обола, с медяка. Но если сложить всё это… Я уверен, расходы на четырнадцать оболов мастеру покроются с лихвой. А главное — они теперь видят возможность. Увидят, что их лук, их гусь, их дрова можно не просто тут, за бесценок сбыть, а отвезти в настоящий город и получить настоящую цену. Это лучший стимул для производительности, лучше любой вдохновляющей речи. Они начнут больше выращивать, больше мастерить, больше копить. И каждый раз, отправляя свой товар через портал, будут пополнять нашу казну. Ещё один стабильный, пусть и небольшой, ручеёк серебра, моя дорогая. Ручеёк, которого у нас раньше не было.

На лице его играло удовлетворение не только хозяина, придумавшего выгодную схему, но и правителя, который, возможно, нашёл ключ к тому, чтобы его забытое богом баронство потихоньку начало оживать.

— Так что, — заключил он, снова поворачиваясь к супруге, — наше «драгоценное приобретение» может оказаться куда ценнее, чем мы думали. Принесёт не только прямую пользу, но и… запустит кое-какие полезные процессы.

3

Имперская письменность оказалась забавной штукой. На первый взгляд она напоминала арабскую вязь из моего мира — те же затейливые завитки и соединения между буквами. Но, к моему облегчению, читать и писать здесь было принято слева направо, как у меня на родине. Так что единственной сложностью оставался сам незнакомый алфавит, который предстояло выучить с нуля.

Сама книжка была однозначно детской. Страницы из плотного пергамента, слова — простые, а буквы — крупные, будто специально для неумелых пальчиков. Обучаться чтению в таких условиях было более чем приятно. И причина была не только в книге.

Рядом со мной сидела Лиана. Девушка сама по себе была очень симпатичной, с ясными глазами и лёгким румянцем на щеках. И от неё исходил тонкий, едва уловимый аромат — не духи в моём понимании, а что-то природное, цветочное, смешанное с запахом свежего белья и мыла. Это было неуловимо и приятно.

Процесс был простым и почти медитативным. Она аккуратно водила пальцем под строчкой, и её тихий, мелодичный голос произносил слово по слогам:

— Ко-ро-лев-ский…

— Ко-ро-лев-ский, — старательно повторял я, ощущая, как непривычные звуки складываются на языке.

— За-яц…

— За-яц.

— Молодец. А теперь вместе: Королевский заяц.

Сюжет сказки был незамысловат и идеально вписывался в реалии этого мира. Жил-был не простой заяц, а Королевский Заяц — самый быстрый и умный в Лесном Королевстве. А был у него заклятый враг — Хитрая Лиса, которая мечтала заполучить его пост главного скорохода и доверенного лица Короля-Оленя. Не силой — силой её не взять, а коварством. Она подстроила так, что Зайца обвинили в краже волшебных золотых желудей из королевских кладовых. Чтобы доказать невиновность, Зайцу пришлось не просто бегать, а думать: искать следы, расспрашивать мудрую Сову, расшифровывать знаки на коре деревьев и в конце концов устроить ловушку для настоящего вора — воровки Сороки. Всё заканчивалось хорошо: Заяц был оправдан, Лиса изгнана за пределы королевства, а мораль была проста: «Смелость — не в силе ног, а мудрость — в силе ума».

Чтение шло медленно, но верно. Я ошибался, путая похожие завитушки, обозначавшие, например, «с» и «ш». Лиана никогда не перебивала резко, лишь мягко касалась страницы рядом со словом:

— Здесь, кажется, не «шо-рох», а «со-ро-ка». Слушайте внимательнее звук.

И я слушал. Слушал её голос, вникал в детскую историю про зверей, и потихоньку закорючки начинали обретать смысл. Мы осилили всю сказку примерно за два часа. Когда я прочёл последнее предложение — «И с тех пор в Лесном Королевстве все знали, что честность и ум важнее самой быстрой лапы» — меня охватило странное чувство гордости. Я, взрослый мужчина в теле подростка, мастер магии, только что самостоятельно прочёл свою первую книгу в этом мире.